игра чувств

Два года назад Юн А не могла свободно выражать свои чувства, и это было недоступно ей. Каждый раз она теряла тех, кого любила; по-детски невинная красота исчезла, оставляя осадок; её изящные черты лица не омрачнели после гримасы скорби; а огромные, ясные глаза давно потухли. Тёмные, почти как смоль волосы заплетены в перекинутую на грудь длинную косу, а сама она всё ещё наблюдает за силуэтом перед окном. «Мне все равно», — мысль приходит ей внезапно, «Мне наплевать, даже если он стоит там голышом. Всё это меня совершенно не интересует.» Она заталкивает эту мысль поглубже в подсознание, как поступала всегда. — Ты собираешься оставить меня здесь? — его вопрос выбивает её из колеи, заставляя обернуться. Пожалуй, мы отдаём своё сердце тому, кто меньше всего о нём заботится. Она вздыхает, смотря на виновника всех её бед. — Заходи, — «беспомощность». Это слово причиняет ей боль, хотя ей доводилось слышать куда худшие оскорбления. Много раз в жизни она ощущала себя беспомощной. Это, пожалуй, самое болезненное состояние, какое может испытывать любой человек. Клинок, задевший руку в бою, не приносит и доли тех страданий, какие испытывает пленник при щёлканье бича. Даже если он пощадит тело, шрам в душе всё равно останется. Дверь в коридоре открывается, и в поле зрения попадает парень. Её глаза уже успели привыкнуть, и она различает его фигуру в своём доме. Мяса у него на костях немного, да и то сплошные мускулы, обтянутые бледной кожей. Она встает с кресла, подходя ближе к парню. Он выше её на добрый фут и намного шире в плечах. От него веет алкоголем и мятным табаком, — Постарайся найти другую квартиру как можно быстрее, — говорит она наконец. — Я уже ищу, — от горького упрека в его голосе у Юн А перехватывает дыхание, — Ты сожалеешь? Она поднимает взгляд, останавливаясь на его лице. Он прекрасно понимал что она ни о чём не сожалеет, и дай возможность она бы вернула всё на круги своя. Мён Ги жаждет её слов, о том как она страдает вспоминая о былом, и насколько же ей трудно без него. — Я ни о чём не сожалею, — раздается тихий шепот. Она терялась с ответом, и он словил себя на этой мысли. — Серьёзно? Говоришь не сожалеешь? Ты себя в зеркале видела? — ноги девушки заметно подкашиваются, а сама она не понимает о чём он: об её состоянии лица; или же о шрамах на теле, — Была бы возможность я бы не стал появляться в твоей жизни, таким образом смог бы оградить тебя от такой хуйни в жизни. Нет, отношения с ним наверное самое лучшее что произошло с ней. Ей всегда хотелось бежать, бежать, бежать до тех пор, пока она перестанет видеть его с ней, а потом кричать и плакать, пока не исчезнет терзающая душу боль и останется только пустота. «Ты справишься; тебе стоит отпустить его; не забивай себе мысли», — эти слова она слышит каждый раз, но Юн А не боец, она просто разбитая жизнью, дрожащая девочка, не способная трезво мыслить. Она пленница. Пленница своей любви. — Ты о чём? — в его глазах она проглядывает сочувствие. Парень подходит ближе, оставляя несколько сантиметров между ними. Его рука падает на прозрачную блузку, а пальцы аккуратно расстегивают пуговицы. Кружевная ткань падает на пол, оставляя певицу обнаженной перед ним. Он не убирает руку с её плеча, ладонь и подушечки пальцев на удивление жёсткие. Незаметными движениями он проводит по зажившим шрамам на выпирающих ключицах, а после одним взмахом разворачивает её. — И это означает всё в порядке? — спрашивает он напряженным голосом, и она задается вопросом, когда они перешли тонкую грань меж дружеской границы. — Разумеется, — говорит она, хотя ей кажется, что губы движутся сами по себе, и слова эти чужие. Ничего с ней не в порядке. Внутри девушки рвет ураган, с угрозой выбраться в любую секунду. — Хорошо