Я тебя ненавижу… или нет?

Четыре дня пролетели как один. Хёнджин работал с утра до ночи. Готовил документы, просчитывал цифры, строил графики. Каждый вечер он спускался к ужину, обменивался парой фраз с отцом, слушал его сомнения, спокойно отвечал на возражения. Отец не соглашался. Но и не отказывал. Он слушал. И это было главным. На второй день Хёнджин показал ему предварительный план объединения. Отец долго молчал, листая страницы. — Ты серьёзно, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. — Да. — Ты думаешь, Ли согласятся? — Я сделаю так, что они согласятся, — ответил Хёнджин. Отец посмотрел на него долгим взглядом. — Ты изменился, — сказал он. — Стал увереннее. — Война меняет, — ответил Хёнджин. Отец кивнул, вернул документы. Ничего не сказал. Но Хёнджин знал — он согласится. Осталось только сделать последний шаг. **** Феликс тоже не терял времени. Каждый день он сидел над документами, собирая компромат. К третьему дню у него была толстая папка — схемы, контракты, офшоры. Достаточно, чтобы уничтожить компанию. Достаточно, чтобы защитить себя. Он работал осторожно. Отец приходил проверять прогресс, и Феликс показывал ему пустые отчёты по Хванам. — Ничего, — говорил он. — Всё чисто. Отец хмурился, но не спорил. В тот самый день Х отец Феликса сказал: — Вернусь вечером, — сказал он. — К тому времени у тебя должен быть результат. Меня пригласили на какое-то совещание. — Будет, — ответил Феликс. Отец ушёл. Феликс остался один. Он достал папку с компроматом, перечитал каждый документ. Всё было готово. Он взял телефон, написал Хёнджину: «Отец уехал. Я свободен». Ответ пришёл через минуту: «Я договорился. В 15:00. Адрес пришлю. Встретимся там». Феликс сжал телефон в руке. Сердце колотилось где-то в горле. Сегодня. Сегодня всё решится. **** В этот день Хёнджин проснулся раньше будильника. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри всё кипит. Сегодня. Сегодня всё решится. Он встал, оделся, спустился вниз. Отец уже сидел за столом. — Ты выглядишь так, будто не спал, — сказал он. — Спал, — ответил Хёнджин. — Просто волнуюсь. — Из-за встречи? Хёнджин поднял голову. — Вы согласились? Отец отложил планшет. Посмотрел на сына. — Я согласился послушать, — сказал он. — Это не значит, что я согласился на объединение. — Этого достаточно, — ответил Хёнджин. Отец кивнул. Хёнджин чувствовал его взгляд на себе — изучающий, оценивающий. Но в нём не было привычного холода. — В три часа, — сказал отец. — Не опаздывай. — Не опоздаю. Хёнджин поднялся из-за стола, взял портфель с документами. У выхода его ждала мама. — Удачи, — сказала она, обнимая. — И помни: что бы ни случилось — я тобой горжусь. — Спасибо, мама. Он вышел из дома. Машина уже ждала. — В бизнес-центр, — сказал он водителю. — К трём часам. **** Феликс смотрел на часы. Половина второго. Отец уехал утром. Сказал, что вернётся только к вечеру. Феликс дождался, пока машина отца скрылась за воротами, и быстро собрался. Он надел костюм — тот, в котором чувствовал себя уверенно. Взял папку с документами, проверил, всё ли на месте. Спрятал её в портфель. Вышел из комнаты. В холле его остановил дворецкий. — Господин Ли, вы куда? — Прогуляться, — ответил Феликс, не глядя на него. — Но ваш отец... — Мой отец не запрещал мне выходить, — Феликс повернулся к нему. — Он сказал не покидать дом. Но он уехал. Значит, я могу. Дворецкий хотел возразить, но Феликс уже вышел на улицу. Он поймал такси, назвал адрес, который прислал Хёнджин. Сегодня утром. «Встретимся там». Машина тронулась. Феликс смотрел в окно, на проплывающие улицы, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Сегодня. Сегодня всё решится. **** Они приехали почти одновременно. Хёнджин вышел из машины и увидел, как из такси выходит Феликс. В костюме, с портфелем, такой же напряжённый, как он сам. Их взгляды встретились. Феликс улыбнулся. Слабо, неуверенно. Хёнджин улыбнулся в ответ. — Ты вовремя, — сказал Хёнджин. — Я всегда вовремя, — ответил Феликс. Они вошли в бизнес-центр вместе. В лифте молчали. Оба знали: сейчас начнётся самое важное. Переговорная была на пятом этаже. Хёнджин открыл дверь, пропуская Феликса вперёд. Внутри уже ждали. Отец Хёнджина сидел за столом, листая какие-то бумаги. Напротив — пустое кресло. Для отца Феликса. Который должен был приехать с минуты на минуту. — Садитесь, — сказал отец Хёнджина, не поднимая головы. Хёнджин и Феликс сели рядом. Напротив отца. Между ними — на столе — лежали приготовленные документы. План объединения. Компромат. Всё, что они готовили пять дней. Дверь открылась. Отец Феликса вошёл в переговорную. Остановился, увидел сына. На его лице мелькнуло удивление. Потом непонимание. Потом — холодная ярость. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Я здесь, чтобы всё закончить, — ответил Феликс. Отец Феликса перевёл взгляд на Хёнджина, потом на его отца. Никто не улыбался. Никто не ждал. — Что здесь происходит? — спросил он, медленно проходя к своему креслу. — Садитесь, — сказал отец Хёнджина. — Дети хотят нам кое-что предложить. Отец Феликса сел. Скрестил руки на груди. Смотрел на сына с таким выражением, от которого у Феликса сжалось сердце. Но он не отступил. Посмотрел на Хёнджина. Тот кивнул. Они были готовы. Хёнджин встал. — Мы здесь, чтобы предложить вам нечто новое, — сказал он, открывая папку с документами. — Не войну. Не перемирие. Нечто большее. Он посмотрел на Феликса. Тот встал рядом. — Мы предлагаем объединение, — сказал Феликс. — Hwang & Heir и Lumière Lee. Вместе. В переговорной повисла тишина.