Я тебя ненавижу… или нет?

Ли провалился в сон с бумагами в руках. Комната. Белый свет. Два стула. Окно. Феликс открыл глаза и сразу увидел его. Хёнджин стоял у окна, но не спиной — лицом. Он ждал. Смотрел на дверь, откуда Феликс должен был появиться. — Ты здесь, — выдохнул Феликс. — Я здесь, — ответил Хёнджин. — Я всегда здесь. Феликс шагнул к нему. Не бежал. Не спешил. Просто шёл, зная, что его ждут. Остановился в шаге. Посмотрел в глаза. — Я нашёл, — сказал он. — Компромат на свою компанию. Три схемы. Может, больше. Хёнджин смотрел на него. В его глазах была гордость. — Ты справился. — Мы справимся, — поправил Феликс. — Ты говорил с отцом? — Говорил, — Хёнджин кивнул. — Сказал, что война бессмысленна. Что нам нужно объединиться. — И что он? — Сказал, что подумает. Феликс усмехнулся. — Это больше, чем я ожидаю от своего. — Твой отец тоже подумает, — Хёнджин взял его за руку. — Когда ты покажешь ему, что у тебя есть козыри. — Он взбесится, — Феликс покачал головой. — Он никогда не прощал, когда его шантажировали. — А ты и не будешь шантажировать, — сказал Хёнджин. — Ты просто покажешь, что у тебя есть информация. Что если он попробует тебя уничтожить — ты сможешь защититься. — Это и есть шантаж. — Это самозащита, — Хёнджин сжал его руку. — Мы не будем использовать это, если нас не тронут. Но если твой отец решит избавиться от тебя... у тебя будет оружие. Феликс смотрел на него. В глазах была усталость, но и что-то ещё. Надежда. — А твой отец? — спросил он. — Что, если он не согласится на объединение? — Согласится, — твёрдо сказал Хёнджин. — Я сделаю так, что отказаться будет невыгодно. Я уже готовлю документы. Совместный проект. Новый бренд. Что-то, что принесёт больше, чем война. — Ты правда веришь, что это сработает? — Верю, — Хёнджин посмотрел на него. — Потому что у меня есть ты. А вместе мы сильнее. Феликс улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему. — Ты невыносим. — Я знаю. Они стояли, глядя друг на друга. Белый свет окутывал их, тишина была тёплой. — Как твои дела? — спросил Хёнджин. — Ты ел сегодня? — Ел, — Феликс кивнул. — Немного. — Спал? — Немного. — Работал? — Много. Хёнджин усмехнулся. — Идиот. — Я знаю. — Ты должен беречь себя. — Я знаю, — Феликс посмотрел на него. — Но у нас мало времени. Отец ждёт результат через четыре дня. — Четыре дня, — Хёнджин кивнул. — Этого достаточно. — Достаточно для чего? — Чтобы мы подготовились, — Хёнджин сжал его руку. — Ты собираешь компромат на свою компанию. Я готовлю отца к объединению. Через четыре дня мы встретимся. В реальности. И сделаем последний шаг. Феликс замер. — В реальности? — Да, — Хёнджин смотрел на него. — Нам нужно встретиться. Не во сне. В жизни. Поговорить с отцами. Вместе. — Это рискованно, — Феликс покачал головой. — Если кто-то узнает... — Никто не узнает, — перебил Хёнджин. — Мы встретимся в нейтральном месте. Без свидетелей. И обсудим план. — А если не получится? — Получится, — Хёнджин посмотрел на него. — Должно получиться. Феликс молчал. Думал. Потом кивнул. — Хорошо. Через четыре дня. — Через четыре дня, — повторил Хёнджин. Они стояли, держась за руки, и белый свет окутывал их. Впервые за долгое время оба чувствовали, что могут дышать. Свободно. Глубоко. Комната начала расплываться. — До завтра, — сказал Феликс. — До завтра. — Мы справимся? — Справимся, — ответил Хёнджин. — Вместе. Сон унёс их. **** Феликс проснулся от того, что солнце светило в окно. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Он посмотрел на стол. Бумаги, которые он нашёл вчера, лежали аккуратной стопкой. Компромат. Его страховка. Он встал, подошёл к окну. — Мы справимся, — сказал он себе. — Вместе. Он сел за стол, взял следующую папку. Работа продолжалась. **** Хёнджин сидел в своём кабинете, разбирая документы. Проект объединения — безумная идея, которая с каждым часом обретала всё более чёткие очертания. Он работал с цифрами, просчитывал выгоду, готовил аргументы. Знал, что отец не согласится просто так. Ему нужно показать, что объединение — это не слабость. Это сила. Это будущее. Мама заглянула в комнату. — Ты опять