справляешься, — тёплые ладони прижимают худое тело к себе, а сам парень вдыхает столь желанный аромат. Он всегда хотел стать опорой, защитной стеной для этой девушки. Увы, судьба распорядилась на этот счёт совсем другим исходом. Наверное, он заметил панику девушки, потому что поспешно продолжает: — Ты не обязана держать всё в себе, тебе лишь стоит сказать мне что, ‐ Юн А томно вздыхает, отталкивая парня от себя. — Сказать что? Сказать как мне было больно узнать о твоей измене? Ты ждешь этого, Мён Ги? — она чувствует руку парня на своей спине, он придерживает её, оберегая от падения. К горлу подступает горечь, но она тяжело сглатывает и выдавливает: — Знай, я никогда больше не смогу этого сделать. Я не смогу простить тебе этого. Какое-то мгновение ей показалось, что парень хочет задать вопрос, но он просто предлагает ей руку. — Я переночую в гостиной, — отказать ему нельзя, хоть и очень хочется. Юн А разбита, и уже не помнит, как нужно улыбаться, ведь даже притворится не в её силах. Она молча сжимает его ладонь крепче, и ведёт за собой. — Сегодня последний день когда ты ещё можешь быть тут, — грубость присутствует в её голосе, и она старается как можно быстрее покинуть помещение, — И что это значит? — парень не отпускал руку девушки, и лишь приблизился ближе. Слегка попятившись её спина столкнулась с холодной стеной, из-за которой холод коснулся тёплых клеток её кожи. Прошлое оживает в её сознании, словно старый фильм, медленно прокручивающийся в памяти. Юн А вспоминает первый день, когда она встретила его. Солнечный свет струился через приоткрытые окна заведения, где он сидел напротив неё. Она была такой непринуждённой, с легкой улыбкой, которая светила как луч солнца. — Знаешь, я вспоминаю каждый раз тот момент, когда впервые встретил тебя, — произносил он тихо, с лёгкой улыбкой на губах. Его взгляд был теплым и искренним, отражающим ту искру, которую он нашел в её глазах. Юн А прикрыла глаза, пытаясь мысленно перенестись в тот момент. Её сердце отзывается на это воспоминание, и перед глазами вновь всплывает его лицо — серьёзное, но с мягкими чертами. Её пальцы лежат на столе, как будто вновь ощущая нежность его руки, когда он прикасался к её руке в тот момент. — Ты прекрасно улыбалась и была так счастлива, — его слова звучат в её голове, напоминая ей о том лёгком и беззаботном дне. Его голос был тихим, почти шёпотом, но такой значимой частью воспоминания. С каждой деталью прошлого, которая всплывает, Юн А всё больше погружается в ностальгию. Она чувствует, как её сердце замирает, а слёзы начинают скапливаться в уголках её глаз. Этот момент, казалось бы, безобидный и наполненный теплом, теперь кажется ещё больнее, чем прежде. — Что было уже не вернуть, — отчаянный голос звучит уверенно, настолько что Мён Ги чуть ли не поверил ей. Её глаза бегают из стороны в сторону, в попытке зацепиться за что-либо, только бы не смотреть на него. Его рука берёт её за подбородок, поворачивая к себе. Он настолько близко, что Юн А чувствует его горячее дыхание на себе. Его губы медленно потянулись к её, сминая нижнюю. Он целовал: будто бы показывал свою власть над ней, и что кроме него она никому не принадлежит. Девушка и сама не обратила внимания на то, как искусно поддалась искушению. Её руки прочесывали тёмные волосы, зарываясь глубже в них. Глубокий выдох, который заставил Мён Ги действовать ещё быстрее. Его губы плавно перешли к ключицам, обрабатывая места где присутствуют шрамы. Девушка прикрывает глаза, прижимая парня ближе. Она чувствует прилив энергии. Желание. Первый этап после долгой разлуки. Прекрасное понимание что это разовое удовольствие. Его рука грубо берёт её за талию, а губы вновь на её губах. В этот раз он задействовал язык: мягко проводя по дёснам Юн А, исследуя