Дыхание

У Люка есть ровно две секунды, чтобы связать воедино разбегающиеся от недостатка воздуха мысли. Раз-два. Ровно два мгновения в дыхании Лорда. Снова тишина. Руки отца покоятся на коленях, Люк точно это запомнил. Он медленно шевелит белеющими губами. Раз-два. Под ногами холодный пол шаттла, позволяющий стерпеть медленную пытку единения. Люк устало бредет к отцу, опуская голову на его бронированное плечо. Теплое дыхание оседает мелкими каплями на зеркальной поверхности. Пальцами живой руки он хватается за плащ отца, обессиленно ловя губами два электрических, скупых вдоха. Раз-два. Механизм тянется к механизму - рука фантомом тянется к руке отца. Электрические импульсы помогают понять, что Вейдер тоже взял его за руку. Люк уже не видит этого. Он занят золотистыми искорками в глазах своего отражения. Вейдер почти нежно тянет его еще ближе, до боли сжимая живую руку. Раз-два. - Что ты видишь, сын? - Требовательно гремит в тишине его голос. - Что ты видишь? - его голос звучит тише, а пальцам уже не так больно. Раз-два. Три. Люк тихо стонет, приоткрывая помутневшие глаза. Он пытается сползти на пол, но Вейдер стальной хваткой руки удерживает его. Они пролетают в тишине мимо метеоритного дождя. Вейдер видит: где-то в глубине лазоревой усталости снова мелькает золото мустафарского огня. - Вот видишь, это тебе больше подходит. Ослепляющее, выбивающее воздух из легких великолепие Мустафара встретило Люка на трапе. Холодный, высушенный ветер корабля сменился на смертоносный удушающий вихрь. В шуме пламени Люк потерял привычный ритм дыхания, растерянно оглядываясь на отца позади. Новый порыв раскаленного ветра выбил последний вздох из уставшей груди. Люк кашляет, хватаясь за горло и валится на грязный горячий мостик. Вейдер хватает его за локоть, больно вцепляясь железом пальцев в «живой» сустав. Люк чувствует эту твердость в плавящемся сумашествии Мустафара. Теперь отец всегда будет рядом. Люк робко цепляется за руку отца, с ужасом взирая бесконечную кипящую лавой поверхность планеты. В глазах плавает оранжевое марево чужих воспоминаний, он устало прикрывает глаза. Вейдер быстро шагает по мостику. Он не оборачивается и не отпускает чужой руки. Раз-два, - раздается в слепой холодной тишине. Железные стены сжимаются в ритме искусственной жизни. Бесконечные темные коридоры, бесконечный ритм дыхания, скорые шаги - они выбивают из Люка торопливые вздохи. Щелкают механические двери. Сила, как же тут холодно. Люк ежится в пустоте комнаты, пока Вейдер меряет тишину медленным дыханием. Он снимает плащ - Люк чувствует густой запах серы и паленых проводов. Мустафарское золото отражается в глянцевой поверхности дверной панели. Люк мотает головой - видение исчезает в холодном блеске загоревшейся лампы. Вейдер хватает его за подбородок, вглядываясь мертвенным взглядом черных линз в лицо сына. Тихо. Тихо уже целых два вдоха и Люк тянется рукой к горлу. Отец тяжело дышит, дышит вместе с ним, накрывая сына тяжелой тканью плаща. Люк дрожит, судорожно вцепляясь в края тяжелой ткани, пытаясь согреться. Он поднимается на колени и подается вперед, ища дыхание отца, но Вейдер жестко упирается ладонью в его плечо, удерживая его: - Броня быстро охлаждается, ты замерзнешь, - глухо гремит голос отца. Люк замирает как от удара, смотря снизу вверх на маску. Это звучит так странно-тепло, как будто из детства. Но здесь нет ничего из детства, ничего из прошлой жизни. Он снова берет его за подбородок, поднимая опущенную вниз голову, заставив