Неосферату

      Изображение Лоэна погасло, и Камилла глубоко вздохнула. Он выглядел действительно плохо и так на себя непохоже, что ей хотелось выть и биться головой об стену от собственной ничтожности. Пятьсот лет, ума нет.       Вся эта ситуация насмехалась над ней. Камилла знала о ловушке Джея, но просто понадеялась, что им повезёт: в видениях они чаще всего спокойно заходили через дверь. Но в реальности телепорт отработал напрямую из одной квартиры в другую. И она поняла это тогда, когда процесс было уже не остановить. Её это злило до тряски. Она могла предвидеть все варианты развития событий. Но! если упускала хотя бы одну деталь, всё шло по звезде. Не хватало ей мощностей человеческой биологии, чтобы использовать способность на всю катушку. И толку от неё?.. Ка уронила голову на стол и закрыла её руками. Металлическая поверхность очень кстати холодила лоб.       Бесило ещё и то, что в её доступе был персональный компьютер Волкова со всеми аккаунтами, но там она не могла ничего найти. Никакой личной информации, только рабочие вопросы. Программы для записи звука, видео, текста, чаты, контракты, криптовалютные счета, подарки. Между артефактами насыщенной сетевой жизни сновали ИИ-агенты, а когда сам Джей подключался к сети, то занимал роль оператора этого оркестра нейронок. Или выгружал тексты, мелодии и образы из своей головы для генерации нового хита.       Обычная жизнь успешного стримера. Такая, образцово-показательная, можно в учебники по блоговедению включать. Да только вот в сети он бывал от силы пару часов. Немыслимо даже для обычного человека, а уж для его сетевого веса по-до-зри-тель-но.       Допустим, в сети ему реально интересно, но чем же таким он занимался в оффлайне? В стену смотрел? Ага, конечно. И в этом неоново-диодном освещении представлял себя в каком-нибудь модном клубе. Рок-стар же всё-таки.       — Джей Волков, — пробормотала она себе под нос. — Человек-загадка… но не для меня.       Она потянулась, крутанулась на стуле и окинула взглядом комнату, задерживаясь на каждой вещи. Считывала память предметов. Вот Джей полулежит на кресле, со скучающим видом перелистывая вкладки на мониторах. Вот он подбирает аккорды на синтезаторе, кивает головой в такт. Вот он крутится перед камерой для захвата движений на клип. Вот он озвучивает рассказы, романы, анимации, фильмы и игры. Да… с таким природно-глубоким голосом, живыми интонациями и мелодичностью отмалчиваться было бы преступлением против человечества. Когда она слышала его отыгрыши и пение, у неё по всему телу бежали мурашки, сердце билось чаще, а на глаза наворачивались слёзы. И хотелось ещё.       Слушать до бесконечности, качаться на этих волнах бескрайнего глубокого океана и чувствовать себя такой живой… как возможно одним лишь голосом пробудить такой шквал ощущений?       Когда мониторы и камеры были выключены, он снимал маски и с кайфом дышал дышал носом. Намордники делали его лицо безобразным и угрожающим. А вот без них он оказался ещё и красивым. Нет, даже совершенным. Это… смущает. Чувствуешь себя серой куропаткой на фоне роскошного павлина. Точно так же у неё было и с Лоэном поначалу. На этом сходства заканчиваются: Эл активно использует внешность в своих целях, а Джей прячется ото всех включая самого себя.       И кстати о различиях: биополе-то у них уж слишком разное для братьев! Тут точно не обошлось без экспериментов Терновой. Как же сильно на Камиллу надавили власти под ручку с корпорациями, чтобы ОКБ разрешило генетическое редактирование человека… Она в итоге согласилась, но с ограничениями. И угадайте что? На “своих” никакие ограничения не распространялись. И теперь эти ГМО-люди только и делают, что себе проблемы создают. Да и всем вокруг тоже.       Но было в Джее что-то ещё помимо совершенства… одно и то же нейтральное выражение лица. Будто неподвижная маска. Да и двигался он неловко, то и дело спотыкался и задевал предметы, словно не мог оценить габариты собственного тела. Такое обычно бывает у андроидов до калибровки. Но он ведь — человек. Так почему…       Её бросило в жар. В ушах звенит. По всему телу бегут мурашки. Очертания комнаты размываются и двоятся. Дыхание сбивается как от удара в солнечное сплетение. Сердце колет и останавливается. Она сжимает дрожащие пальцы в кулак и бьёт себя по грудине.       — Ну же… — прохрипела Ка. От плывущей картинки перед глазами её тошнило. Она ударила себя сильнее… и шумно втянула ртом воздух. Сердце застучало часто и сильно, картинка наконец перестала плыть. Звон в ушах перерос в тихий гул. А вот дрожь осталась.       — Ка, ты тоже это чувствуешь? — услышала она знакомый голос. Приглушенный как под толщей воды.       Перед ней возникла голограмма встревоженной Насти во весь рост. Картинка дёргалась и отставала от звука. Скривившись, Камилла жестом прибавила звук и обрезала проекцию Насти по пояс. Картинка стала плавнее.       — Ага.       — У тебя были видения?       — Пока нет.       — Ну так вызови их, мать твою! Давай уже работать на опережение…       — Насть, — Камилла глубоко вздохнула и включила фирменный тон для умственно-отсталых. — Не учи меня работать. Сейчас вы с Пашей спуститесь в банк крови, распределите препарат Клая по самым опытным и стабильным сотрудникам, составите рабочие патрули по всему миру и будете приземлять тех, у кого отлетит крыша.       Камилла прикрыла глаза и потерла пальцами виски.       — Вот дерьмо. Всё настолько плохо? Так может, ты в штаб, а Клая я поохраняю?       — Я жду гостя, и ему нужен особый приём. Потом посмотрим по ситуации.       — Брр, говоришь прям как Клай, — Настя поежилась. — А ты точно потянешь? Аномалия-то вон какая сильная, аж кишки наружу просятся.       — Да всё нормально, я же вижу будущее. Со мной ничего не будет… если только я сама не захочу, — Камилла игриво усмехнулась, в глазах заплясали огоньки. Она тут же одёрнула себя. — Но в рабочих вопросах это исключено.       — Ох, подруга… я знаю, какая ты невъебенная, но у меня всё равно дрянное предчувствие.       — Блин, Насть. Ты реально будешь только мешать.       — Обидно вообще-то, — Настя поджала губы. — А я ведь правда волнуюсь…       — Боже, ЛАДНО, — Камилла закатила глаза. — Буду отправлять отчёт в реальном времени. Довольна?       — Только не забудь! Полчаса молчания — я считаю тебя мёртвой и занимаю твоё место.       — Сучка.       Настя отправила ей воздушный поцелуй и отключилась.       Камилла провела пальцами по левому предплечью, словно расстегнула невидимую молнию. Рука обнажилась по локоть. Опавшие куски ткани туго повязала на пару сантиметров выше сгиба. Из набедренной сумки достала пробирку с красной вязкой жидкостью. Следом показался стальной кругляшок, похожий на жука-скарабея. С чпокающим звуком открыла пробирку. В нос ударил запах железа.       Ка наклонила пробирку, и та оставила густую кровавую каплю на большом пальце. Ка положила жучка рядом. Соприкоснувшись с краем капли, механизм пришел в движение: у жучка выросли лапки, вспыхнули глаза зеленым светом, просветили её руку, обозначив синие дорожки вен. Жучок выпустил заострённое жало, Камилла подставила ему пробирку. Он высосал её содержимое. Плавно поднялся по руке. Добравшись до вены на локте, он проткнул её, распластался брюшком по руке и плотно обхватил ножками.       Наблюдая за его действиями, Камилла не почувствовала укола. Но когда препарат подействовал… её бросило в жар, живот скрутило в узел, а голову пронзило такой болью, будто в череп вбили кол.       Она присела в углу между столом и стеной и видела всю комнату. Беспорядок после Насти с Пашей, неподвижные тела на кровати… а гость их должен был видеть только одно тело. Ничего постороннего. Ни намёка на их присутствие.       Сейчас поколдуем. Как там учил Клай?..       Она вытащила тот вариант настоящего, где Лимен не пришел за Джеем, и тот крепко спал. Она наложила эту картинку поверх реальности — вошедший будет видеть и чувствовать именно её. Как и сама Камилла. Правда, недолго: усиление от крови длится максимум час, пока работает жучок её. А кровь шефа… вызывает изжогу всего тела, расплавляет внутренности и кожу, будто горишь заживо на костре.       Восприятие Камиллы раскололось: она видела две реальности сразу, и из-за этого картинка подергивалась рябью. Нужно сосредоточиться на одном срезе реальности и только на нём. Держась за стол, Камилла медленно поднялась, подошла к спящему Джею, прищурилась. Кого же он ей так сильно напоминает? Тернову — да, но не только. Раз уж эта мысль не давала ей покоя, она точно важна. Камилла кусала губы и хмурилась: ответ был совсем рядом, но прямо сейчас ускользал.       Ей осталось последнее приготовление: убедиться, что их гость не сможет её увидеть. Только в этой чёртовой квартире не было ни единой отражающей поверхности, всё матовое. Почесав голову, она вернулась из спальни в студию и посмотрела в глазок камеры. В нём отражалась только пустая стримерная, без Камиллы, как бы она ни двигалась. Уголки губ приподнялись: иллюзия работает. Уже что-то.       Она прижалась к дверному проёму спальни и расфокусировала взгляд. Мышцы напряжены, внутренности кипят и бурлят в адском котле, в груди противно ноет, пальцы рук стучат по бедрам. В полнейшей тишине биение сердца кажется оглушительным. Вдох, выдох…       Створки входной двери разъехались. Камилла повернула голову и попыталась рассмотреть вошедшего. Мантия с капюшоном надёжно закрывала фигуру, а противогаз — лицо. Ка почувствовала дежавю: где-то она видела точно такой же силуэт…       Господи.       Это же… Босс их потрошителя, которого он принимал за саму Смерть. Камилла видела эту тень при реконструкции каждого убийства. Та же ширина плеч, плавная бесшумная походка, подавляющая и голодная энергетика… Камилла многое пережила за пять веков, но с таким парализующим ужасом столкнулась первый раз. Всё её тело сжалось в тугой кокон. Липкая паутина страха сковывает конечности, паук крадется к ней и вот-вот выпустит яд. Не спрятаться, не убежать. Замереть и молиться.       Фигура остановилась в паре шагов от спальни. Сняла противогаз, он уменьшился и исчез в складках мантии. Теперь Камилла увидела лицо. Её ноги подкосились: Тернова собственной персоной?! Невозможно… Но ведь… Если только…       Присмотревшись, Камилла заметила отличия.       Не Тернова. Как же близко... Если вытянет руку, сможет коснуться. И умрёт… Леденящая бездна уже разинула пасть и холодила затылок. Камилла зажала рот ладонью. Дрожащими мокрыми пальцами нащупала трекер в кармане. Он выскальзывал. Ка тихо и медленно вытерла ладонь о бедро. Попробовала ещё раз. Трекер в руке. Не-Тернова поравнялась с ней. Камилла напрягла пальцы и коснулась мантии гостьи. Трекер зацепился. Чужой капюшон задел щёку. Тело будто вывернули наизнанку и пустили ток по оголенным нервам.       Ка зажмурилась и молилась.       Меня здесь нет… проходи и не оборачивайся… умоляю просто уходи… я так хочу жить… я столько ещё могу сделать… пожалуйста мир позволь мне остаться… я спасу столько жизней сколько смогу… скажу близким как я их люблю… дай мне хотя бы эту возможность…       Гостья прошла мимо.       Камилла вспотела насквозь, дрожь не унималась. Ватные ноги едва держали. Во рту пересохло. Удары сердца отдавались в висках. Но теперь она хотя бы могла дышать.       Кем бы ни была гостья, она дьявольски сильна. Чудо, что она не заметила наложения реальностей и не поджарила Камиллу на месте. За все пятьсот лет она ещё не была так близко к смерти. Зато у них появился реальный шанс обезвредить культистов. Понять бы ещё, как они связаны с корпорацией…       Культистка склонилась над Джеем, подключила провод к разъёму на его затылке. Тот резко открыл глаза, перехватил её руку в перчатке, но было поздно... Послышался электрический разряд. Его тело выгнулось дугой в конвульсии, из горла вырвался булькающий крик, изо рта пошла пена. Кисть гостьи хрустнула в тисках его спазмированных пальцев, лицо исказила гримаса боли, удивления и… наслаждения?       