каждую часть её рта. Следующий щелчок. Понимание что поступок неправильный. Измена. Слова которые заставили её опомниться. Растерянно она оттолкнула его, отходя на несколько шагов назад. Измена — плеть, которой вас ударяют только однажды — в тот момент, когда вы обо всём узнали. Всё последующее время вы сечёте себя, делая лишь больно. Она слишком глубоко понимает эту ситуацию, ведь Мен Ги так же поступил и с ней. К чему любить и беззаветно отдавать себя целиком, если тот, которому ты отдала всё своё существо, всю свою жизнь, всё, всё что у тебя было в этом мире, так внезапно уходит от тебя, потому что ему понравилось другое лицо, и за какие-нибудь несколько дней становится почти чужим? Она задавала себе этот вопрос каждый раз, и не находила ответа. Тело дрожит от волнения, а сама она уже не может выдержать этого напряжения. — Зачем ты это делаешь, — только это могла сказать она, зарываясь в своих волнистых волосах. Мён Ги лишь виновато отводит взгляд, смотря куда-то вдаль, — Ты пьян, ложись спать. Знаешь, я Не переставала любить тебя даже после твоей измены, если её конечно можно так назвать. Я никогда не считала тебя виноватым в чем-либо, это лишь стечение обстоятельств. Надеюсь ты поймешь меня, — проговорив всё что было на сердце, она ушла, оставляя парня одного. Как счастливо живут пары, где один даёт другому возможность сбежать, сделать глоток другого воздуха. Из страха или эгоизма, но многие не отпускают своего партнера. Давят чувством вины, ломают волю угрозами. А потом удивляются — «почему мы так часто ссоримся»? Позволить уйти — высшая форма любви. Юн А любит, потому отпустила, когда нужно было отпустить. Но Мен Ги не в силах сделать то же самое, он слишком зависим от неё. Собственность. Предъявление прав на любимого опасно еще и потому, что в нем проявляется злость на лидера за то, что тот ведет себя не так, как хочет эмоционально зависимый партнер. «Сильный» должен быть рядом без намеков, а это бывает нечасто, поэтому требование быть вместе — подсказка ему, как должен действовать любящий человек. Однако преподанный урок лишь вдохновляет человека на сопротивление. Иногда ей казалось будто бы она марионетка в его руках, которую он мог вернуть и взять когда захочет. Самое главное что она этому подвластна, и всегда готова делать то, что скажет он. С каждым ливнем приходит надежда, что однажды утром всё снова станет чистым и самые застаревшие пятна исчезнут, как сомнения в его невиновности, или как результат его ошибки, или как рана от его предательства, или как память от его поцелуев. Поэтому мы ждём, чтобы пошёл ливень, надеясь на лучшее, даже если мы знаем, что в наших сердцах некоторые пятнa отпечатались навсегдa, и ничто их не смоет. Юн А вошла в ванную, дабы принять душ. Щелчок. Тело было под горячим душем, такой горячий, что стекла запотевали, дыхание перехватывало, а на коже были видны еле красные пятна. Девушка досчитала до десяти, выключила воду и встала, голая и мокрая, перед зеркалом. Она знала что увидел Мен Ги, когда смотрит на нее. Ей тоже хотелось бы это видеть. Но к сожалению, глядя в зеркало, она видела не внешнюю оболочку а то, что внутри. Такой ее видел лишь он. Она понимала, как ей полагается выглядеть и как себя вести. У нее всегда были длинные, вьющиеся волосы, она одевалась в дорогих брендах, слушала только зарубежных певцов. Ей нравилась ее популярность в школе, то как смотрят девушки при виде ее. Ею восхищались. Ей нравилось, что парни смотрят ей вслед, когда она идёт. Так почему же Мён Ги имеет такое давление на неё? Юн А прошла в свою комнату. Она села на край кровати, обняв себя руками. Её взгляд был устремлён в одну точку — в размытые слезами стены. На экране телефона перед ней до сих пор были фотографии — фотографии их