Я тебя ненавижу… или нет?

Отец Хёнджина пришёл к нему в кабинет без звонка. — Ты вчера звонил Ли. Кричал на него. — Откуда ты знаешь? — Он не единственный, у кого есть информаторы. — Отец сел напротив. — Что с тобой происходит? — Война. — Нет. — Отец покачал головой. — Это не война. Это одержимость. Хёнджин поднял голову. — Что? — Ты плохо спишь. Ты не ешь. Ты думаешь только о нём. О том, как ударить, как задеть, как сделать больнее. Это не про бизнес. Это про тебя. — Всё под контролем, — отмахнулся Хёнджин. — Не ври мне. — Голос отца стал жёстче. — Я смотрю на тебя и не узнаю. Ты одержим, Хёнджин. И это опасно. — Я сказал, всё нормально. — Не нормально. — Отец встал. — Я хочу, чтобы ты прекратил. Немедленно. — Не могу. — Не можешь или не хочешь? Хёнджин молчал. — Разберись с собой, — сказал отец. — Потому что если это продолжится... я буду вынужден принять меры. **** Отец Феликса застал его в комнате в час ночи. Феликс сидел на кровати, смотрел в стену. — Ты звонил Хвану сегодня. Кричал. — Откуда знаешь? — Я всё знаю. — Отец сел напротив. — Что с тобой происходит? — Война. — Нет. — Отец покачал головой. — Это не война. Это ты сам себя уничтожаешь. — Всё под контролем. — Не ври. — Отец смотрел на него. — Ты смотришь на него так, будто он — центр твоей вселенной. Ты думаешь о нём каждую секунду. Это не ненависть, Феликс. Это одержимость. — Ты ничего не понимаешь. — Я понимаю, что ты теряешь себя. И если это продолжится... я не знаю, смогу ли тебя вернуть. Он вышел. Феликс остался сидеть в темноте. — Хван, — прошептал он. — Что ты со мной сделал? **** Война перестала быть про бизнес. Она стала про них. Хёнджин просыпался и первым делом проверял новости — что сделал Ли сегодня. Феликс засыпал, думая о том, как завтра ударит Хвана. Они искали друг друга на мероприятиях. Следили за интервью. Цеплялись к каждой фразе. — Ты видел, что он сказал про наш новый проект? — спросил Хёнджин отца за завтраком. — Видел. Это просто слова. — Это не просто слова. Это удар. — Это конкуренция, — отец посмотрел на него. — А ты реагируешь так, будто он ударил тебя лично. — Он и ударил. — На прошлой встрече ты назвал нашего клиента «мистер Ли», ты до сих пор говоришь, что всё под контролем? Хенджин отмахнулся. — Просто оплошность. Отец промолчал. Но в его глазах было беспокойство. **** Феликс на очередном мероприятии специально подошёл к Хёнджину, когда вокруг были люди. — Хван-сан, — улыбнулся он. — Как ваши новые коллекции? Всё ещё продаёте прошлое? — А вы всё ещё продаёте пустоту? — ответил Хёнджин, не меняя лица. — Пустота лучше, чем ложь. — Ложь лучше, чем самообман. Они смотрели друг на друга. Камеры щёлкали. Люди вокруг улыбались, делая вид, что ничего не замечают. — Вы одержимы мной, Хван, — тихо сказал Феликс, чтобы слышал только он. — Это вы одержимы мной, — так же тихо ответил Хёнджин. — Вы каждую ночь приходите ко мне во сне. — Я не прихожу. Это вы меня тащите. — Тогда почему вы не можете проснуться? Феликс замер. Улыбка дрогнула. — Вы тоже не можете, — сказал он. Они стояли, глядя друг на друга, и ненавидели. Ненавидели так сильно, что это было похоже на что-то другое. **** Ночью они снова встретились. Сели в разные углы. Молчали. — Я пытаюсь ненавидеть тебя сейчас, — сказал Феликс в пустоту. — пытался. — Получается? — Нет. А у тебя? — Тоже нет. — Это этот сон. Он не даёт нам. — Или мы сами не хотим, — тихо сказал Хёнджин. Феликс поднял голову. — Что? — Может, мы сами больше не хотим ненавидеть. А сон просто... не мешает. — Ты правда так думаешь? — Не знаю. — Хёнджин посмотрел на него. — Но днём я ненавижу тебя. По-настоящему. А здесь не могу. — Я тоже. Они молчали. Долго. — Хван, — Феликс заговорил первым. — М? — А что, если этот сон — не наказание? — А что? — Не знаю. — Феликс провёл рукой по лицу. — Может, это единственное место, где мы можем быть... собой. Хёнджин смотрел на него. — Ты правда так думаешь? — Пытаюсь. Они сидели, глядя друг на друга. Не близко. Но уже не в разных углах. — Я устал, — сказал Феликс. — Я тоже. — Я хочу, чтобы это закончилось. — Тогда заканчивай. — Не могу. — Феликс усмехнулся. — Одержим, помнишь? Хёнджин чуть улыбнулся. — Помню. Комната начала расплываться. — До завтра, — сказал Феликс. — До завтра. **** На шестой неделе они снова встретились на публике. Благотворительный ужин. Камеры. Улыбки. Они стояли в разных концах зала, но взгляды всё время пересекались. Феликс подошёл первым. — Хван-сан, — кивнул он. — Ли-сан, — ответил Хёнджин. — Вы выглядите уставшим. Война изматывает? — А вы выглядите так, будто не спите. Всё ещё видите меня во снах? Феликс сжал бокал. — Вы тоже меня видите. — Да. И это бесит. — Бесит. Они смотрели друг на друга. Вокруг люди, камеры, улыбки. Но они видели только друг друга. — Когда это закончится? — тихо спросил Феликс. — Не знаю. — Я хочу, чтобы закончилось. — Я тоже. — Но мы не можем остановиться. — Не можем. Феликс усмехнулся. Криво, горько. — Мы и вправду одержимы друг другом, Хван. — Знаю. — Это ненормально. — Знаю. — Но я ничего не могу с этим сделать. — Я тоже. Они стояли, глядя друг на друга, и в их глазах была ненависть. Но под ней — что-то другое. То, что сон не давал им отрицать. То, что они оба отказывались называть. — До завтра, Хван, — сказал Феликс. — До завтра, Ли. Ночью они вновь встретились. Комната, белый свет, два стула. Но они не сели. Оба стояли у окна, глядя на белую пустоту. — Месяц, — сказал Феликс. — Месяц. — Мы друг друга уничтожаем. — Уничтожаем. — И не можем остановиться. — Нет — пожимает плечами Хван. Феликс повернулся к нему. — Я больше не хочу тебя ненавидеть. Хёнджин смотрел на него. — Я тоже. — Но днём я буду ненавидеть. Потому что не могу иначе. — Я знаю. — А здесь... — А здесь не надо. Они стояли близко. Очень близко. — Хван, — Феликс смотрел на него. — М? — Что с нами будет? — Не знаю. — Это страшно. — Знаю. — Но почему-то когда ты рядом... не так страшно. Хёнджин чуть улыбнулся. — Мне тоже. Комната начала расплываться. — До завтра, — сказал Феликс. — До завтра. Они проснулись в своих постелях. В разных домах. В разных жизнях. Война продолжалась. Но что-то внутри них уже закончилось.