Когда тело Джея обмякло, она запрокинула голову и расхохоталась, совершенно игнорируя сломанную руку.       Не убила, просто вырубила. А радости-то сколько.       Отсмеявшись, гостья утерла здоровой рукой слёзы.       — Странно, что нейропаралитик не сработал, когда я вошла без стука… но так даже интереснее. Спи крепко, братик, — её голос скрипел робо-помехами. Она сомкнула распахнутые веки Джея, поцеловала в лоб и ушла тем же путём, что и вошла.       Что это вообще такое было нахуй?.. Робот с биополем аномала? Что они такое творят в лабораториях? А Лоэн? Он тоже в этом замешан?       Блять, голова раскалывается…       Входная дверь закрылась, Камилла сползла по дверному косяку. Вернула реальность на место. Её била мелкая дрожь, из носа текла дорожка крови. Она вытерла её тыльной стороной руки. Кроваво-красный развод контрастировал на фоне серо-зеленой кожи. Она смотрела перед собой стеклянным взглядом. Нужно вернуть контроль. Срочно.       В локте тянущей болью свело мышцы: паучок достал иглу из её вены. Прокалил его синим пламенем, вобрал в себя, дошёл до её раскрытой ладони и свернулся обратно в приплюснутую сферу. Металлическая тяжесть в руке вернула ей ощущение реальности. Ка тряхнула головой, повела плечами, покрутила шарик в руке и бережно убрала в подсумок.       — Пиздец семейка...       Камилла открыла подсумок и достала флягу с логотипом Лимена: гравированный знак бесконечности в круге. Бесконечность — вечная жизнь, это всем понятно. А вот круг… Клай веселился, когда наблюдал за перепалками сотрудников: старая гвардия видела в круге ограниченность способностей, новичкам же в круге чудился символ планеты, которую они охраняли от культистов и нестабильных аномалий. Клай говорил, что обе версии верны. А потом шёпотом признавался, что вообще никаких смыслов не закладывал при создании логотипа: он просто “так видел”.       Камилла отвинтила крышку фляги, в нос ударил запах спирта и трав. Клай заверял, что это волшебный эликсир, берущий начало аж из Средневековой Германии, хотя на самом деле это был обычный Jägermeister… и всё-таки доля правды была: этот напиток единственное, что вызывает в аномалах опьянение и даже похмелье. Каждому новобранцу после окончания обучения устраивали эпичную попойку, которую Клай загадочно называл “Испытание травами”. Камилла улыбнулась. Вот же старый чёрт.       — Твоё здоровье, Командор, — она отсалютовала флягой. Сделав пару глотков, посмаковала напиток во рту. Взбодрилась от того, как он обжёг её внутренности и тут же согрел. Кожу лица защипало, тепло разлилось по телу. Дрожь прекратилась. Убрав флягу обратно, она активировала коммуникатор. Пятьдесят непрочитанных сообщений одного содержания. И все от Насти. >>> РОДРИГЕЗ ГДЕ ТЫ >>> ТЫ ЖИВА? >>> ОТВЕТЬ!       Камилла посмотрела на время. Оу щит, она же обещала быть на связи, а молчала уже 80 минут. >>> Я в порядке. Скоро приготовлю отчёт. Как у вас дела? >>> Отлично! Паша ширнулся кровью шефа, накрафтил стабилизаторов и разослал всем патрулям. Правда, потом его жахнул инсульт. Откисает теперь в лазарете. Особо буйных мы изолировали. Все беспорядки предотвращены. Вообще никто не пострадал, прикинь! Вот так мы и должны работать!       Камилла ответила смайликом, свернула диалог и решила принять душ. Впервые за долгое время ей было настолько страшно, что она даже вспотела, и теперь едкий запах тела её раздражал, напоминал о пережитом ужасе, возвращал те ощущения могильного холода на затылке… Брр.       Встрепенувшись, она дошла до душевой, скинула одежду, зашла в кабину. Струи горячей воды размягчали мышечный панцирь, успокаивали сердце и возвращали ясность. Выстраивались варианты событий. Обозначался план: отследить и устранить культистов, покопаться в прошлом Джея… вот только в каком порядке? После пережитого ей сильно не хотелось ещё хоть раз встречаться с Не-Терновой без Клая… шансы текущего состава Лимен помешать им крайне малы. У каждого воскрешённого абсолютная уязвимость к некромагии, они просто не могут сосуществовать вместе. Что, если… эта реальность породила таких кошмарных аномалов по их души? Но ведь культисты убивают только смертных… пока?       Погруженная вглубь себя, Камилла машинально оделась и стала нарезать круги по кабинету Джея.       — Твою мать, отчёт! — она хлопнула себя по лбу, упала в кресло и принялась надиктовывать сообщение. Закончив обработку речи, алгоритм выдал саммари рассказа и прикрепил разветвленную майнд-карту. Бегло пробежав глазами, Камилла отправила отчёт и откинулась на спинку кресла.       Голову сдавливает так, будто кто-то пытаеся тисками расколоть скорлупу и достать орешек. Может, ну его, прошлое Джея, раз они теперь могут выйти на культистов? А если они засекут слежку… Джей… прошлое… похож… ключ… мысли текли вяло, веки не открывались. Камилла зевнула, закрыла глаза и обмякла в кресле.       Сначала ты слишком много на себя берёшь, а потом расплачиваешься с телом по счетам. Будь ты хоть трижды бессмертным с самыми крутыми способностями, законы этого мира ничего не дают просто так. Что людям, что технологиям, что роботам. Наверное, где-то на бэкенде реальности ограничения прописаны наряду с законами физики.       Тревога не дала ей уснуть. Прямо сейчас она упускает что-то важное, и оно лежит прямо у неё под носом, покусывает извилины, превращает мягкое кресло в иголки.       Камилла встала, зевнула, потянулась до хруста в спине. Выдвинула ящики стола — провода, модули, кольца, пирсинги, браслеты, цепи, ошейники, маски… и куда ему столько, если он не выходит из дома? Она сонастроилась с парой-тройкой украшений: ну да, он надевал их на стримы, интервью и на записи клипов.       