Кровь Тигра и Пламя Дракона

      Когда я вышел из храма, воздух ударил в лицо влажным жаром.       Джунгли дышали. Это ощущалось буквально кожей — как будто сама зелёная стена передо мной была огромным живым существом, которое медленно вдыхает и выдыхает. Тёплый ветер приносил запахи сырой земли, сладковатой гнили и чего-то пряного, незнакомого.       Я остановился на каменных ступенях и на мгновение прикрыл глаза.       После тёмного зала храм казался почти прохладным. Здесь же всё было густым и липким — воздух, свет, даже тишина.       Только это была не совсем тишина.       Листва шуршала где-то высоко над головой. В кронах кричали птицы — резкими, хриплыми голосами. Где-то далеко ревело животное, и звук прокатился сквозь зелёную толщу джунглей, как гром.       Я сделал шаг вниз по ступеням.       Камень был тёплым и шершавым под босыми ногами. В щелях между плитами рос мох, мягкий, как старая ткань.       В этот момент сверху что-то сорвалось.       Я даже не успел подумать.       Тело отреагировало раньше.       Тень скользнула по камню — длинная, стремительная. Я резко отступил в сторону, и тяжёлое тело пролетело мимо, ударившись о ступени.       Пума.       Она была огромной — почти с меня ростом в холке. Песчаная шерсть, чёрные уши, гибкое тело, которое уже собиралось для нового прыжка.       Жёлтые глаза смотрели прямо на меня.       Я слышал её дыхание.       Тихое. Сосредоточенное.       Мгновение.       Потом она прыгнула.       Я успел схватить её в воздухе. Не знаю как — просто руки сами нашли движение. Мускулы зверя были жёсткими, горячими. Тело ударило меня в грудь, сбив с ног.       Мы покатились по ступеням.       Когти полоснули по плечу.       Боль вспыхнула мгновенно — резкая, горячая. Я почувствовал, как кожа рвётся, как по руке течёт кровь.       Пума рычала, пытаясь вывернуться.       Я схватил её за шею.       Сильнее.       Зверь извивался. Лапы били по камню, хвост хлестал воздух. Когти снова прошлись по боку, но я уже не чувствовал ничего, кроме напряжения в руках.       Шея под пальцами была толстой, живой, полной силы.       Я стиснул её.       Хруст.       Звук был коротким и неприятным.       Тело обмякло.       Мы ещё мгновение лежали на ступенях — я и мёртвый зверь, переплетённые, как после долгой борьбы.       Я медленно отпустил его.       Сел.       Плечо жгло. Я посмотрел на рану — четыре длинные полосы. Кровь стекала по руке и капала на камень.       — Отличное начало, — пробормотал я.       Слова прозвучали странно в этой зелёной тишине.       Я поднял голову.       Джунгли не обратили внимания.       Птицы продолжали кричать. Ветер двигал листву. Где-то внизу журчала вода.       Я посмотрел на пуму.       Голод снова напомнил о себе.       Он не был похож на обычный. Не просто пустота в желудке — скорее давление, как будто тело требовало чего-то конкретного.       Мяса.       Я некоторое время сидел, глядя на зверя.       Потом вздохнул.       — Ладно.       Камень оказался острым. Я нашёл осколок у основания ступеней и разорвал шкуру на боку животного. Тёплая кровь потекла на землю.       Запах ударил в нос.       Желудок болезненно сжался.       Я отрезал кусок мяса.       Сырым.       Пальцы были липкими от крови, когда я поднёс его ко рту.       На вкус оно оказалось тёплым, тяжёлым, почти сладким.       Я ел быстро.       Не думая.       Когда голод наконец отступил, я сел на ступенях и вытер руки о траву.       Плечо всё ещё болело.       Я снова посмотрел на рану.       Кровь почти перестала идти.       Это было… странно.       Кожа вокруг порезов уже стягивалась. Края раны медленно сходились, будто время вдруг решило ускориться.       Я осторожно коснулся её пальцами.       Боль была, но уже не такой острой.       — Это… — я нахмурился.       Пожалуй, это тоже стоит добавить в список странностей.       Я поднялся.       С вершины ступеней открывался вид на город.       И тогда я понял, что храм был лишь малой частью того, что скрывали джунгли.       Передо мной раскинулся Си-Цо.       Хотя я не помнил, откуда знаю это название.       Каменные дороги уходили в зелёную толщу, исчезая под лианами и корнями. Между деревьями поднимались пагоды — многоярусные башни с изогнутыми крышами. Их стены были покрыты мхом, а кое-где сквозь трещины уже росли деревья.       Город медленно умирал.       И джунгли терпеливо его съедали.       Я спустился вниз.       Каменные тигры встречались почти везде. Они стояли у ворот, у лестниц, на площадях.       Иногда целые, иногда разбитые, но всегда одинаково спокойные.       Наблюдающие.       Один лежал посреди улицы — огромный, с расколотой спиной. Через трещину проросло дерево.       