Thomas & Sarah. When both need help

Сара стояла на перекрестке: утереть слезы и пойти в школу как ни в чем не бывало или дать эмоциям выйти наружу и просидеть все уроки в глубине парка? Да, она соврала про Мию. Да и ей девочка не хотела ничего рассказывать. Все-таки проблемы с доверием и настороженность к каждому встречному у нее никуда не ушли. Посмотрев на время в телефоне, та вытерла слезы рукавом толстовки и быстрым шагом пошла в сторону школы. «Надо быть сильнее. Лишь сильный дух способен пробить окно в лучшую жизнь» — крутила у себя в голове Керентгелл, шмыгая носом. Уже в школьном от слез и след простыл. Но вот мысли о психологе…они не хотели вылетать из головы ни в какую. В какие-то моменты, эти самые мысли заставляли слезы вновь подступать, но девочка держалась как могла. «Не хватало еще расплакаться в школе» — думала Сара, как вдруг на её плечи кто-то облокотился. Это была ее новая кудрявая подруга. — Мия! Ты меня напугала, — призналась девочка, хватаясь за сердце. Та лишь хихикнула, но увидев, что Сара говорила это серьезно, Миллер поменялась в лице. — Прости, — стыдливо протянула она. — А ты что, после вчерашнего дождя решила теперь до следующего лета в толстовках ходить? — она аккуратно сменила тему. — Нет, под ней топ. Только после этих слов Керентгелл заметила, что Мия была тоже в новом топе. Интересно, кто-то из её родителей возражал, чтобы она надела его в школу? Девочка быстро сняла толстовку и положила её в свой шкафчик. Аккуратно осмотрев коридор, та поняла, что никто не бросил ни одного взгляда на нее. Хорошо ли это?.. — Супер! Ну мы с тобой прям феи! Действительно, девочки чем-то походили на каст какого-нибудь сериала про фей-подростков. На этих словах Сара обратила внимание на проходящих мимо девочек: они как-то странно кинули быстрый неприятный взгляд на Сару и Мию. Они вообще единственные, кто хоть как-то посмотрел на них. Наверно, даже именно это больше привлекло внимание Керентгелл, нежели неприятность или даже какая-то оценка во взгляде. Девочка хотела проигнорировать это, не придав значения, но посмотрев на свою подругу, которая в миг изменилась в лице и проводила взглядом девочек с какой-то…грустью? — Всё норм? — поинтересовалась голубоглазая. — Э, да, — Миллер натянула улыбку. Сара заметила фальшивость. — Не верю! Тебе что, действительно есть до мнения других? Кареглазая вздохнула. — Долгая история, но прошла моя бывшая подруга. Просто неприятно. У Сары что-то ёкнуло. Подруга… То есть, возможно, она стала заменой той? Чёрт. Прозвенел звонок. Девочки ринулись в класс молча. Сара не знала как спросить про эту «долгую историю», да и надо ли. Вдруг Мия, такой яркий лучик, теперь превратится в тучу, вспоминая о чем-то плохом? Это Керентгелл не знала, но точно обдумывала теперь две ситуации: с Томом и Мией. И когда же её отпустят эти мысли?                                                       *** Томас провёл Элизабет в кабинет и, тяжело опершись о край стола, смахнул со лба непослушную прядь волос. Женщина замерла у двери, её внимательный взгляд скользнул по лицу психолога, но лишь его нетерпеливый жест заставил её словно очнуться от транса. — Ой, да, думаю, он мог упасть где-то рядом с диваном, — ринулась к дивану, наивно улыбаясь. Томас наблюдал за возней женщины, находясь в своих мыслях. У него итак болела голова после ночных посиделок, а тут еще и Сара. «Может она вообще сбежала куда-нибудь в знак протеста!» — мысль впивалась в сознание, как заноза. Девочка последнее время вела себя как бомба замедленного действия — и это сводило его с ума. Сдавленно вздохнув, Томас плюхнулся в кресло перед ноутбуком. Экран вспыхнул — ровно в тот момент, когда в углу высветилось предательское уведомление: «Визит опеки — сегодня». Черт. Он стиснул виски. Совсем забыл о сегодняшнем визите. Если падчерица не вернется домой к приходу опеки, у него и девочки будут большие неприятности. — О, вот и он, — радостно провозгласила женщина, держа в руке браслет. Но её улыбка дрогнула, когда она поймала взгляд мужчины. Та заметила, что в поведении психолога сегодня что-то поменялось. Верндли уже набрал сообщение Саре, когда до его сознания донесся голос Элизабет. Пальцы продолжали нервно постукивать по экрану, когда он бросал рассеянную фразу: — О, да, хорошо, что пропажа нашлась, — его голос звучал механически, пока взгляд прилип к мерцающему экрану. — Надеюсь, мой диван не заведёт привычку пожирать ваши украшения — моя страховка такого не покроет. Уголок губ пациентки дрогнул в едкой усмешке. — Шутите даже когда погружены в свои мысли. Настоящий профессионал, — её голос капал мёдом, но в глазах читался холодный расчёт. Том резко стёр неотправленное сообщение и поднял взгляд, намеренно откладывая телефон в сторону. — У меня скоро сеанс, нужно подготовиться, — его тон оставлял нулевую возможность для недопонимания. Но Элизабет продолжала сидеть, её пристальный взгляд будто сверлил его насквозь. — Даже «профессионалам», как вы изволили выразиться, нужна подготовка, — добавил он, растягивая губы в неестественной улыбке. Молчание повисло тяжёлой завесой, прежде чем женщина наконец поднялась. Он проводил её до прихожей, его пальцы судорожно сжали дверную ручку, когда взгляд Элизабет зацепился за куртку Сары и её кроссовки у двери. — Тяжело воспитывать подростка в одиночку, особенно мужчине, — её слова прозвучали как удар хлыстом. Том резко поднял голову, брови почти срослись у переносицы, а на губах застыла кривая усмешка. — Я, конечно, просто мать мальчика-подростка, но даже мне ясно — одинокому мужчине растить девочку-подростка…гораздо сложнее, — последнее слово она произнесла нарочито медленно, будто вбивая гвоздь. Логика была проста: если бы он возразил — значит, не одинок. Но его молчание стало лучшим подтверждением её догадки. Победная улыбка расползлась по её лицу. — Девочкам определённо важно и нужно мужское внимание, я знаю это по себе… но материнская любовь незаменима, — её голос звучал сладко, как отравленный сироп. Слова впились в сознание Тома, как когти. В другой ситуации он бы отмахнулся от этой наглой провокации, но сейчас… Она подлила масла в огонь. — Спасибо, до следующей встречи, — бросила она через плечо, уже на пороге, будто только что специально не ударила Верндли по больному. — До свидания, — его ответ прозвучал глухо, будто из-под толщи воды. Он закрыл дверь за пациенткой и подошел к обеденному столу, оперевшись о него. Психолог был зол на себя, на Сару, на всю эту ситуацию и Элизабет, что позволила себя так вести. Но в какой-то момент его злоба на пациентку переросла в что-то другое: она была права. Ему надо было это услышать. Он взял на себя огромную ответственность, верил, что любой ценой сделает жизнь Сары лучше с ним, нежели в детском доме. Но ведь роль матери, в которой девочка также нуждалась, не была кем-то занята. И если он хотел проработать другие проблемы, то здесь они только копились. После недолгих раздумий, мужчина взял телефон в своем кабинете и написал падчерице: Томас: Сегодня придет опека. Пожалуйста, не задерживайся после школы и иди сразу домой. Не делай глупостей, хуже будет в первую очередь тебе.