Пока Сеть бурлила, он сидел в этом самом кресле и смотрел, как другие проживали его жизнь. От имени SCAR организовывали протесты и концерты. Влюблялись, бунтовали, сбегали от полиции, взламывали сервера корпораций. А он просто сидел тут, оставлял лайки и комментарии. В одних и тех же декорациях, где не было ни дня, ни ночи, в одной и той же одежде из стандартного набора. Человек умер заживо и просто исполнял алгоритм. Герой своего времени… Такой востребованный по всему миру. И такой экзистенциально-одинокий. Вдоль позвоночника побежали мурашки.       Камилла принялась задвигать ящики, но в тёмном углу блеснула знакомая вещица: кольцо из белого золота с печаткой в виде буквы “Т”, сотканной из двойной спирали. Точно такое же было у Лоэна. Она покрутила кольцо в пальцах и даже надела его. Ничего не произошло. Память вещи молчала: мало того, что ей очень давно не пользовались, о ней будто хотели забыть. Если это кольцо и есть ключ, то замок явно не здесь.       — Что ещё я не проверила… — протянула она, прищурившись. Ка вернулась в спальню и заметила большой платяной шкаф. Нахмурилась. Он же не носил натуральные вещи, так и зачем… открыла створки и тут же закрыла.       Там покоились био-идентичные секс-роботы: мужской и женский. Совершенные, симметричные, собраны по золотым стандартам желаний и фантазий. Их использовали настолько часто, что они буквально сами читались, абсолютно без усилий с её стороны.       Вот такой ты, значит, двуличный: поёшь о настоящих отношениях, а сам трусливо развлекаешься с секс-ботами… и кого же ты себе там представляешь, интересно? Руки зудели от того, как снова хотелось открыть дверцу и прочитать этих роботов. Это будет ужасно-аморальное нарушение частной жизни. Но там могут быть и подсказки по реальному прошлому Джея и связи с Некромантом. И там же он мог безнаказанно воплощать самые грязные фантазии… ну и как такой клад упустить?       Камилла огляделась. Никто не узнает, если она посмотрит одним глазком…       — Ты — старая извращенка, — пробормотала она, выдохнула и рывком открыла шкаф. От обилия хлынувших образов у неё перехватило дыхание.       Память секс-роботов раскрылась перед ней богатой палитрой телесной библиотеки. Образы, ритмы дыхания, микродвижения мышц, колебания голосов… Камилла почувствовала, как её собственное тело откликается на этот ритм раньше, чем разум успевает возразить, и внутри неё поднялась волна тепла. К лицу прилил жар, сердце затрепетало, низ живота стянуло.       Они были там вдвоем — Джей и Эл — и весь мир состоял только из их ощущений. Как они гладят друг друга по лицу, шее, груди, животу, члену. Как соприкасаются губами, как покрывают тела друг друга поцелуями и нежными покусываниями. Как тихие стоны вырываются из приоткрытого рта, как выгибается шея и спина, как кожа покрывается мурашками и мелко дрожат мышцы, блестящие от пота… она утонула в потоке чувственности и хотела остаться там навечно.       — Блять, — Камилла часто дышит и отводит взгляд. Как же стыдно за это подглядывание. За то, что она не может остановиться. За то, как это восполняет её психический ресурс. Ладно, ещё чуть-чуть…       Теперь с ней заговорил женский секс-бот. В видениях Джея он превращался в смутно-знакомую блондинку с роскошной грудью и бёдрами, всё время с ярким макияжем и в чёрной коже. Их близость отличалась: они с голодом набрасывались друг на друга, сбивали предметы, громко стонали, оттягивали друг друга за волосы, оставляли следы от укусов и ногтей. Чистая, сшибаюшая с ног страсть. С его губ срывалось “Эми” или “Аманда”. Запомнили…       И, конечно, у них всё прекрасно получалось втроём. Вот же…       Камилла сглотнула и захлопнула створки шкафа. Её переполняла энергия: волны электричества пронизывали тело от макушки до кончиков пальцев. Набухшие соски покалывали от соприкосновения с тканью комбинезона, внизу живота надсадно ныло, лицо и уши горели, голова кружилась. Она оперлась о дверцы шкафа и часто дышала, пытаясь унять вихрь ощущений. Чужая нежность и страсть постепенно оседали внутри неё теплым пеплом. Вдох, выдох.       Знал ли Эл о фантазиях так называемого брата? О да. За годы отношений она выучила его особую тактильность и мимику, и тут было стопроцентное попадание, такие детали невозможно угадать настолько точно. Их возможно только пережить. Как пронзительный взгляд его голубых глаз изучал реакции тела на прикосновения, то едва ощутимые до щекотки, то сильные до хруста рёбер, как он склонялся над шеей и вдыхал запах тела, как… Ух, твою мать. Как же она по нему соскучилась. А ведь этого может больше не повториться. Эта мысль согнала всё возбуждение и прочистила мозги. Камилла прокашлялась.       Так, а кто такая блондинка? Где она могла её видеть? Ка скопировала из памяти бота визуальный образ Аманды и запустила поиск совпадений по лицам. Постучала пальцами по покрытию шкафа, вздохнула и отстранилась.       Клай и Джей всё так же неподвижно лежали на кровати. Биополя не было у обоих. Да… душой-то они находятся далеко отсюда.       Она приложила к маске Джея одно из устройств Паши, маска отпала, превратилась в чёрный желеобразный квадрат и скатилась по его щеке на кровать. Ну и зачем ты это сделала? Он же будет психовать, когда проснётся… Ка подобрала кусок и потянулась к его лицу, но замерла.       Вот оно.       То, что всё время было на поверхности и ускользало от неё, пока на Джее была маска.       Она отшатнулась.       Когда Джей и Клай лежали рядом, их сходство бросалось в глаза. Углы челюсти, форма носа и ушей… Камилла протёрла глаза руками, проморгалась, посмотрела ещё раз. Вывела портрет Терновой. Смоделировала из неё мужчину. Форма губ, бровей и глаз были у Джея от неё. Господи…       Пальцы рук похолодели и едва слушались, но она смогла сделать пару жестов на ещё одно моделирование из наложения фотографий Клая и Терновой. Из девяти фотографий мужчин, едва отличимых друг от друга, с одной на неё смотрел Джей. Быть такого не может. Потому что просто не может быть. Аномалы бесплодны, фертильность — свойство живого, а к живым их можно отнести с натяжкой. Это знает каждый.       