Я тебя ненавижу… или нет?

Хван проснулся с мыслью, которая не отпускала всю ночь. План. Безумный, опасный, но единственно возможный. Он лежал, глядя в потолок, прокручивая в голове каждое слово, каждый аргумент. Отец не из тех, кого легко убедить. Но Хёнджин знал: если он хочет спасти Феликса, спасти их — он должен попробовать. Он встал, оделся, спустился к завтраку. Отец уже сидел за столом, листая планшет. Мама наливала чай, улыбнулась, когда Хёнджин вошёл. — Выспался? — спросила она. — Да, — ответил он, садясь напротив отца. — Мне нужно поговорить. Отец поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление — Хёнджин редко начинал разговор первым. — О чём? Хёнджин посмотрел на маму. Она кивнула, будто чувствовала, что сейчас произойдёт что-то важное. — О войне, — сказал Хёнджин. — Она бессмысленна. Отец отложил планшет. В его взгляде появилась настороженность. — Это из-за рисунков? — спросил он. — Из-за того, что мальчик Ли сделал? — Нет, — Хёнджин покачал головой. — Не только. Я думал об этом последние дни. Мы воюем уже столько лет. Три поколения! И что мы получили? Потерянные контракты, испорченную репутацию, скандалы. Никто не выигрывает. — Мы выиграем, — сказал отец. — Если будем жёстче. — А если нет? — Хёнджин смотрел на него. — Если Ли ответит ещё жёстче? Что тогда? Мы будем уничтожать друг друга, пока кто-то не рухнет? И даже если рухнем мы — что останется? Компания, которую мы строили поколениями? Или имя, которое запомнят только по скандалам? Отец молчал. Мама смотрела на Хёнджина с беспокойством. — Я не предлагаю сдаваться, — продолжил Хёнджин. — Я предлагаю посмотреть на ситуацию иначе. Война — это тупик. Мы тратим ресурсы, силы, нервы. А могли бы тратить их на развитие. — Ты предлагаешь перемирие? — спросил отец. — Я предлагаю нечто большее, — Хёнджин выдохнул. — Я предлагаю объединиться. Тишина. Мама замерла с чашкой в руке. Отец смотрел на сына так, будто видел его впервые. — Объединиться с Ли? — голос отца был холодным. — Ты в своём уме? — Я в своём уме, — твёрдо сказал Хёнджин. — Подумайте. Если мы объединим усилия — мы станем сильнее, чем по отдельности. Рынок перестанет выбирать между прошлым и будущим. Мы сможем предложить и то, и другое. Это будет новый уровень. Никто из конкурентов не сможет с нами тягаться. — Ты забываешь, что они сделали, — голос отца стал жёстче. — Они выложили твои рисунки. Они унизили тебя. Всю нашу семью. — Это сделал один человек, — тихо сказал Хёнджин. — И он уже наказан. Его отец посадил его под домашний арест. Он работает день и ночь, пытаясь исправить то, что натворил. — Хёнджин помолчал. — И он не нашёл ничего. Ни одного слабого места в нашей компании. Отец поднял бровь. — Откуда ты знаешь? — Я знаю, — ответил Хёнджин. — Потому что если бы он нашёл — мы бы уже об этом узнали. Скандал был бы в каждой газете. Но тишина. Значит, ничего нет. Наша компания чиста. Отец смотрел на него долгим взглядом. — Ты слишком много знаешь о том, что происходит в доме Ли, — сказал он. — Откуда? Хёнджин замер. Сказать правду? Что они видятся во снах? Что Феликс рассказал ему всё, пока они стояли обнявшись в белой комнате? Что они любят друг друга? — Я делал выводы, — сказал он. — Из того, что вижу в новостях. Из того, как они себя ведут. Ли молчат. Значит, у них ничего нет. Отец молчал. Мама смотрела на мужа, потом на сына. — Я подумаю, — сказал наконец отец. — Это не решение, которое принимается за завтраком. — Я понимаю, — Хёнджин кивнул. — Просто... подумайте. Он встал, поцеловал маму в щёку, кивнул отцу и вышел из-за стола. В коридоре он выдохнул. Руки дрожали. Первый шаг сделан. **** Ликс проснулся с чётким планом в голове. Хёнджин дал ему цель. Найти компромат на свою компанию. Собрать доказательства. Сделать так, чтобы отец не смог от него избавиться. Феликс сидел за столом, смотрел на стопку бумаг — те самые, которые отец дал ему для поиска слабых мест Хванов. Он отодвинул их в сторону. Достал другую папку — ту, что хранил в сейфе. Внутренние отчёты Lumière Lee. Те, которые отец никогда не показывал посторонним. Он начал читать. Цифры. Таблицы. Контракты. Он знал, что искать. Знал, где могут быть слабые места. Знал, потому что работал в этой компании, потому что слышал разговоры, потому что видел, как отец заметает следы. Первый документ нашёлся через час. Старый контракт с поставщиком из Африки — тот самый, который отец называл «убыточным», но почему-то продлевал год за годом. Феликс вчитался в цифры. Комиссионные. Откаты. Схема, которая работала десять лет. Он отложил документ в сторону. Продолжил. Второй нашёлся ближе к вечеру. Лицензия на добычу в Южной Америке — документы были в порядке, но даты не сходились. Разрешение было выдано задним числом. Кто-то очень влиятельный закрыл глаза на нарушения. Феликс смотрел на бумаги и чувствовал, как внутри нарастает что-то тяжёлое. Он знал, что компания не идеальна. Но видеть доказательства своими глазами — другое. Он работал. Страница за страницей. Папка за папкой. За окном стемнело. Он не заметил. В голове крутились цифры, даты, имена. И одна мысль: это спасёт их. Это даст ему силу. Это защитит Хёнджина. Он нашёл третью схему уже глубокой ночью. Офшорные счета, через которые проходили деньги, которые никто не учитывал. Феликс проследил цепочку до конца. Имя отца всплывало на каждом этапе. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. В руке сжимал бумаги, которые могли уничтожить его семью. — Что ты делаешь? — прошептал он. — Ты собираешься шантажировать собственного отца. Он открыл глаза, посмотрел на телефон. Сообщение от Хёнджина: «Я обещал, что буду ждать. Я жду.». Феликс улыбнулся. Слабо. Устало. — Я работаю, — сказал он вслух. — Я делаю то, что должен. Он взял следующую папку. Продолжил читать.