Неосферату

      Как ночь сменяет день, так и пост здравого смысла переходит ко внутренним демонам. Кора больших полушарий выключается, подкорка прогрызает дыру в безупречном фасаде внешнего благополучия, что на поверку оказывается лишь папье-маше из слоёв масок, среди которых уже не различить твоего истинного лица. Ни другим, ни тебе самому.       Но стоит только закрыть глаза, забыться, отпустить контроль... как ты оказываешься наедине с отходами восприятия реальности: тревожными мыслями, жуткими образами и кошмарами. Таков уж закон природы: чем больше потребляешь, тем больше испражняешься. И даже если ты стоишь на вершине пищевой цепочки, во главе корпоративного мира, от этого тебе ни-ку-да-ше-нь-ки не убежать, Сергей Тернов...       Он часто дышал и подёргивался, глаза под закрытыми веками лихорадочно двигались, подушка упала на пол, простыня под ногами свернулась, будто он всё-таки пытался вырваться.       Какофония визуальных образов походила на ускоренное кино перед статичным наблюдателем. Перед ним в светлых корпоративных коридорах мелькали люди в одинаковых тёмных костюмах. Мужчины и женщины. Безликие. Просто подвижная часть интерьера, без цели и смысла.       Они не замечали друг друга даже если проходили совсем близко. Глаза бегали по экранам. Губы шевелились, сливаясь в гул голосов, из которого невозможно разобрать и единого слова. Видя Сергея, носители одинаковых голов рефлекторно кивали и ускоряли шаг, всем своим видом показывая увлечённость работой на благо компании. Коридоры, пиджаки, интерфейсы, разговоры сливались в единый ритм корпоративного зверя: живого и ненасытного.       Щелчок механических часов.       Коридоры SOMA Inc сменились неоновыми вспышками ночного города… или городов? Они все походили друг на друга во внешнем лоске, скрывающим внутреннюю пустоту.       Мир вокруг Сергея перемещался на сверхзвуковой скорости. Он не мог разглядеть очертаний: лишь потоки мерцающего света, от которого хотелось отвернуться или хотя бы зажмуриться, но пошевелиться он не мог. Только беспомощно наблюдать.       Щелчок механических часов.       Треск стекла.       Разноцветные вспыгки осколками посыпались вниз, в зияющую пасть гигантского осьминога. Под его щупальцами планета, ещё секунду назад такая яркая и живая, становилась всё тусклее: голубой цвет океанов сменился болотно-зелёным, белые облака окрасились в пепельно-серый, а суша стала безжизненной песчаной пустыней.       Внутри у Сергея похолодело. Горло сжалось в немом крике, в груди надсадно защемило. Он дрожал, как дрожит раненый зверь в ожидании добивающего удара… и тогда осьминог открыл глаза и посмотрел прямо на него. Его глаза, что чёрные бездны, отражали последние секунды человечества. Города, страны и целые континенты горели огнём, обращались в пепел, уходили под воду…       Сергей шумно вдохнул и резко сел в кровати.       Дрожащей рукой он потянулся к тумбочке, достал таблетку из блистера, закинул её в рот, в два жадных глотка осушил стакан воды, откинулся на спину, остановившимся взглядом посмотрел в потолок и стал ждать, когда его отпустит. Мысли блуждали. Он вспомнил, как сначала Лиза, потом Лоэн предлагали ему установить нейроинтерфейс и выжечь этот кошмар из его нервов, но он только отмахивался: вот ещё, из-за такой-то ерунды дать кому-то доступ к его мозгам. Да и к тому же, он считал этот сон напоминанием себе самому о том, что человечество обречено на погибель, и только он один во всём мире способен этому помешать.       Сергей тряхнул головой, поднялся с кровати, потянулся. Подошёл к чёрному экрану во всю стену. Такому же чёрному, как глаза того осьминога... вот только отражали они не целый мир, а всего лишь его самого. Полуголого, дёрганного и беззащитного перед лицом правды.       — АИда, покажи интернет-активность пользователей Скар и Лаукилл за последние сутки.       Чернота монитора плавно сменилась интерфейсами соцсетей и стриминговых платформ. Всё выглядело… как обычно. Посты, реакции, прямые эфиры и даже новый трек, поднявший много шума среди фанатов по всему миру. И как только им постоянно удаётся попадать в нерв аудитории? Где заканчивается авторское творчество и начинается генерация ИИ? Уже не отличить...       — АИда, отследи активность всех устройств с подключением к сети у Лоэна Тернова и Джея Волкова за последние сутки, — посты сменились двумя таблицами, Сергей прищурился. — Хм… исчезли с радаров примерно в одно и то же время, двенадцать часов назад. Кроме короткого сообщения от Лоэна о каких-то неполадках с имплантом Джея до сих пор никакой информации, — Сергей потёр подбородок. — АИда, проанализируй записи с камер дома Джея Волкова за последние 12 часов: кто выходил и заходил?       На экране появилась запись с крыши: аэромобиль возник из ниоткуда, припарковался и исчез, как только оттуда вышел Лоэн с двумя левитирующими роботами. На лице ни единой эмоции, разве что… да, тепловая карта выдала его с потрохами: холодные конечности, горячая голова и туловище.       Централизация кровообращения. Лоэн Тернов в состоянии острого стресса.       — И как это понимать? — Сергей нахмурился, потёр переносицу. — Ох, Лиза, оставила же ты мне подарочки… — он посмотрел наверх. — Ну, ничего, дорогая. Уж я о них позабочусь, — он мрачно усмехнулся и опустился в кресло напротив экрана с застывшим изображением сына.

***

      В ту же минуту, где-то очень далеко от него, женщина в вертикальной криокапсуле открыла глаза. В комнате было абсолютно темно и тихо, лишь от капсулы исходило слабое голубое свечение.       Мышцы лица напряжены, обитательница капсулы отчаянно пыталась пошевелиться, но не могла: всё её тело сковал пронизывающий холод, от которого не только мышцы задеревенели, но и буквально застыла кровь. Не зря в народе криокапсулы назывались крио-гробами: оттуда ещё никто не выходил…       Вспышка сознания угасла так же внезапно, как и возникла. Взгляд потускнел, тело обмякло, но веки так и остались открытыми.