Двойная спираль на гербе Терновых… ДНК. Неужели Елизавета нашла способ стабилизировать их ДНК и отредактировать её?       Камиллу прошиб холодный пот. Терновой удалось сделать ребёнка от аномала, да ещё и от Клая, а они все дружно об этом не знали… сколько ему там исполнилось… тридцать лет?!       А знал ли сам Клай? А как ей вообще удалось? И какие у него проявятся способности после воскрешения? Знает ли об этом Эл? Не та ли это корпоративная тайна, о которой он упомянул? А есть ли у Сомы ещё такие экземпляры?       Камилла села на пол и уронила голову на руки. Бесконечный рой вопросов, на которые у неё нет ответов.       — А ты чего тут отдыхаешь, я не поняла?       Камилла подпрыгнула, кувыркнулась и схватила пистолет. Всего лишь Настя… Ка выдохнула, убрала пистолет в кобуру и медленно, держась за стену, поднялась. Голова кружилась, в глазах темнело.       — Ты… давно здесь? — прохрипела она и прокашлялась. Ещё и в горле пересохло. Настя скинула высокий походный рюкзак со спины, покопалась в нём и бросила Ка поллитровую бутылку воды. Камилла поймала её, жадно присосалась к горлышку и выпила всю до дна. Вода была сладко-солёной. Электролиты… она о них совсем забыла.       — Только пришла. Принесла вот твой заказ для наших мальчиков. Да и после твоего отчёта как-то… — Настя опустила глаза и добавила уже тише. — Подумала, что тебе нужна компания.       — Спасибо. Ты реально вовремя. Я снова могу думать… — Ка покосилась на Джея с Клаем. Не приглючилось. Всё ещё похожи…       Её обхватили чьи-то руки, тело окутало приятное человеческое тепло, а до носа дошёл пряный аромат чёрной орхидеи, специй и пачули. Услышала шмыг носом. Несколько раз моргнула. Настя что… плачет?       — Ты чего это?       — Больше н-н-иког-гда так н-не делай, — голос Насти срывался, грудная клетка дрожала. Она крепко обнимала Камиллу, и Камилла мягко приобняла её в ответ. Вздохнула.       — Эй. Тшш. Всё же хорошо.       Ка гладила её по спине, пока Настя не прекратила вздрагивать. Как-то у неё получалось плакать без слёз. А вот у Камиллы — не выходило и так. Наверное, и у плача есть лимит на одного человека, и свой она исчерпала. Насте же это только предстоит… с её перерождения прошло всего семь лет.       Браслет пикнул новым сообщением: найдено совпадение. Аманда Готье. Дочь Сэма Готье, капитана полиции. Семь лет как считается мёртвой.       Дело удалено из всех баз данных.       Семь лет с воскрешения Насти. Её убили. Похороны и муки совести перед её отцом, что так и не смог смириться с этой утратой… Камилла широко распахнула глаза и резко отстранилась.       — Оставляю их на тебя. Мне срочно нужно повидаться с Готье: он знает о Джее что-то важное, — Камилла покопалась в подсумке и достала переливающуюся чёрную материю.       — Я пойду с тобой, — Настя схватилась за лоскут. Он угрожающе натянулся между ними.       — Я очень ценю твою заботу, но подумай сама: уж от Готье-то мне ничего не грозит! Да и этих двоих нельзя оставлять без присмотра… — она глянула на Джея с Клаем, покачала головой. — Ты же знаешь, я иногда ошибаюсь в прогнозах. Могут и раньше очнуться.       Настя смотрела на неё, прищурив глаза и поджав губы. Отпустила переливающуюся ткань.       — Ты что-то не договариваешь, — она вздохнула.       — Так надо. Правда.       — Да поняла я. Иди уже, — она несколько раз махнула рукой в жесте “выметайся”. — У меня тут тоже веселье намечается: поставить стульчик куколда и смотреть во все глаза на наших спящих красавцев. Всё лучше, чем слушать гундёж Готье.       Камилла улыбнулась, бросила сверкающую тряпицу на пол. Когда та обратилась мазутной лужицей, она зажала нос и спрыгнула в неё.       Она не знала, где окажется, просто максимально чётко вспомнила Сэма Готье, а когда открыла глаза, тот уже был перед ней во плоти. Сидел на высоком барном стуле в тусклом свете потолочной диодной ленты и рассматривал янтарное содержимое бокала. Ее нос щекочет запах спирта и покрышек, как полагается хорошему виски. Бутылка почти полная. От самого Готье пахнет не перегаром, а свежестью лосьона после бритья.       На светло-бежевом столе стоят кружки из-под кофе, кое-где виднеются круглые следы от них же. В пепельнице тлеет едва начатая сигарета. Камилла потянулась к ней, сделала глубокую затяжку, стряхнула пепел.       — Утро перестало быть добрым, — Сэм продолжал рассматривать бокал. — Что на этот раз?       — Нужна твоя помощь. Кайнда срочно. Но ты бы лучше выпил, разговор будет непростой…       — А я не пью, не курю и вообще никак не могу себе навредить, — он усмехнулся. — Меня прошили.       — ИнИсПро?       Сэм кивнул. Камиллу передёрнуло от одной мысли, что кто-то может вот так запросто залезть тебе в голову и навести там свои порядки. Но в случае Сэма… возможно, это было и к лучшему: он так и не смог найти новый смысл после смерти дочери. И тогда ему отключили боль. Могли бы и полностью память стереть, и жил бы он себе, идеальным полицейским, у которого не было ничего кроме работы… но, видимо, поняли, что это слишком сильно изменит его личность или даже поубавит мотивации ловить преступников. Сукины дети, рабы функции.       — Ну и что тебе надо?       — Джей Волков.       — Это ваше дело.       — Наше. Мы не смогли ничего узнать о его прошлом. Ничего настоящего, я имею в виду.       — Не удивлён, — он усмехнулся. — Ближе к делу, Родригез.       Камилла пододвинула стул под себя и села напротив него. Готье наконец удостоил её взглядом и даже поставил стакан.       — Ты ведь не за очередным террористом гоняешься, а за убийцей своей дочери.       