посмотреть на себя. Страшная маска безэмоционально взирала на Люка железным изваянием, отражая где-то в глубине золотистые искорки в голубых глазах. Люк берет его за запястье, мягко приникая головой к его пальцам. Он не может видеть его лицо, но знает, что возможно отец улыбнулся под респиратором. Дыхание останавливается со скрежетом несмазанных шестеренок. Люк вцепляется в его запястье, теряя опору. Его лицо белеет на фоне светлых волос. - Она так же смотрела на меня. Люк засыпает прямо на холодном полу тюремной камеры, закутавшись в отцовский плащ. Грудь тяжко сдавливает привычное удушье. Вейдер тихо уходит, оставляя сына одного. Стены пульсируют в такт его дыхания. Откуда на Мустафаре водопады? откуда здесь столько цветов? откуда взялся этот прохладный душистый ветерок? Люк дышит глубоко и размеренно, подставляя лицо светло-голубому небу. Он проводит рукой в кружевной перчатке по набуанской зелени и вдруг одергивает руку от жуткого жара. Цветы скукоживаются под натиском раскалённого пепла, водопады превращаются в реки лавы. Перчатка тлеет на ладони, а по белому свадебному платью ползёт вверх разгорающееся пламя. Люк падает в пепел, тщетно пытаюсь затушить загоревшуюся одежду. Чей-то силуэт мягко оборачивает его в прохладную тень. Люк не видит ничего из-за порывов раскалённого ветра. Он чувствует силу, крепко стянувшую его горло и видит фигуру отца, сжавшего пальца в кулак. Пепел оседает на его лице, превращая кожу в посмертную маску. как тихо. Люк видит себя в свадебном платье в глянце плеча отца. Он просыпается в холодном поту под тяжелым плащом. Рядом на полу он видит кусочек обгоревшего кружева. Скайуокер сбрасывает остатки тяжелого сна усталыми, тихими слезами. Он чувствует ожоги на своей руке, но на ней нет ни ран, ни кружевных перчаток. -Как тебе сады? Как тебе она? - Вейдер осторожно поднимает его с пола. Этот тон наводит на Люка ужасное оцепенение, но отец вовсе не ждет его ответа. Он крепко прижимает Люка к себе, не давая разглядеть свое лицо в отражении. - Даже плачешь ты как она, так же горько… Люк резко вдыхает и с неожиданной силой обреченного отталкивает от себя отца. - Я раньше и не знал, - начинает он твердо, без дрожи в голосе, - что у нас на двоих с тобой одно дыхание. Люк снова пытается вдохнуть и в ту же секунду шумным ветром респиратор Вейдера отзывается на его попытку. Раз-два. - Именно так. И когда я однажды умру, ты умрешь со мной. Люк слышит нежность. Он слышит ее в затихающем шипении слов в груди отца. Теперь он знает, что делать. Люк делает глубокий вдох, задерживая дыхание. Внутри черного костюма что-то заскребло. Сила скапливается вибрацией на кончиках пальцев Вейдера и он бьет Люка наотмашь по щеке. Скайуокер налетает на стену. Вейдер хватает его за волосы, направляя лицо сына к иллюминатору, с упорством безумца пытаясь высмотреть золото в голубых глазах. Люк умоляюще смотрит на отца, ловя губами ускользающий воздух. Этот жуткий звук проносится в его опьяненной голове и замирает выражением муки на его лице. Глаза Люка послушно поглощают расплавленное золото вечного огня и он смиряется. Люк надломленно, жалобно всхлипывает и тут же тонет в дыхании отца. Вейдер чувствует обмякающее тело в своих руках и ослабляет хватку в волосах, позволяя Люку бессильно опуститься на свое плечо. Вейдер ласкающим жестом проводит ладонью по его щеке. Люку кажется это невыносимо нежным. -Теперь тишины не будет,- приказывает он. -Энакин… - Люк сползает перед ним на колени последним актом протеста