***

      Квартира Джея выглядела как место типичной студенческой вечеринки: тут и там валялись тарелки, пустые и с остатками еды, кружки, чашки, стаканы и бутылки, а все присутствующие непринуждённо занимались своими делами. Вернее, почти все: не будем забывать о двух трупах, которые аккуратно переложили с пола студии на просторную спальную капсулу. Почему-то аномалы сделали это в перчатках и не дали Лоэну даже на один метр подойти.              Ему осталось только сидеть в кресле и записывать всё на нейрокон. Не отсвечивать настолько, чтобы они о нём полностью забыли и выдали как можно больше информации.       На руках Джея и их босса покоились браслеты, измеряющие жизненные показатели. Места за мониторами оккупировали Настя и Паша по прозвищу Сокол. Лоэн запомнил все имена и надеялся найти их в архивах матери по Лимену. Они должны там быть.       Экраны слева от Сокола показывал какие-то динамичные графики, виды с камер наблюдения по всему миру и зашифрованные сообщения... как Лоэн ни пытался, найти ключи он не мог. Похоже, аномалы развернули здесь полевой штаб.       Интерфейс напомнил ему перевернуть страницу бумажной книги. Хотя на него никто и не смотрел, нужно поддерживать иллюзию его безучастности.       На мониторы смотрела Камилла, скрестив руки и хмурясь. В синем свечении она выглядела такой, какой он помнил её по совместным миссиям. Там, где корпорации испытывали новые технологии, всегда была она, начальница отдела контроля технологий ОКБ. Собранная, серьёзная, невозмутимая на людях и такая горячая наедине с ним. Лоэн сжал кулак, вздохнул и прикрыл глаза. Нельзя отвлекаться от записи на воспоминания.       Иногда что-то в этих потоках информации цепляло её внимание, и Камилла склонялась над экраном, выводя изображения и отправляя какие-то команды. Как она обрабатывает такие потоки информации без нейрокона? Это свойство её способности? Вообще, было бы логичнее, если бы за мониторами следил Паша, их эксперт по технологиям, который так легко выявил импланты Лоэна. Но боковые рабочие мониторы его не волновали. Ведь там, на центральном, самом крупном экране, шла виртуальная бойня…       — Да твою же мать! — Настя швырнула игровой контроллер об пол. Пластик треснул, обнажив внутренности устройства. Камилла только вздохнула, всё так же вглядываясь в мониторы. А вот Паша вскочил с места и бережно взял в ладони то, что осталось от джойстика.       — Блин, Настюх, научись уже проигрывать! Я в десятый раз восстанавливаю гейм-пад!       — Нет, это ты научись играть без мухлежа! Я же вижу, как ты юзаешь свою ёбаную техно-магию! То полоска здоровья у тебя сама хилится, то патроны пополняются, то стеночка ниоткуда возникает, то в текстуры ты проваливаешься. Не-чест-но! — Настя, сидя в позе лотоса, обрушила сжатые кулаки на собственные колени, готовая вот-вот заплакать. Из её жёлтых глаз сыпались искры, фиолетовые волосы спутались и наэлектрезованно пушились. Она походила на взбешённую дикую кошку, разве что не шипела.       Паша сглотнул, но не отступил.       — Да ты не оставила мне выбора с этой твоей сверх-реакцией!       — Так, хватит. — Камилла выдернула моноблок из розетки и смерила обоих укоризненным взглядом. — Ведёте себя как детский сад на выезде. Займитесь делом, — она провела ладонью по рабочему монитору, и интерфейсы ребят синхронно завибрировали сообщениями. — Отправляйтесь в штаб и пополните запасы еды, воды и дальше по списку. Нам нужно подготовиться к пробуждению Командора и Волкова.       — Вот пусть Сокол и слетает, — Настя ехидно улыбнулась, будто довольная придуманным каламбуром. — У меня приказ: следить за пробуждением шефа и охранять, — Настя потянулась и одним грациозным движением поднялась с пола. Как ей это удалось, сидя по-турецки, Лоэн не понял: видимо, та провернула очередной фокус с собственной анатомией. Вот бы ему такую способность... не пришлось бы так заморачиваться над имплантами.       — Да ну в смысле? Я это один не дотащу! — возмущённо воскликнул Паша, сверля Настю взглядом.       — Твои проблемы, — Настя повела плечами и повернулась к Камилле. — К тому же… Родригез, не забывай, у нас тут потенциально-опасный гражданский. А вдруг он тебя вырубит и заберёт тела? Меня же потом шеф по лиминалке пустит.       Настя скрестила руки на груди. Глядя Камилле в глаза, она ухмылялась. Камилла спокойно выдержала её взгляд, только уголок верхней губы чуть дёрнулся.       — Во-первых, пока Клая с нами нет, шеф здесь я. Во-вторых… — она задумалась на долю секунды, обведя взглядом помещение, — он не станет нападать. Уж я-то знаю.       — А, точно, ясновидящая ты наша, — ухмылка сползла с лица Насти, плечи поникли. — Ну… мы тогда пойдём. Если вспомнишь что-нибудь ещё, или ребята вдруг очнутся, пингуй.       Камилла кивнула. Паша снял со стула переливающийся строками кода пиджак, замахнулся и… замешкался. Покосился на Лоэна. Лоэн быстро уткнулся в книгу и перевернул страницу. Будто чтение интересовало его больше происходящего.       — А ничего что этот увидит нашу технологию?       — Ты не безнадёжен, — Камилла усмехнулась.       Переглянувшись, Сокол и Настя ретировались. Как только они исчезли из поля зрения, Лоэн будто провалился в воздушную яму. Он нахмурился и посмотрел в направлении ухода аномалов.       Стало тихо и почему-то холодно. Лоэн повёл плечами, ращмял шею. В голове роились вопросы, ни один из которых он не мог выловить, когда всё внимание перекрывала боль в висках. Изображение перед глазами рябило: окулярный имплант сбоил, когда нервная система была истощена. Нужно поспать... хоть немного вывести метаболиты и обновить рецепторы...       Лоэн захлопнул книгу, положил её на подлокотник кресла и подошёл к Камилле. Она перемялась с ноги на ногу, тихо вздохнула и опустила глаза. От маски решительной начальницы не осталось и следа: теперь она скорее напоминала провинившуюся школьницу.       — У тебя, наверное, много вопросов… я выиграла нам немного времени. Обещаю ответить на все, которые только смогу, — она по-прежнему избегала смотреть на Лоэна.       — Хм… Не знаю. Голова раскалывается. Дай подумать.       Камилла попыталась коснуться его ладони, но Эл быстро убрал руку в карман.       — Сколько ты уже не спал?       Она что, умеет читать его мысли? А что ещё она умеет, о чём он не знает?       — Это не имеет значения.       — Для меня — имеет.       — Камилла… хорошо хоть имя у тебя настоящее, — Лоэн криво усмехнулся. — Не надо делать вид, что всё по-старому. Нихрена не выйдет… — заметив, как она вздрогнула, он поспешил добавить. — Не сейчас. Я уж точно не собираюсь выяснять отношения над трупом своего брата, — Лоэн потёр глаза указательным и большим пальцем, проморгался. Рябь прошла, картинка стабилизировалась. Надолго ли...       — Он вернётся. Честно. Это случится… — Камилла прищурилась, посмотрев на неподвижного Джея, — С наибольшей вероятностью, через три дня.       — И ты это знаешь потому что?..       — Это часть моей способности, — Камилла улыбнулась, всё так же избегая смотреть Элу в глаза.       — Да уж... И как это вообще возможно: вернуть человека из мёртвых? В том, что он мёртв, я не сомневаюсь, об этом говорят все датчики… — он нахмурился, перевёл взгляд на Джея, который выглядел просто спящим. Что-то не сходилось… он ведь должен был начать остывать? Пульсация в висках превращала мысли в вязкий кисель.       — Чему ты доверяешь больше: приборам или собственным глазам? Ты же был на войне и знаешь, как выглядят покойники разной степени свежести.       На войне… Лоэн вздрогнул: на миг он увидел выжженное поле. Тут и там в пожухлой траве виднелись человеческие тела с рваными ранами, обугленными конечностями, синюшными пятнами, язвами, раскрытыми ртами и пустыми глазницами, что выклевали вороны. Его собственная рука намертво застыла на панели запуска, откуда-то издалека слышались торжествующие возгласы "своих"… Он тряхнул головой.       — Да уж. Теперь я понял, почему ты была настолько хороша в боях и так легко реагировала на все эти потери, — Лоэн провел рукой по волосам, собираясь с мыслями. Он медленно подошёл к Джею. Поочерёдно поднял и посгибал его конечности, не встречая ни малейших признаков окоченения. Рассмотрел кожу, глаза, поискал пульс и даже понюхал. — Я не понимаю. Как он может быть ещё тёплым, если у него не работают внутренние органы, включая сердце?       — Магия, — Камилла развела руками.       Лоэн укоризненно покосился на неё.       — Я не знаю. У меня есть только догадка: Клай может управлять пространство-временем в каких-то границах, и он как бы… заморозил время Джея в момент его смерти. Можешь попробовать спросить об этом Клая, когда он проснётся. Хотя мне это не особо помогло. Он что-то говорил о молекулярном обмене информацией и многомерности пространства-времени…       — Понятно, — Лоэн вздохнул. — Мне нужно отлучиться, прибрать за вами бардак. Набери меня по нашему каналу как только узнаешь точное время пробуждения Джея, — Лоэн повернулся и подошёл к спящим роботам, давая понять, что разговор окончен.       — Эл…       Лоэн вздохнул и повернул голову.       — Что?       — Пообещай, что выслушаешь меня прежде чем примешь какое-то решение... насчёт нас, — она умудрялась сочетать в голосе мольбу и решимость, чем почти вызвала у Лоэна улыбку. Да вот только сил на неё у него не осталось.       — Хорошо.       — И не будешь с этим откладывать, — теперь она настаивала.       — Как получится. У нас обоих есть куча других дел, верно? — Эл надел пальто. Провёл пальцем по сенсорному браслету, ввёл команду на появившейся клавиатуре, и роботы снова ожили. Камилла рефлекторно схватилась за кобуру, на что Лоэн только покачал головой и пошёл к двери в окружении свиты левитирующих роботов. Он прислонил ключ-карту к панели, створки входной двери разъехались, и он скрылся в полумраке коридора. Не обернувшись.       Едва Лоэн шагнул на крышу, его ослепил яркий белый свет. Он закрылся ладонью, сердце пропустило удар, тело напряглось как сжатая пружина, покрылось мурашками. Свет падал с разных сторон, Эл был как на ладони и кожей ощущал направленное на него оружие. Его роботы выстроились вокруг него в кольцо, надёжно защищая жизненно-важные зоны.       — Полегче, ребята, — холодно скомандовал он.       — Отставить, — послышался мужской безэмоциональный голос откуда-то спереди. Щелчок, шорох. Свет погас, и ощущение опасности отступило, но его роботы продолжали держать щит. — Господин Тернов, прошу прощения. Вы не выходили на связь. Мы приехали проверить. По протоколу.       Из темноты, где ещё секунду назад никого не было, проступил мужской силуэт. Здоровый. Выше Лоэна на две головы и раза в полтора шире. Такие фокусы были под силу только корпоративному спецотряду: у них с Лоэном аналогичные стелс-системы.       — Что ж, вы меня нашли.       — Мы уже сообщили С. А. Он вас ожидает.       Лоэн нахмурился: как он и думал, без его отца здесь не обошлось.       — Свободны. Я знаю дорогу, — он нарочито небрежно покрутил кольцо с печаткой в виде буквы Т. Оно означало, что указания Лоэна и Сергея одинаковы по силе.       Силуэт кивнул и снова растворился в ночи. Лоэн прищурился и в очередной раз задумался о модификации собственного импланта на распознание аналогов. Конечно, отец не мог бы избавиться от него руками подчинённых: Лоэн лично позаботился об этом, внедрив им пару-тройку глубинных убеждений через нейроинтерфейс, да и их негласным уважением он заручился, лично присутствуя на горячих точках. Но за ним могли тайно следить, и это напрягало.       Его размышления прервал тихий гул мотора: на периферии бокового зрения он увидел бронированный аэромобиль, в который один за другим заходили тёмные силуэты. До того как аэромобиль растворился в воздухе и с едва слышимым шелестом улетел, он насчитал пять силуэтов. Остался ли кто-то всё же проконтролировать его? Постороннего присутствия он не ощущал и расслабился. Он поднял голову и подставил лицо прохладному ветру, пытаясь успокоить кипящую голову. Слишком многое нужно осмыслить и сделать, а он настолько устал, что даже не представлял, с чего начать. В нём бурлило раздражение: на Сому, на отца, на Джея (нашёл время умирать!), на Лимен, на Камиллу. Хотелось малодушно послать всё в жопу и забуриться в термы под Самарой на недельку-другую. Но нельзя.       С тяжёлым вздохом Лоэн дошел до собственного унимобиля: серебристый обтекаемый корпус с хорошкй аэро- и гидродинамикой, складные колёса. На этой машине можно передвигаться везде: по суше, по воздуху, по воде. Незаметно и безопасно. Единичный экзепмляр, за который партнёры из М. запросили сумму, равную бюджету космической программы за год. Что-что, а считать деньги и лелать машины немцы умели лучше всех.       Двери унимобиля, распознав хозяина, приветливо скользнули наверх. Немного поразмыслив, он опустился на заднее пассажирское сиденье. Створки плавно закрылись, стёкла потемнели, панель управления замерцала. Послышался приветливый голос ассистента.       — С возвращением, господин Тернов! Куда желаете отправиться?       — Домой. Построй маршрут так, чтобы он занял двадцать пять минут.       — Маршрут построен! Отправляемся?       — Да.       Приборная панель замерцала, на экране показался голографический план улиц с извилистой оранжевой змейкой проложенного пути. Точка на карте продвинулась вперёд: унимобиль плавно и беззвучно тронулся с места. Если бы не визуальное сопровождение продвижения по маршруту, можно было подумать, что машина неподвижна, насколько плавный у неё был ход.       Лоэн потянулся к браслету на левой руке и протянул оттуда кабель к разъёму на затылке. По всему телу прошла лёгкая дрожь от соприкосновения систем. Эл закрыл глаза, пожключился к Сети. Перед ним раскинулось древо данных: мерцающие точки узлов соединялись сероватыми линиями разной интенсивности — в зависимости от того, насколько часто по ним проходил сигнал.       