Готье вздрогнул и отвёл взгляд. Он мог ничего не отвечать: Камилла знала, что попала в цель. Сэм слегка отодвинулся и сжал пальцами столешницу.       — Да. Спустя семь грёбаных лет я наконец-то к нему подобрался… От обвинений в международном терроризме его даже корпорация не смогла бы отмазать. Он должен гнить за решёткой, а не купаться в фанатской любви. Но тут появились вы и дали ему неприкосновенность, — проговорил он сквозь зубы. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. Камилла глубоко вздохнула.       — Волков будет под нашей защитой, пока мы не нейтрализуем Потрошителя. Без его… их прошлого нам не справиться: враг слишком силён, грубой силой ничего не выйдет.       — Какие-то ваши магические штучки? — Сэм разжал пальцы, похрустел ими, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Камиллу. — Объясни так, чтобы я понял. Информация за информацию.       — Хм… — Ка потёрла подбородок. — Представим, что можно подключиться к человеку напрямую через этот твой нейроком. Скорее всего, так и есть, просто технологии не дают пройти из-за того, что между вами тогда установилась бы двусторонняя связь, где вы оба могли бы контролировать друг друга. Я думаю… что в ходе каких-то экспериментов Терновой произошло что-то похожее: между Волковым и Потрошителем образовалась как раз такая связь. Характер этой связи односторонний и работает на приём… пока что.       — Ага. И ты думаешь, если поймешь, как именно они связаны, то сможешь настроить и передачу? И убить врага изнутри? — Сэм прищурился.       — Да. Мы не хотели этого делать, ведь Джей — аномал… и довольно сильный. Если связь усилить, то Потрошитель может сработать раньше и избавиться от него… — Камилла заёрзала на стуле, — да и от всех нас, честно говоря.       — Одним ударом сразу две моих проблемы? — Готье улыбнулся. — Так с этого и надо было начинать. Дай мне пару минут, я перекачаю все данные на зашифрованное облако. Только постарайся не отвлекаться: после просмотра они удалятся.       — Как мило… — усмехнулась Ка, — одного раза мне будет достаточно.       Готье встал, поправил пояс на синем банном халате и сел на диван. Протянул от браслета кабель к затылку, и его глаза вспыхнули голубым свечением, будто превратились в два маленьких экрана. Камилла провела указательным пальцем по шершавому столу, стряхнула крошку.       — А ты продолжаешь оцифровывать происходящее в реальном мире, когда работаешь с внутренними данными? — скучающе протянула она, рисуя невидимые узоры на поверхности.       — Of course. Though data-transfer eats tons of energy, and some add-ons become temporarily unavailable… — пробормотал он после небольшой заминки.       — Like language-packs? — Камилла улыбнулась и наклонила голову. Так-так-так… Похоже, у Эла и Сэма были разные версии имплантов, ведь тот мог вести непринуждённую беседу одновременно с подключением ко внутренними данным. И глаза у него почти не светились. А может, дело в возрасте установки нейрокона и, как там её, нейропластичности?       — Precisely.       Сэм распахнул глаза шире, голубое свечение вспыхнуло и погасло. На браслете Камиллы вспыхнула иконка нового сообщения. Сэм несколько раз моргнул, зевнул, отсоединил кабель от головы, и тот втянулся обратно в часы.       — Файлы у тебя. Если появятся ещё идеи по устранению Джея и Лимена, обращайся.       Камилла достала из-за пояса кусок чёрной материи, подбросила. Он расплавился и медленно поплыл к ней. Камилла отсалютовала Сэму на прощание, присела и нырнула в чёрный омут, что моментально за ней затянулся… она едва успела задержать дыхание. И вынырнула уже в штабе.       Когда подпрыгиваешь в лифте, на долю секунды ловишь ощущение невесомости, и в этом плане лифт Лимена ничем не отличался от обычных собратьев. Камилла пошатнулась и схватилась за поручень. Голова кружилась, сердце прыгало как заведённое, внутренности шевелились, пожирая себя от голода и слишком уж частых трансформаций тела. Она чувствовала себя старой дряхлой развалиной, которую давно бы пора списать на пенсию куда-нибудь в тёплые края. И чтобы море рядом было. С песчаным пляжем. Без людей, аномалов, технологий и всего этого шума скрипящих шестерёнок системы.       — Спасибо, — прошептала она и открыла глаза. Внеземной мираж плавно растворялся, перетекая в голые белые стены. Справа от неё возник дверной проём, в котором проглядывались знакомые очертания её офиса. Стекло, металл, кожа, панорамное окно во всю стену. Сегодня там показывали море в лучах молочно-розового рассвета. Камилла зевнула, вывела интерфейс браслета на большой экран и с разбегу прыгнула на диван.       Перед ней вырастает ветвистое древо данных, совсем такое же как у Лоэна — оно и понятно, ведь Сэм работал с нейроинтерфейсом. И здорово рисковал, ведь интерфейс всем ставила корпа и гипотетически могла получить к нему доступ… как они это допустили?       Центральный материал, к которому сходились все данные, это запись убийства… с видом от первого лица и подписью Адам Тернов/Джей Волков. Как же легко теперь работать полиции — просто вставил кабель в голову подозреваемого, ввёл пару команд и получил все ответы на экране.       Камилла погрузилась внутрь этого видеоряда, стала частью той реальности и видела её полностью, со стороны. Теперь это уже не воспоминание, которое могло быть искажено восприятием, а срез во времени прошлого.       Студия пряталась в нижних ярусах старого промышленного квартала, там, где город больше не притворялся чистым и управляемым, а просто дышал сквозь трещины бетона, как усталый зверь, нашедший наконец тёмную нору для сна. Снаружи шёл дождь. Неон стекал по стенам и отражался в лужах вязкими потёками, окрашивая облупившуюся штукатурку в цвета синтетического заката.       