счастья, их совместных моментов. Но теперь это была лишь пустая оболочка, напоминание о том, что было когда-то. Она знала правду. Его измена была очевидной. Эти фотографии были лишь ложью, которую он пытался сохранить. Слёзы катились по её щекам бесконтрольно, оставляя солёные следы на её бледной коже. Она никогда не чувствовала себя настолько уязвимой, настолько разбитой. Боль сжимала её грудь, и каждый вдох был мучительным. Грудь тяжело вздымалась, её плечи всхлипывали в ритме её рыданий. Весь её мир был разрушен одной жестокой правдой. Внезапно дверь тихонько открылась. Мён Ги осторожно вошёл в комнату. Он стоял на пороге, его глаза полны беспокойства и сожаления. Но увидеть её в таком состоянии, сломанной и беспомощной, лишило его слов. Он замер на месте, как застывшая скала, которая не могла справиться с бушующим штормом её боли. — Юн А… — тихо произнёс он, и его голос был полон страха. — Не плачь пожалуйста. Я не могу видеть как ты плачешь. Но её истерика не прекратилась. Внутри неё всё кипело, словно вулкан, готовый взорваться в любой момент. Она вскинулась, сжав кулаки и оттолкнув его. — Почему? — прокричала она сквозь слёзы, её голос был надрывным и глухим. — Почему ты не можешь просто уйти?! Почему тебе обязательно нужно сломать меня до конца?! — В её крике была вся боль, весь гнев, все обиды, которые накопились за годы, за каждое мгновение, когда она доверяла ему, — Просто уйди. Мён Ги попытался подойти ближе, но она сразу отстранилась, словно его присутствие причиняло ещё больше боли. Она стала упорно назад, её руки сжимались в кулаки, её плечи вздрагивали, когда она снова всхлипывала. — Ты никогда даже не думал обо мне, правда? Просто следовал за своими желаниями, за своими сомнительными решениями! — её слова были жесткими, но полный уязвимости крик оглушил бы любого. Мён Ги был беспомощен. Он стоял и смотрел, как её сердце разбивалось на куски прямо у него на глазах. Его собственное сердце сжималось в ответ, но он не знал, что может сделать, чтобы исправить это. — Я тебя никогда не предавал! — закричал он, пытаясь пробиться через её крик. — Это ошибка, ошибка, которую я не могу исправить! — Но его слова были бессильны против её боли. Юн А обернулась к нему, её глаза были заплаканными, красными от слёз. Её голос стал едва слышным: — Тогда почему я чувствую себя так? Почему я чувствую, что все наши годы были обманом? — её слова звучали как нож в сердце. Мён Ги молчал. Он не мог ответить, потому что осознал, что её чувства были его наследием — следствием его выбора. — Я не могу больше… — шепотом произнесла она, отводя взгляд. Её голос был тихим, но в нём звучала последняя капля боли. Она медленно повернулась, чтобы уйти в другую сторону комнаты, к углу, где могла бы побыть одна. Но Мён Ги вдруг схватил её за руку. Она вздрогнула, но снова попыталась вырваться. — Оставь меня! — крикнула она, отчаянно пытаясь освободиться. — Пожалуйста… — прошептал он, но его голос был слабее её крика. — Дай мне остаться. Дай мне объяснить. — Не нужно твоих объяснений! — закричала она, её руки били в воздухе, пытаясь разорвать его хватку. — Ты уже все сказал своими поступками! Ты предал меня! Ты сломал меня, Ли Мен Ги. Её слёзы стекали по щекам, и она не могла больше сдерживать свою боль. Юн А обрушилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Её всхлипы нарастали, громкими, порванными звуками, звучащими как музыка отчаяния. Мён Ги оставался стоять, беспомощный и сломленный. Он не знал, как утешить её, как исправить ошибку. Он лишь стоял, наблюдая за тем, как её душа умирает перед ним. Слово «прощение» висело в воздухе, но было слишком тяжелым для обоих. Юн А просто хотела, чтобы боль исчезла. Чтобы хоть на миг её сердце не сжималось в руках предательства.