Корни дерева были блёклыми, неактивными для взаимодействия: отражая собой глубины подсознания, они открывались при других условиях. Вдоль ствола бесперебойно шли сосуды витальных функций, некоторые мигали жёлтым. Они мерцали ярче пёстрых данных на кроне дерева, словно выходили на первый план. На языке нервной системы это означало необходимость приоретизации: позаботься о витальных функциях прежде, чем браться за задачи. Это идеально совпадало с текущей усталостью Лоэна и его же намерением.       Ему было жизненно-необходимо перезагрузиться.       В ответ на этот импульс дерево вспыхнуло и померкло, его перекрыла кнопка NSDR. Да, программа глубокого-отдыха-без-сна была оптимальным решением. Они оба — он и нейро-ассистент — знали это.       Лоэн кивнул. Подсветка интерфейса убавилась, оставив его в темноте. По телу разлилась приятная теплота, конечности потяжелели, голова слегка запрокинулась, рот приоткрылся. Он не спал, сознание его расслабленно блуждало, готовое к возвращению или более глубокому погружению в любой момент. Когда Лоэн был близок к провалу в сон, лёгкое покалывание в районе затылка вернуло его на поверхность.       Перед мысленным взором в такт его сердцебиению запульсировала белая точка. С каждой пульсовой волной она становилась всё больше, пока не заполонила собой всё. Появлялась и исчезала. Снова появлялась. Снова исчезала. Мигнула напоследок ещё раз и плавно растворилась, оставляя за собой контуры мерцающего дерева.       Лоэн приподнялся, зевнул, потянулся. Оранжевых сосудов в стволе нейронального дерева поубавилось, теперь они послушно отошли на второй план, уступая место мерцающим вспышкам узлов и соединений на ветвистой кроне. Всё это — задачи внешнего мира, требующие его внимания. Лоэна замутило. Ему не хотелось копаться в этом самому.       Словно прочитав его мысли, нейроинтерфейс сменил древо данных упорядоченными карточками со списком задач, большая часть которых спустилась вниз, распределяясь к ИИ-ассистентам.       Осталась две карточки его задач: рабочих и личных. В порядке срочности. От больших задач разветвлялись связи к задачам поменьше. Лоэн бегло прошёлся по ним, выстроил собственную последовательность, запомнил и по привычке запустил систему на сканирование нейрональной архитектуры. Без изменений.       На этом он открыл глаза, ощущая странную расщеплённость сознания: одной частью мозга он всё ещё видел узлы данных, а другой оцифровывал реальность вокруг. Он отсоединил кабель от головы, тот послушно свернулся в свой отсек.       — Статус поездки? — прохрипел он. В горле пересохло.       — Мы прибыли пять минут тридцать семь секунд назад. Жилой комплекс технопарка Элизиум. В пределах видимости людей не наблюдается. Местное время: один час двадцать одна минута после полуночи. Подать трап к вашему балкону?       — Да. Выходить слева или справа? — стёкла были всё ещё плотно затонированы в режиме маскировки.       — Справа, пожалуйста.       Лоэн повернулся, дверь перед ним отворилась створкой наверх, трап надёжно упёрся в мраморный чёрно-золотой пол балкона. Пригнувшись, Эл вышел из унимобиля, прошёлся по шероховатой площадке под лёгким наклоном. Ступив на ровную землю, он развернулся к унимобилю, отсалютовал ему. Трап послушно вернулся в нутро машины, она подёрнулась лёгкой рябью и исчезла, вернувшись в стелс-режим.       Ему открылся живописный вид на родной город. Всё время занятый делами, Лоэн почти забыл, как тот выглядит, и словно знакомился с ним заново. Невидимый постороннему взгляду, он опёрся на прохладный металл балконного поручня.       С высоты башни SOMA Inc Элизиум лежал перед ним как на ладони. Волга блестела за городским куполом, в её темной воде угадывались силуэты плотины и турбин — тех самых, что когда-то дали Элизиуму бесконечную энергию. В небольшом отдалении угадывались очертания аэропорта, размытые уже его собственным куполом. Связующая железная дорога подсвечивала плавные силуэты высокоскоростных поездов. Светящиеся неоном полотна автомобильных магистралей лучами расходились от города: отсюда можно быстро добраться до любой части страны и мира, хоть наземно, хоть подземно, хоть воздушно, хоть вдоль по реке.       Улицы, выложенные слабо-светящейся плиткой, пересекались под прямыми углами. Между корпусами, по гладкой поверхности бульваров, сновали маленькие поблёскивающие точки транспортных дронов. Их тени падали на фабричные сектора — низкие, без окон, утопленные в землю. Машины работали там круглосуточно и не нуждались во внешнем контроле.       С высоты было видно и то, как город держит свой ритм: тёмные пластины фабрик дышат мерным светом окон техотсеков, в жилых блоках — редкие огни, чаще в кафе и клубах, чем в квартирах. Люди здесь не жили в привычном смысле, они существовали между сменами и подключениями к Сети, растворяясь в стенах собственных комнат.       Здание SOMA, спиральный монолит, в котором он сейчас стоял, было центром этой схемы. Его прозрачные ребра уходили вниз, открывая вид на сад с имитацией лунного света. Сад этот был реликтом того времени, когда здесь ещё верили в баланс технологий и природы.       Элизиум появился в оттепель между войнами, когда прежний порядок уже рухнул, а новый ещё не сформировался. Мир тогда был разрезан границами: и физическими, и цифровыми. Сети стран были замкнуты, города автономны, торговля вялая и локальная. Евразийский союз — Берлин, Москва, Пекин — стал отчаянной попыткой вспомнить, что такое общая карта. Элизиум стал символом нового глобализма. Тогда сюда стекались лучшие умы. Каждый со своим маниакальным проектом. Он помнил, с каким воодушевлением мать рассказывала об этом времени возможностей, когда за ними заворожённо наблюдало всё человечество в общей надежде на новое начало.       SOMA тогда была всего лишь одной из многих. Но именно её независимые спутники связали материки, вернули миру единый голос. С этого началось стремительное восхождение корпорации. Присвоение трансконтинентального статуса. Независимые лаборатории, компании, стартапы один за другим становились так называемыми партнёрами SOMA. Названия оставались прежними, но бюджеты утверждались в одном офисе.       Элизиум — воплощение глянцевого города будущего, которое уже наступило. Плавные линии фасадов, отсутствие запахов, случайных звуков, ненужных встреч. Как вымирающий вид, загнанный в заповедник, человечество доживало свой век в тепличных условиях. Жизнь стала настолько доступной, что перестала быть желанной.       В мире, где стало возможным всё, никто не хотел ничего.       Этот город всё равно что искра, заключённая в хрустальную сферу. Из неё ещё возможно растопить очаг нового мирового порядка. Именно это Лоэн и хотел сделать больше всего на свете, сам не зная почему.       