Внутри царила тёплая, почти деревенская безмятежность — та редкая форма покоя, которая рождается только среди людей, что добровольно отказались от алгоритмов и контроля, от цифровых подсказок, от аккуратных траекторий жизни, предложенных корпорациями.       Они называли это место просто студией, но оно было чем-то большим — убежищем от вычислимого будущего, капсулой концентрата настоящего. Где звук рождался не по формулам и коду, а из боли, смеха, пота и металлического привкуса крови на языке от срыва голосовых связок.       Провода свисали с потолка упругими лианами, в углу стоял старый аналоговый синтезатор, который приволокли со свалки музея, а к стенам приколочены плакаты групп, давно запрещённых за деструктивное влияние на молодёжь.       Над входом криво висела выжженная лазером табличка: “О_О” — логотип их группы, их маленького культа настоящего, их тихой войны против стерильной машинной предсказуемости.       Здесь пахло дешёвым пивом, разогретым пластиком, кожей и разгоряченными человеческими телами.       Здесь смеялись громко и не фильтровали слова.       Здесь трогали друг друга без разрешений системы.       Здесь записывали живую тяжёлую музыку, что срывала корку с нарыва души.       И потому здесь, в этой обшарпанной комнате с мигающими лампами и треснувшими экранами, рождалась безмятежность — плотная и почти детская, словно мир за стенами не готовился раскрыть челюсти и вот-вот сомкнуть их на чьём-то горле.       Четверо ребят мило отдыхали на потертом кожаном диване. Все одеты одинаково: в тяжелые ботинки, кожу и майки с логотипом группы “О_О”. Джей… тогда ещё Адам, вальяжно сидел по центру и широко улыбался. Безо всяких масок. Его глаза блестели, пока он обнимал девушку за талию и смотрел на неё снизу вверх с обожанием.       В той блондинке, что сидела на коленях Джея, Ка узнала дочь Сэма: Аманду Готье. Точнее, сначала она узнала в ней Настю… внешность изменилась, но биополе осталось тем же. Оно — уникально для каждого человека, хотя и похоже у родственников. Астральный аналог ДНК.       И Настя, тогда ещё Аманда Готье, тоже полна жизни, несмотря на весь этот мрачный макияж и гардероб. Глаза прикрыты, на губах лёгкая улыбка, плечи расслаблены. Такой Камилла увидела её впервые.       Недолго ей осталось радоваться жизни...       Камилла зажмурилась и закусила губу до крови.       Ещё двое молодых парней сидят на спинке дивана по обе стороны от Джея с Амандой. Они потягивают пиво из стеклянных бутылок и болтают. О таком, бунтарско-подростковом.       Камилла закатила глаза и поставила ускоренную перемотку реальности. Пока его друзья говорили фоном,       Бла-бла-бла кто и когда загнал людей в клетку бла-бла-бла онлайн пожирает людей мы превращаемся в живых мертвецов ха-ха-ха пустые оболочки ха-хах сознание блуждает по мета-пространству ха достаточно проделать дырку в башке как у Адама ха-ха а чё с этим нейрокомом реально можно почувствовать ваще всё ха-ха-ха…       она смотрела на Адама-Джея и заметила в нём перемены. Он вздрогнул, напрягся всем телом в едином спазме, черты лица заострились, кожа побледнела, взгляд подёрнулся инеем… Это был уже их клиент. И смотрел он прямо на неё. Она отшатнулась, закрыла рот рукой и глубоко задышала носом, унимая мелкую дрожь внутри.       — Действительно, нас ждёт зомби-апокалипсис. Раз уж вы это понимаете, вы достойны уйти сейчас, на пике развития и внутренней свободы… потому что дальше будет только хуже. И вы сами не заметите, как этот мир вас поглотит.       Камилла стояла неподвижно. Реальность сломалась сама по себе: не-Джей очень медленно встал, пока его друзья продолжали улыбаться и открыли рты в очередном порыве подшучиваний. В эту короткую секунду их сердца замерли перед очередным ударом… разворот, замах, удар в грудь — минус один. Разворот, замах, удар в грудь — минус два. Разворот, замах… Аманда-Настя вздрогнула, глаза широко распахнулись, она отвернулась и вжалась в диван. Не-Джей схватил её за шею, приподнял над землёй. И сжимал, глядя прямо ей в глаза. Она дёргалась, колотила ногами по воздуху, вцепилась обеими руками в его ладонь. Лицо покраснело, из горла доносились сдавленные хрипы… но его хватка не ослабла. И держалась до тех пор, пока девушка не затихла насовсем.       Не-Джей разжал пальцы, и её тело стекло на пол безвольной тряпичной куклой. Хруст позвонка пронзил тишину — и время возобновило свой ход.       Он не обернулся. Словно во сне вышел из клуба и бесцельно бродил по ночному городу, прямо по пустой дороге, затем по песчаной набережной Волги, на которой переливались алые блики полной луны. Он лёг на песке, раскинул руки и смотрел застывшим взглядом на чёрное небо. До самого утра. Даже вой полицейских машин и перенос тела на носилках не нарушил его покой.       Камилла шумно вдохнула. По её щекам стекали слёзы. Всё-таки лимит не исчерпан…       Она уже видела это во сне перед пробуждением Насти — такие сны приходили пост-фактум, когда какое-то событие являлось фиксированной точкой во всех версиях реальности, и его невозможно было предотвратить. Она правда ничего не могла сделать, но легче от этого не становилось. В тот день двое ушли из жизни, а трое потеряли себя. Настя училась жить заново, Сэм обезумел от горя, ну а Джей… понёс наказание за то, чего даже не совершал.       Камилла видела серию допросов.       Видела, как представители корпорации договорились с властями о проведении жуткого эксперимента по исправлению мозгов.       Видела, как родная мать подключала Джея, скованного по рукам и ногам, к виртуальной реальности, а её робо-ассистент вводил седатив.       Видела, как дёргается его тело во время сеанса, слышала его крики. Они становились всё тише с каждым разом. Последний сеанс прошёл молча.       Видела, как его уносили с каждой процедуры, как Елизавету трясло, и она закидывала в себя транквилизаторы горстями, улыбалась и уходила.       