Я шёл дальше.       Разрушенные дворцы открывались один за другим. Высокие арки. Пустые залы. Каменные лестницы, ведущие в никуда.       В одном дворе лежал высохший фонтан.       В другом — статуя воина с головой тигра.       Я долго смотрел на неё.       Тигр.       Храм.       Амулет.       Видение.       Всё было связано.       Только я не понимал как.       Я провёл рукой по лицу.       В голове всё ещё была та же пустота. Никаких воспоминаний. Ни одного образа из прошлого.       Ни родного дома.       Ни дороги.       Ни лиц.       Только имя.       Тибериас Тайгерион.       Я остановился посреди заросшей улицы и посмотрел на джунгли.       — Отлично, Тибериас, — пробормотал я. — Ты не знаешь, кто ты. Не знаешь, где ты. И живёшь теперь в городе с тиграми-богами.       Я поднял взгляд на огромную пагоду впереди.       Листва вдруг зашуршала где-то впереди.       Я замолчал.       Звук был тяжёлым.       Слишком тяжёлым для птицы.       Хруст ветки.       Потом ещё один.       Я медленно повернул голову к джунглям.       — Ну давайте, — тихо пробормотал я. — День только начался.       Первой показалась морда.       Жёлтая. Пятнистая. С чёрными губами, которые чуть приподнялись, обнажая длинные зубы.       Гиена.       Она вышла из зарослей медленно, осторожно, как будто не совсем была уверена, стоит ли это делать. Но за её спиной уже шевелилась трава.       Потом появилась вторая.       Третья.       Они двигались тихо, почти бесшумно, обходя меня полукругом. Их тела были ниже, чем у пумы, но шире в плечах. Мощные челюсти. Короткие ноги. Глаза — тускло-жёлтые, внимательные.       Стая.       Я насчитал шесть.       Гиены остановились на расстоянии нескольких шагов. Одна из них коротко фыркнула. Другая обошла меня сзади, и я почувствовал запах.       Гнилое мясо. Пыль. Шерсть, пропитанная кровью.       Они не боялись.       И это было неприятно.       Я слышал их дыхание.       Каждую лапу, которая ступала на траву.       Стая сужала круг.       Одна из гиен вдруг резко рванулась вперёд.       Я шагнул навстречу.       Рука сама нашла движение. Пальцы сомкнулись на её шее, и я рванул зверя вверх, используя его собственный прыжок.       Он был тяжёлый.       Но не настолько, чтобы остановить меня.       Хребет сломался с глухим треском.       Я бросил тело на землю.       Остальные гиены не отступили.       Наоборот.       Они ринулись сразу.       Вторая ударила сбоку. Я почувствовал зубы на предплечье — короткую вспышку боли. Кожа разошлась, кровь брызнула на камень.       Я ударил её коленом в грудь.       Зверь завизжал.       Я схватил его голову обеими руками и резко повернул.       Хруст.       Третья прыгнула на спину.       Я почти не видел её — только ощущение тяжести и когтей на плечах. Она пыталась добраться до шеи. Горячее дыхание било в ухо.       Я резко наклонился вперёд и ударил её о камень.       Раз.       Ещё.       Тело обмякло.       Четвёртая гиена остановилась.       На мгновение.       Она смотрела на меня, и в её взгляде впервые появилось сомнение.       Я сделал шаг вперёд.       Она зарычала.       Я ударил её кулаком.       Ощущение было странным — как будто ударил по мокрому мешку с костями. Зверь отлетел, ударился о колонну и больше не поднялся.       Оставшиеся две метались, рыча и скаля зубы.       Они бросились одновременно.       Я встретил их.       Руки двигались быстрее, чем успевала мысль. Один зверь оказался у меня под рукой — я сжал его грудную клетку и резко рванул.       Позвоночник сломался.       Последняя гиена попыталась убежать.       Я догнал её в два шага.       Схватил за задние лапы.       Зверь взвыл, когда я ударил его о каменную плиту.       Потом стало тихо.       Я стоял посреди улицы, тяжело дыша.       Кровь стекала по рукам.       Моя и не только.       Гиены лежали вокруг.       Я медленно сел на камень.       Плечо снова жгло — старая рана от пумы раскрылась. На боку тоже появились новые порезы.       Я смотрел на них.       Кожа стягивалась.       Медленно, но заметно.       Края ран сходились, кровь темнела и останавливалась. Через несколько минут остались только тонкие бледные линии.       Шрамы.       Я провёл пальцами по плечу.       — Ладно… — тихо сказал я.       Я поднялся.       Желудок снова сжался.       Голод.       Он не ушёл.       Я посмотрел на ближайшую гиену.       — Ну что ж.       Мясо оказалось жёстче, чем у пумы. Запах был тяжелее, но тело уже не возражало. Я ел медленно, сидя на каменной плите, пока кровь стекала в трещины между камнями.       Джунгли вокруг продолжали жить своей жизнью.       Где-то вдалеке кричали птицы.       Ветер двигал листву.