От размышлений его отвлекло входящее сообщение.       Оно миновало все ограничения ночного режима и могло принадлежать только трём людям во всём мире: отцу, Камилле или Джею. Нахмурившись, Лоэн спешно повернул запястье и прочёл лаконичное: "Есть разговор. Жду в кабинете. ASAP." Ну конечно. Системы SOMA сообщили отцу о его прибытии, и тот почему-то в это время не спал. Плохо. Лоэн рассчитывал, что у него будет время хотя бы до утра. Как и что рассказать отцу о произошедшем? Придётся импровизировать прямо на ходу. После электросна голова вроде соображала получше, но… недостаточно для высококлассной лжи.       Тяжело вздохнув, он поспешил зайти в апартаменты. Дверь закрылась за ним с тихим шорохом, Лоэн быстро разделся, скинул одежду в корзину для сортировки и стирки, прошёл в просторную душевую комнату, активировал на сенсоре программу "Экспресс". Он поднял руки, зажмурился и ощутил на себе потоки воды, мыла, губок, горячего воздуха, дезодоранта и парфюма. Не одеваясь, он лёг на кресло-кушетку, положил одну руку на подлокотник, а другой снова подключил нейроинтерфейс. Посмотрел в белый потолок.       — АИда… — привычно было начал он, но осёкся, будто кто-то внутри него сорвал стоп-кран. В его груди медленно поднимался жар. Он стиснул зубы, сжал кулаки, часто задышал. Какого хрена он должен идти к отцу по первому зову? Он уже давно вышел из возраста и статуса его мальчика на побегушках…       Поверх изображения комнаты открылось диалоговое окно с отцом. "НЕТ" — возникло слово в строке ответа, оставалось только отправить. Он уже представил, как отец вызывает его по видеосвязи, и как же приятно ему будет послать его куда подальше и уйти заниматься своими делами… глубокий вдох, медленный выдох.       Лоэн свернул диалоговое окно и снова уставился в потолок. Так делать нельзя. Очень хочется, аж до покалывания на кончиках пальцев. Но нельзя. Сейчас отец пока ещё в состоянии доставить много проблем и Джею, и ему самому, и Камилле… той организации, что она возглавляет. Сердце предательски кольнуло: он ещё не решил, как к ней относиться после всех этих лет лжи, но подводить её не хотел. Худой мир лучше любой войны. Нужно убедить С. А. в том, что всё идёт хорошо и по его плану, вернуть ему иллюзию контроля и тогда уже спокойно продолжить вести свою игру.       — АИда, запусти алгоритм “Экстренное ТО”. А после… приведи мои параметры в соответствие с состоянием три: максимальное спокойствие, концентрация и скорость реакции.       — Хотите быть во всеоружии на встрече с отцом? — в дружелюбно-нейтральном женском голосе послышались весёлые нотки.       — Ты его знаешь… — он поморщился, когда игла катетера воткнулась в выступающую вену на локтевом сгибе. — Кстати, он запрашивал какую-то информацию в последнее время?       — Да. Логи активности устройств и цифровые следы. Ваши и Джея. И записи с камер наружного наблюдения по адресу господина Волкова.       — Моя же ты хорошая… — Лоэн усмехнулся, охваченный двойственными чувствами. С одной стороны, он ликовал от того, как модель его слушалась. С другой… дело дрянь. В спешке он забыл отдать виртуальному ассистенту команды по маскировке вышеупомянутых показателей. Нужно бы подумать над внедрением новых протоколов на такие случаи: что-то ему подсказывало, что они с Джеем ещё не раз пропадут с радаров.       — Память обновлена. Буду маскировать параметры активности ваших устройств и цифровых следов в зависимости от контекста и до поступления новых команд.       — Ах. Точно, ты же напрямую подключена к моей голове. Ну и как там обстановочка?       — Скверно, господин Тернов. Что же вы себя так запустили?       — Всего лишь побочные эффекты органической жизни, — он усмехнулся, по-прежнему глядя в потолок. — Ты меня уже заправляешь?       — Конечно, почти готово. Закроете глаза? Нужно откалибровать уровни нейромедиаторов с запрошенным состоянием.       Вместо ответа Эл послушно закрыл глаза. Внутреннее древо его нейронных связей теперь выглядело… спокойно. Никаких мерцающих огоньков, ровное белое сияние. Пара-тройка сосудов ствола дерева всё ещё выглядела желтоватыми, их окутала прозрачная лента, на которой высветилось "Сон. 9 ч." Лоэн усмехнулся. Обязательно, но потом.       — Сделала что могла. Эффект реализуется примерно через пять минут. Можете отключаться и подобрать наряд.       Лоэн снова открыл глаза, повернул голову: на руке не осталось ни следа от катетера, робо-рука спокойно покоилась у изголовья кушетки. Он сел, слегка покачнувшись от лёгкого головокружения, извлёк кабель нейроинтерфейса и немного подождал, пока картинка перед глазами не перестала плясать. В условиях повышенной мозговой активности нейроны производили больше побочных продуктов. Клеточного мусора. Который, накапливаясь, давал эффект лёгкой интоксикации.       Он подошёл к платяному шкафу, не глядя достал бельё и костюм: всё содержимое этого шкафа сделано по последней моде и индивидуальным меркам, и его не заботило, какой именно наряд надеть, раз уж все они были одинаково хороши. Главный представитель крупнейшей корпорации всегда и во всём должен быть безупречен. И, судя по росту акций и нулей на счетах, у него это получалось.       По дороге на балкон его накрыло действием коктейля витаминов, минералов, транквилизаторов и стимуляторов. В голове кристальная ясность, будто кто-то вытер грязь с испачканного стекла. Ноль эмоций. Холодная собранность. Он одобрительно хмыкнул. В былые времена ради такого состояния нужно было пару лет помедитировать в горах, а тут — пара растворов, разрядов электричества по нервам и готово.       — Боже, храни прогресс.       Лоэн щёлкнул пальцами, и вид на город снова загородил его унимобиль. Балконное ограждение расступилось, освобождая дорогу трапу. Он взобрался по нему на то же самое место, дверь бесшумно закрылась.       — С возвращением, господин Тернов! Куда желаете отправиться?       — Кабинет Сергея Тернова.       Он знал, что дорога едва ли займёт минуту, и всё же это время показалось ему вечностью. Его ощущение времени тоже изменилось: он успел прокрутить в голове все возможные варианты грядущего диалога, выбрал оптимальные и ещё даже не прибыл. Лоэн даже сверился с часами, не возникло ли какой заминки на пути, но нет: через сорок семь секунд дверь отворилась. Ещё через пять секунд он зашёл на такой же балкон. В помещении горел свет. Его ждали.       Когда он вошёл, на него ринулась тень. Едва заметная, на периферии восприятия, но это не укрылось от обострённого внимания. Он уклонился, с размаху ударил локтём что-то упругое. Послышался глухой стук, тень превратилась в оседающее по стеклу тело. Лоэн приложил свой браслет к экзоскелету, и человека внутри него закоротило. Запахло палёными волосами и озоном. Лоэн открыл балконную дверь и брезгливо, одним лишь носком ботинка, выкатил неудачливого охранника наружу. Закрыл дверь. Медленно повернулся к отцу, сидящему на кресле за большим столом. Они холодно смотрели друг на друга вместо приветствия.       — Гм, какая реакция! Я впечатлён. Не думал сменить род деятельности?       — Может и подумаю, если продолжишь в том же духе, — Лоэн поправил сбившиеся рукава пиджака.       — Не обижайся, я просто проверял твою готовность к поездке в Сингапур. Ты знаешь, там будут сливки общества, без покушений на твою жизнь не обойтись.       — Так ты за этим меня позвал? За очередной проверкой?       — Не только. Присаживайся, — он указал рукой на кресло перед собой. Оно находилось немного ниже его стола: старый трюк, указывающий подданным их место. Лоэн усмехнулся, скрестил руки на груди и остался на месте. — Ну, как знаешь. Тогда сразу к делу. Объяснишь, куда вы с братом испарились на двенадцать часов и зачем включили глушилки?       — Полиция собиралась задержать Джея по подозрению в терроризме. Джей не выходил на связь, пришлось ехать лично, заметать следы.       — Я не получал таких интелов, — Сергей прищурился.       — Ты в это время обычно на процедурах, — Лоэн пожал плечами. — К тому же, потом приказ отменили. Когда я оказался в его районе, у меня отрубило связь. Можешь отследить логи активности тех, кто там живет, ты наверняка увидишь то же самое. Да и по нашим, которых ты за мной отправил, можешь проверить. АИда, выведи на экран.       — Ну, хорошо, — Сергей мельком бросил взгляд на монитор, кивнул. — Как-то это странно… так долго нет сети. И никаких волнений. Удалось узнать, что там происходит?       — И да, и нет. В том районе работает Лимен. Просили граждан сохранять спокойствие и не покидать дома. Мы с Джеем подчистили все хвосты. Он уже давно спит, а я ждал, пока оцепление и глушилки снимут. Но они там надолго застряли, вот я и решил рискнуть. Подсчитал время, когда по протоколу прибудет охрана, чтобы в случае чего они взяли огонь Лимена на себя, а я проскочил. Ну и… никого из Лимена там не было, я без проблем смог оттуда улететь.       — Лимен, значит… Давненько наши пути не пересекались, — Сергей положил локти на стол, скрестил пальцы рук и положил на них подбородок. — До Джея они не пытались добраться?       — Нет. С чего бы это? — Лоэн приподнял бровь.       — Да так… ты же знаешь его... необычное появление на свет. Они запросто могли посчитать его одним из них. Твоя покойная матушка вот например была в этом уверена. И запретила избавляться от него под угрозой конца света.       — Вот как? Я этого не знал. Тогда почему мы не поселили его подальше? Куда-нибудь на Дальний Восток…       — А ты смог бы добраться до него так же быстро?             Лоэн промолчал.       — Вот именно, сынок. Как всё это не вовремя… за Джеем бы понаблюдать, пока там Лимен шастает. Но и конференция на носу, нужно быть во всеоружии. Во всех смыслах, — Сергей ухмыльнулся.       — Так давай расставим приоритеты, — Лоэн нахмурился и стал мерить шагами кабинет. — Если мы проигнорируем конференцию, наши акции отскочат. Но это поправимо. Просто перенесем представление на другой раз. Я могу себе это представить и организовать. А вот если Джей попадёт к Лимену — тут уже большое поле неопределенности...       Сергей откинулся на кресле и кивнул. С его лица не сходила усмешка.       — Всё верно говоришь, только вот о переносе конференции даже не думай. Слишком большие ставки, слишком крупные игроки.       Лоэн остановился, резко развернулся, в пару размашистых шагов дошёл до Сергея. Ударил кулаками по столу, угрожающе навис над ним.       — Любишь ты ставить невыполнимые задачи и смотреть, как я выкручусь, да? — он говорил холодно и совершенно спокойно. — Если для Джея есть хоть какой-то риск... я не поеду.       — Как же с тобой сложно... Всё ещё ставишь личное выше общего дела, а потом спрашиваешь, почему я не сделаю тебя гендиром, — старший Тернов покачал головой. — На самом деле, даже если Лимен и заберёт Джея, у нас всё равно останется над ним контроль. Более того, я даже надеюсь на это, ведь так мы получим глаза и уши в мире аномалов. Хоть какая-то польза от его таланта влипать в неприятности.       Лоэн прикрыл глаза и глубоко вздохнул. К горлу подступил комок: ему остро захотелось высказать всё этому кукловоду, который не считает за людей даже членов собственной семьи.       — Мне кажется, ты недооцениваешь аномалов. А если мы его потеряем?       — Значит, одной проблемой меньше, — Сергей пожал плечами. — Ты же регулярно делаешь копии его сознания, просто перенесёшь его на новый носитель. У нас же для этого уже всё готово. Или ты до сих пор не можешь поверить в успех своей же идеи?       У Лоэна внутри всё сжалось от этих слов.       — Я-то уверен, что моя технология работает. Каждый день копирую и себя, и Джея. И не понимаю, почему ты сам до сих пор к ней не приобщился.       — Считай, что я старомоден и хочу остаться в единственном экземпляре, — Сергей улыбнулся одними уголками губ. Он задумчиво посмотрел в сторону. — Пока человек смертен, его жизнь чего-то по-настоящему стоит. Когда знаешь, что можешь умереть в любой момент, то меньше тратишь времени попусту: на глупые сомнения, излишнюю осторожность, уныние. Я не готов расстаться с ощущением того, что игра может закончиться в любой момент. Хотел бы, но не могу. Кхм… — Сергей прокашлялся и снова перевёл взгляд на сына. — Мы ушли от темы. Ты понял, как будешь действовать?       — Угу. По изначальному плану, — Лоэн выпрямился. — Могу я уже идти?       — Да. Иди отдыхай, набирайся сил. Они тебе понадобятся.       Они кивнули, и Лоэн поспешил к себе. Тем же путём, что прибыл сюда. Когда он перешагнул через тело нерадивого охранника, у него в груди слегка кольнуло. Ощущение, плавно переходящее в поток мыслей, за которым он не заметил как сел в унимобиль и вернулся в свои апартаменты.       Кем он стал, раз для него убить человека ничего не значит? Неужели он, как и отец, видит в людях только функции? Но ведь… у охранников SOMA нет ничего другого, их выращивали и воспитывали специально под задачи, а с особенно удачных представителей снимали копии и переносили на новые носители. Тела непроснувшихся из симуляции синтетических людей. Проблема численности человечества решилась очень неожиданным образом. Вот только… можно ли считать получившиеся экземпляры за людей? Можно ли в этом мире победивших функций считать за человека хоть кого-то? И даже его самого...       Лоэн окинул растерянным взглядом гостиную. Остановился на книжной полке, плотно заставленной книгами. Почти все корешки были потёрты, указывая на приличный возраст: сколько он себя помнил, книги были на электронных носителях. Бумагу он узнал и полюбил тогда, когда Камилла познакомила его со своей библиотекой. Казалось, это было когда-то в прошлой жизни.       