Видела, как ему показывали воспоминания второй личности, и как менялось его лицо, когда контроль переходил к Эрику.       — Ну подумайте сами, умереть на пике – это такая роскошь! А вот вы офицер… вас бы я убивать не ста-а-а-л, — протянул он, широко улыбнувшись. — Вы с этим и сами справились! — Эрик расхохотался в лицо Готье.       Подоспели санитары и ввели ему препарат прямо в выступающую вену на шее. Это повторялось…       Видела, как Джей разбивал любые отражающие поверхности. Как блеск в его глазах угас. Как он продолжал смотреть запись этого кошмара, и Эрик наконец перестал появляться. Он признал вину и просил о максимальном наказании из возможных. Хотя куда уж больше… и Готье этого показалось мало?       Программу признали успешной: объект больше не подавал признаков агрессии. Да и признаков жизни. Осталось лишь существование в бесконечном океане утраты. Его отпустили. Дали новое имя, новое жильё, поставили круглосуточное корпоративное наблюдение. А он просто лежал в безмолвном полумраке бетонной клетки.       Дверь открылась бесшумно. Лоэн замер на пороге. Нахмурился, едва слышно и глубоко вдохнул. Сделал несколько шагов, и сдержанность рассыпалась.       Он упал на колени у кровати — резко и неуклюже, будто в него закончились силы держаться прямо.       Уткнулся лбом в матрас, в тот самый, на котором неподвижно лежал Джей. Его плечи подрагивали в такт частым приглушённым вдохам.       — Я… должен был… быть рядом, — слова вырывались рваными и несвязными. — Если бы я не уехал… если бы остался… ты бы не…       Он сглотнул, приподнялся. В его глазах стояли слёзы.       — Адам. Ты слышишь? Адам, посмотри на меня.       Он схватил его за плечо и потряс.       Джей медленно повернул голову.       — Не зови меня так, — голос стал ниже, плотнее, будто в горле скрежетали металлические осколки. — Адама больше нет.       Лоэн замер. Быстро поморгал. Сжал кулаки. То, что они с ним сделали… переписывали мозги наживую каждый день в течение трёх месяцев, превратили яркое и полное жизни солнце в едва живую тень самого себя. И даже имя его забрали. Убедили, что он его недостоин. Или он сам убедил себя в том, что умер там, вместе со своей группой… Эл провёл рукой по волосам.       — Хорошо… — прошептал он, сглатывая остатки слёз. — Хорошо. Прости. Я… я не подумал.       Джей вздохнул и приподнялся на слабых дрожащих руках.       — Ты ни в чём не виноват, — Джей потрепал его рукой по волосам. Таким знакомым жестом из далёкого детства.       Лоэн вытер лицо рукавом, выпрямился. Не он с ним это сделал это сделал, но он всё исправит.       — Ты ел?       — Не помню.       — Это значит — нет.       — Не чувствую голода.       — А тело чувствует, — Лоэн осторожно взял его за запястье, проверяя пульс и температуру. Покачал головой. — Ты должен жить дальше.       Их взгляды встретились. Вглазах Джея поселилась бездна самоубийцы. Холодная, пустая и мёртвая. Если бы у него были силы, он бы точно покончил с собой.       — Зачем?       Лоэн пристально смотрел на Джея. Как же сильно он похудел и ослаб… татуировки резко выделялись на фоне тонкой бледной кожи, они будто стали больше, выросли вместе с той чернотой, что поселилась в его душе.       — Потому что ты не закончился вместе с ними. Потому что если ты сейчас ляжешь и исчезнешь, то всё, что было… всё, ради чего вы собирали целые залы… тоже исчезнет.       Эл сжал его ладони.       — Ты можешь ненавидеть весь наш проклятый мир. Где у тебя забрали всё, даже имя. Но нельзя отдать им и свою жизнь. Они же только этого и ждут! Ну как ты не понимаешь?       Джей молча наклонил голову вбок, его взгляд прояснился.       — И я тебя не отдам, — совсем тихо прошептал Эл.       Джей посмотрел на него так, словно только что увидел. Опустил голову, закрыл глаза.       — Я устал. Просто… устал.       — Тогда спи, — Лоэн не отпустил его пальцы.       — Я буду здесь.       Плечи Джея опустились, дыхание притихло, голова откинулась на подушку. Но руки Лоэна он не разжал. С тихим вздохом Эл лёг рядом поверх одеяла и хмуро смотрел в никуда.       Камилла видела и то, как Лоэн выхаживал его. Как готовил, помогал ему дойти до туалета, как придерживал в душе, чтобы он не падал. Как подключал к виртуальной реальности — и после неё Джей мог даже потихоньку улыбаться, ходить сам и дольше оставаться в сознании.       Видела, как Эл общался с матерью за закрытой дверью ванной с включенной водой. Как он то упрекал её, то извинялся и пытался утешить, то винил во всём себя. Как сидел потом в одиночестве, пряча голову в руках. Как собирался с силами и продолжал работать над терапевтическим модулем, пока Джей спал. Как появился SCAR и первые последователи. Как Эл постепенно отдалился, перенимая обязанности исполнительного директора… казалось, жизнь наладилась. Но нет: вскоре ему пришло сообщение о смерти матери.       Тогда он сидел в их фамильном особняке, долго смотрел в одну точку и курил. Одну сигарету за другой, пока не ушла целая пачка. Эл сжал её в руке, подключил свой нейроком к терапевтическому модулю и просто выжег себе эмоции. Выкрутил их на максимум и кричал во весь голос, пока не осталось ничего. Отключил имплант, выпил таблетки и спокойно поехал на работу. Будто вообще ничего не произошло.       Бог его знает, сколько раз он уже такое с собой делал… и самое пугающее, насколько же хорошо это работает: когда Камилла увидела его вживую, всего через несколько дней после смерти матери, он выглядел абсолютно нормально. И это не было маской.       Камилла вышла из сеанса прошлого и откинулась на спинку дивана. Материалы Готье она так и не тронула: ей нужна была только входная точка, и дальше она прошла по пути Джея сама.       И поняла, почему Эл так отреагировал тогда в разговоре. Он ведь впервые потерял самых дорогих людей. По-своему справился с этим, превратив своё тело и мозги в мастерскую. И всё равно оставался таким… собой.