работаешь, — сказала она с укором, входя и садясь на диванчик у окна. — Я должен, — ответил Хёнджин, не отрываясь от бумаг. — Твой отец говорил со мной утром, — она взяла чашку с чаем, которую принесла с собой. — Обсуждал то, что ты предлагал объединиться с Ли. — Да. — Это опасно, — тихо сказала она. — Это единственный выход, — Хёнджин поднял голову. — Война уничтожит нас. Обоих. А объединение... объединение даст нам шанс. Мама смотрела на него долгим взглядом. Отпила чай, поставила чашку. — Ты делаешь это ради компании? — спросила она. — Или ради чего-то другого? Хёнджин замер. В её глазах было что-то — понимание? Она знала? Догадывалась? — Ради всего, — сказал он. — Ради компании. Ради нас. Ради... Он замолчал. — Ради кого? — мягко спросила мама. Хёнджин смотрел на неё. И вдруг понял, что не хочет врать. Не ей. — Ради человека, который стал мне важен, — сказал он. — Ради Феликса. Мама не удивилась. Только кивнула, будто ждала этих слов. — Я знала, — сказала она. — Матери всё видят. — Ты не злишься? — осторожно спросил Хёнджин. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — она погладила его по руке. — Всё остальное неважно. Хёнджин выдохнул. Внутри отпустило что-то, о чём он даже не подозревал. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо, мама. Она улыбнулась, но потом на её лице появилось любопытство. Настоящее, женское, материнское любопытство. — И как он? — спросила она. — Феликс этот? Какой он? И как вообще так получилось, что он выставил в сеть твои картины? Хёнджин не ожидал такого вопроса. Замялся. — Ну... — начал он и не знал, что сказать. — Только честно, — мама подалась вперёд, глаза блестели. — Я должна знать, кому мой сын доверяет. Хёнджин посмотрел на неё. И вдруг рассмеялся. Легко, свободно, как не смеялся очень давно. — Ты не поверишь, — сказал он, качая головой. — А ты расскажи, — она улыбнулась в ответ. Хёнджин откинулся на спинку стула. Думал, как объяснить. Как рассказать маме, что этот человек — его враг. Что они пытались уничтожить друг друга. Что он выложил его рисунки на всеобщее обозрение. Что они кричали друг на друга, ненавидели, воевали. А потом — обнимались в белой комнате посреди сна. Что Феликс сказал ему «я люблю тебя» первым. Что он сам ответил тем же. Что теперь они заодно. Что они команда. — Он... — Хёнджин замолчал, подбирая слова. — Он сначала бесил меня. Очень. Он улыбается всем, даже когда хочется плакать. Он говорит то, что от него ждут. Он играет роль. Мама слушала внимательно. — А потом? — А потом я узнал его настоящего, — тихо сказал Хёнджин. — Он упрямый. Он делает ошибки. Большие ошибки. Он может навредить, сам того не желая. Но он... он умеет признавать свою вину. Он умеет меняться. Он сильный, хотя сам этого не замечает. И он... — Хёнджин запнулся, — ...он любит меня. По-настоящему. Я это чувствую. Мама смотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась. — Он тебя бесил, говоришь? — Очень. — А теперь? Хёнджин улыбнулся. Вспомнил, как Феликс стоял у окна в той комнате, как дрожал в его руках, как сказал: «Я не хочу уходить». — А теперь я не могу без него, — сказал он. — И это самое страшное и самое лучшее, что со мной случалось. Мама встала, подошла, обняла его. — Тогда борись за него, — сказала она. — Я с тобой. — Спасибо, мама. — А теперь работай, — она отстранилась, шутливо шлёпнула его по плечу. — Нужно быть готовым. Хёнджин кивнул. Вернулся к бумагам. Мама вышла, но на пороге остановилась. — Хёнджин. — Да? — Передай ему, — она улыбнулась, — что если он ещё раз сделает тебе больно — я сама с ним разберусь. Хёнджин рассмеялся. — Передам. Дверь закрылась. Хёнджин остался один, но внутри было тепло. Впервые за долгое время — спокойно. Он посмотрел на телефон. Написал сообщение: «Моя мама хочет с тобой познакомиться. Говорит, что если ты ещё раз сделаешь мне больно — она сама с тобой разберётся». Ответ пришёл через минуту: «Твоя мама мне уже нравится. Передай, что я постараюсь не дать ей повода». Хёнджин улыбнулся. Положил телефон, взял документы. Впереди было четыре дня. Четыре дня, чтобы изменить всё. Он был готов.