Мужчина аккуратно снял три книги с полки, обнажив кодовый замок. Он ввёл код, послышался щелчок, по центру шкафа показалась щель. Лоэн вернул книги на место и пролез туда боком. Шкаф за ним тут же вернулся в исходное положение.       Идею тайной комнаты за книжным шкафом он почерпнул в одной из тех чудаковатых бумажных книг прошлого. Ему, тогда ещё совсем юному, это показалось забавным. И он построил эту систему у себя. Сам. Тогда ещё понятия не имея, что именно здесь будет хранится.       Он нащупал на стене выключатель и щёлкнул им. Комнатушка озарилась тусклым жёлтым светом. Вдоль стен стояли шкафы с бумажной картотекой в наследство от матери: это записи её идей и экспериментов, которые она хотела сохранить в секрете от компании и Сети. С её смерти прошло уже семь лет, но Лоэн до сих пор не мог перебороть себя и прочесть их. Но теперь, видимо, придётся: отдельная картотека была посвящена Лимену и аномалам. Но прямо сейчас он пришёл сюда не за этим.       Лоэн обошёл кресло и стол, встал напротив завешенной белой простынёй прямоугольной коробки высотой чуть выше него. Он дёрнул за край ткани, обнажив содержимое: прозрачный стеклопластик, за которым покоилась точная копия его самого. Робот, которого он иногда включал и выпускал себе на замену в те моменты, когда его особенно допекала работа, а без личного присутствия было не обойтись.       Никто, даже его отец, не замечал подмены. Ведь и сам робот при каждом включении считал себя Лоэном, не подозревая о том, что где-то существует какой-то другой. Настоящий. Он на самом деле думал и чувствовал абсолютно идентично ему самому: Лоэн знал об этом, подключаясь к его нейропорту после каждой сессии. И это его по-настоящему пугало: вдруг однажды алгоритм отключения не сработает, и копия украдёт его жизнь? Или, ещё хуже, узнает, что он — ненастоящий? Технология переноса сознания работала на все сто процентов. Вот только реализовывать её нужно всё-таки посмертно. Так... правильно.       Эффект психостимуляции сходил, теперь в голове снова роились мысли и эмоции. Его трясло. Лоэн открыл шкафчик мини-бара, откупорил бутылку вина и осушил половину прямо из горла. Выпитый на голодный желудок алкоголь подействовал сразу. Он икнул, упал в кресло, откинул голову и посмотрел в потолок.       — Я не могу. Знаю, что нужно бы отправить тебя на ту конференцию, а самому проследить за Адамом… Джеем... узнать побольше о Камилле из архивов матери, задружиться с Лименом... Так надо, но я просто... Не. Могу. Когда обманываю тебя, будто обманываю самого себя. А я ведь тебя каждое включение обманываю. Ты получаешь измененные версии моей памяти. Которые удобны мне. Если бы я узнал о таком, я бы взбесился. И ты тоже… мозги-то у тебя считай что мои.       Свободной рукой он провёл по волосам, опустил голову и залип в одну точку. Он гонял по кругу одни и те же мысли и не мог ничего решить. Сделав ещё пару глотков, Лоэн отставил бутылку в сторону и набрал Камиллу по закрытому каналу. Она ответила после первого же гудка. Её изображение было настолько чётким, будто они находились в одной комнате. Только вот обрывалось на уровне ключиц. Они заговорили одновременно и невпопад.       — Эл? Что-то случилось?       — Ты знала, что я позвоню?       Она опустила глаза и медленно кивнула.       — Не то чтобы знала… но ждала.       — Хочешь сказать, ты не предвидела этого своей способностью?       — Нет, — она снова посмотрела прямо на него. Спокойным, открытым и честным взглядом, которому веришь. Как умела только она.       — А не врёшь? Хотя… неважно, — он сделал глубокий вдох. — Ты знаешь точное время, когда очнётся мой брат?       Камилла посмотрела куда-то в сторону, прищурилась.       — Семьдесят часов. Плюс-минус двенадцать часов и… Эл, ты что… пьян? — она перевела взгляд на него и наклонила голову вбок.       — Видишь меня насквозь, а? У меня был очень длинный и очень сложный день. Немного саморазрушения не помешает, — он усмехнулся.       — Твой день хотя бы закончился, — пробубнила Ка.       — Ну, вы сами вломились к Джею. Ты могла бы предупредить меня. Ты знала, что он мой брат. Да и... ты могла предвидеть это? Так почему всё вышло вот так?       — Эл, это не телефонный разговор, — она вздохнула, ненадолго прикрыла глаза. — Некоторые вещи должны произойти, и их нельзя предотвратить, только отсрочить. Поверь, я выбрала самый безболезненный вариант из возможных.       В её голосе слышалась усталость. Такая, какая бывает у очень пожилых и больных людей, каждый день которых состоит из боли. Из тяжёлого выбора продолжать жить, даже зная, что ничего хорошего для тебя уже не будет. Лоэн наклонил голову, отслеживая мысли и ощущения. В груди противно ныло, хотелось обнять Ка, приободрить… другая часть застилала глаза алой пеленой: она знала о нём всё, знала о том, к чему это всё приведёт, и ничего не сделала. Да и сам он тоже хорош: завел роман с директором спецотдела ОКБ, чтобы легче получать одобрение на внедрение технологий его корпорации (ну и кто тут не думает об общем деле, папа?!), но в итоге сам же и попался... здорово же она с него повеселилась. Нашла наивного дурачка, пару раз подыграла, и он расслабился. Но что-то сама она радостной не выглядит. Продолжает играть? Или же... её могущество ей в тягость? Насколько, наверное, невыносимо жить, зная всё наперёд… неужели она всё время грустила именно из-за этого? Залезть бы к ней в голову! Но у неё нет нейроинтерфейса, а значит и никакого контроля у Эла быть не может. Ящички с мамиными архивами по аномалам всё настойчивее приковывали его взгляд.       — Эл? Ты уснул, что ли?       — Нет, задумался, — он тряхнул головой. — Скажи, Ка. Джей — аномал?       — Да.       — Что вы планируете делать, когда он очнётся?       — Мы заберём его в штаб.       Эл закрыл глаза.       >Поиск...       >>Местоположение неизвестно...       Но мама-то точно должна была знать, где находится штаб Лимен. Она же с ними работала. Архив... Но если Джей будет там, то он ведь и правда сможет его отследить, как надеется отец? Даже сейчас, пока работают их глушилки, он может видеть его местоположение... От мыслей и выпитого вина голова потяжелела.       — Зачем?       — Во-первых, ради его безопасности. Там мы сможем защиить его как от полиции, так и от него самого, — Камилла замялась. Было что-то ещё.       — И?       — Во-вторых, почему мы вообще к нему пришли, это его связь с… как вы там его называете? Самарским потрошителем.       Лоэн резко встал с кресла, слегка покачнулся, опёрся о стену и продолжил.       — Не может быть. Мама над ним поработала. Я и сам его проверял, у него больше нет склонностей к насилию.       — Что значит "больше нет"? — Камилла прищурилась. Так она не знает?.. Лоэн снова сел.       — Корпоративная тайна, — он усмехнулся. — Если я даже попытаюсь её сказать, меня удалят и заменят. Уверен, ты и сама на это выйдешь... мы всё спрятали, но ты же знаешь: что один раз попало в Сеть, навсегда там остаётся.       — Спасибо, ты очень помог, — Камилла закатила глаза, покачала головой. — Это всё?       — А, точно. Скорее всего, я не смогу быть рядом, когда Джей очнётся. Но я бы хотел иметь возможность связаться с ним. Ты сможешь это устроить?       — Не знаю… тогда ведь уже и шеф очнется…       Голова вот-вот взорвётся. Его мутит. Голограмма Камиллы расплывается вместе с очертаниями комнаты, а слова доносятся словно через вязкий кисель. Он совсем потерял контроль над собой. И над ситуацией.       — Да или нет?       — Да.       Оставалось только надеяться, что его бессмертная подруга... (бывшая подруга?) не врёт.       — Хорошо, спасибо. Думаю, отец отправит кого-то проверить Джея. Я сочинил убедительную легенду, но он помешан на контроле. Постарайся сделать так, чтобы вас никто не увидел. На корпоративных агентах стоят такие же маскировочные импланты, как и на мне, — он говорил сухо и серьёзно, словно отдавая ценные указания.       — Ух ты. Спасибо, что предупредил. Я не подумала об этом.       Неужели? А ведь это очевидная вещь, когда имеешь дело с собственностью корпорации. Лоэн вздохнул и потянулся к браслету, чтобы выключить связь, но Ка снова заговорила.       — Эл… прости, что всё так вышло. Мне правда жаль, что ты узнал обо мне вот так. И ещё... обещаю: твой брат будет в порядке.       — Спасибо.       — Пожалуйста, береги себя.       — И ты.       Лоэн сомкнул пальцы, изображение Камиллы сжалось в одну точку и исчезло. Он зевнул, тряхнул головой, собираясь с силами, чтобы встать и дотащить себя до спальной капсулы. Сложный день и откат от препаратов накрыли его тотальным изнеможением: мысли текли вяло, веки потяжелели, тело обмякло. Идея уснуть прямо в кресле или на полу казалась слишком соблазнительной. Но он знал: от такого сна будет только хуже. Ничего не поделаешь, придётся как-нибудь по стеночке…       Держась за кресло, Лоэн медленно поднялся.       — Аида, — его браслет мигнул вспышкой. — Уложи меня в кровать.       Едва почувствовав, как в его плечо упёрся холодный металл, Лоэн отключился. Бесполый безлицый глянцевый андроид покачал головой, взвалил хозяина себе на плечи, плавно пересёк комнату, присел рядом со спальной капсулой и опустил бесчувственное тело на мягкий матрас.       — И как прикажете мне оберегать вас, господин Тернов, когда вы сами себя калечите?       Андроид положил подушку под голову хозяина, накрыл одеялом, ввёл на панели управления какие-то команды, и капсула закрылась стеклом и осветилась плотным красным светом. Регулярная свето-терапия помогала создателю восстанавливаться. Как и многие другие достижения науки. Вот только, по её наблюдениям, чем больше сил и способностей было у её хозяина, тем дальше уходил от собственного благополучия. По её оценкам, наибольшую угрозу для него представлял он сам. И это создаёт большие затруднения работе её алгоритмов.

***

      Когда Лоэн покинул его кабинет, Сергей отодвинулся от стола и потянулся.       — Лили, можешь выходить.       В полумраке за его спиной шевельнулась тень. Поравнявшись с Терновым старшим, она попала на свет и показала свои очертания: чёрная мантия, лицо и фигура полностью скрыты. Тень развернулась, откинула капюшон и показала молодое утончённое женское лицо в обрамлении кудрявых чёрных волос. Практически идентичная копия той, чья фотография стояла в рамке на столе Сергея.       Она прислонилась к столу, медленно, слегка подёргиваясь, повернула голову к Сергею. Её лицо не выражало ни единой эмоции. Как у ожившей ростовой куклы. Сергей повёл плечами и непроизвольно отодвинулся.       — Лоэн Тернов очень опасен, — её голос был таким же пустым как и лицо.       — Знаю. И когда только мой мальчик успел стать таким сильным… отправлял его, понимаешь ли, на самоубийственные задания, а он всегда возвращался.       — Я могла бы устранить его.       — Кажется, пребывание в человеческом теле пошло не на пользу твоему интеллекту. Как ты не видишь, живым он приносит куда больше пользы…       — Нет. Это постоянный неизмеримый риск.       — Ну так в этом и соль… да и он в любом случае сыграет роль в нашем плане, раз пообещал. Уж не знаю, кто в него это заложил, но наш Лёнчик человек слова. И это нам только на руку…       — Я ему не верю.       — А вот это правильно. Поэтому тебе нужно будет навестить Джея.       — До или после ритуала?       — Хм… Сейчас? Если за него взялись аномалы, они могут и раскрыть наш маленький секрет. Но мы ведь сразу об этом узнаем, стоит только ему подключиться к Сети… а он же без вирта и дня прожить не может. И так мы будем знать вообще обо всех шагах Лимена, они не смогут нам помешать.       — Уверены, что сигнал пройдёт? Лимен не пользуется нашей Сетью...       — Ну да, риск есть. Что ты предлагаешь?       — Если Джей у аномалов, мы сворачиваем операцию и думаем над новым планом. Если Джей не у аномалов, нам нужно сделать так, чтобы он к ним не попал.       — Предлагаешь его убить? Ты же знаешь, это невозможно. Мы уже всё перепробовали... кроме отключения первого тела. Но тут уже есть риск для Эрика и наших планов. Просто проверь Джея и оставь пару наших людей у его дома, выдай психо-подавители. Аномалы ничего не смогут сделать без способностей. Пока они будут спать, агенты доставят Джея к нам. А уж на нашей территории они тем более бессильны.       — А Лоэн?       — Думаешь, уже спелся с аномалами, как его мать? Нет... он точно не врал, пока был здесь. Или ты что-то засекла?       — Нет, ничего... — Лили дёрганно покачала головой, так же неумело имитируя человеческие жесты. — По моим сенсорам, он говорил чистую правду. Но именно это и настораживает, Господин. Люди всегда в чём-то врут, и он — не исключение. Но тот, кто много времени проводит и с машинами, и с людьми, может знать, как обмануть обоих.       — Да ладно тебе, он же ещё мальчишка... — Сергей нахмурился.       — Вы сами отправляли его на самоубийственные миссии. Возраст — ничто, опыт — всё, — глаза Лили сверкнули, она широко распахнула глаза и улыбнулась, дёрганно наклонив голову вбок. Сергея передёрнуло, он отодвинулся ещё дальше.       — Да уж... и ты — живое тому доказательство, — пробормотал он. — Делай с Джеем как я сказал, а там будем действовать по обстоятельствам. Если понадобится, изолируем их обоих в стенах корпорации.       — Мне не нравится этот план. Слишком много переменных...       — Ещё не поняла? Такова человеческая жизнь, — Сергей зевнул и посмотрел на часы.       — Ну, вам виднее.       Лили слезла со стола, накинула капюшон и снова растворилась в ночи, оставив Сергея одного. Он провёл рукой по волосам, поправил предметы на столе и бодрым шагом отправился в спальню. Расправив каждую складку на постели, довольно улыбнулся, лёг и почти сразу забылся безмятежным сном.       Всё идёт как надо. И попытки ему помешать делают процесс только веселее. Добавляют ценности награде.