Не забудь, не отпусти

      Вэй Усянь чувствовал себя так, будто желудок выворачивало наизнанку. Было ли это связано с беременностью, с переживаниями или с тем, что он расплачивался за сочетание несочетаемой еды за завтраком? Карма жестока. А ребенок не знал пощады, продолжая пинаться по ночам. Восьмой месяц давался ему очень непросто. Ноги постоянно болели, поясница ныла. Не говоря уже о том, что он стал засыпать в любое время суток. Запланированное пришлось отложить. А-Юань вёл себя дружелюбно и вежливо, как всегда, но теперь он чувствовал укол вины каждый раз при встрече с сыном. Вэй Ин действительно не знал, что делать. Дать пространство и время, поговорить, настоять на разговоре с Лань Чжанем? Болезнь пришла совсем невовремя. Не удавалось расслабиться ни на минуту, и голова невыносимо болела. Он лишь надеялся, что А-Юань не ненавидит его. Что-то холодное коснулось его лба, и Вэй Усянь медленно открыл глаза. Лань Чжань вернулся с компрессом и уже снова хлопотал вокруг него. — Как ты, Вэй Ин? — Ерунда, Лань-эр-гэгэ, это ничто по сравнению с потерей золотого ядра. — попытался пошутить он, но наткнулся на ещё более встревоженный взгляд. — Лань Чжань, не смотри так, разве в тебе нет ни капли нежности к твоей бедной больной жене? Ты даже не приласкаешь меня? — Все ласки для тебя. — Лань Чжань, ах, моё бедное сердце. — возмутился Вэй Ин. Лань Чжань коснулся его руки и нежно поцеловал в лоб. — Я ведь просил предупреждать. Теперь тебе придется искупить свою вину. — Чего бы Вэй Ин хотел? Что бы это ни было, я принесу это. — Знаешь, чего бы я сейчас очень хотел? Я бы хотел… Оказаться в Юньмэне. В это время года там так красиво. Я бы хотел снова увидеть лотосы у пруда, съесть острые приправы, которые сам собрал. Я бы хотел… — его губы тронула грустная улыбка. Он бы хотел снова почувствовать ту беспечность. Но они оба понимали, что те времена навсегда ушли. — Жаль, что лекарь запретил мне длинные путешествия. Это значит, что в следующий раз я смогу там оказаться только после того, как родится ребенок. — Все тревоги уйдут, а я останусь с тобой. Вэй Ин чуть подвинулся, освобождая место Лань Чжаню, а затем устроил голову на его коленях. — Может… Ты мог бы спуститься к рынку и купить мне овощей на пару? — пробормотал Вэй Усянь некоторое время спустя. — Хочу именно тех, что делают в моей любимой лавке. — Конечно. — Лань Чжань оставил ещё один ласковый поцелуй на щеке мужа. — Поспи, пока меня не будет. Я скоро вернусь и принесу большую порцию. Это было проще простого, спать хотелось абсолютно всегда. Однако, едва Вэй Усянь остался один и стал погружаться в сон, как за дверью раздались голоса. Это не мог быть Лань Чжань. По ощущениям, прошло не больше пятнадцати минут. И уж, тем более, муж не стал бы стучать. Вэй Ин чувствовал себя отвратительно. Если бы он попытался встать с постели, то скончался бы на месте. Вся одежда казалась липкой и мокрой, несмотря на тепло, стоящее в комнате, он всё равно желал укутаться в дополнительное одеяло. — Кто! — крикнул он изо всех сил, чувствуя, что если добавит что-то ещё, то его точно стошнит. Вэй Ин с огромным усилием перевернулся на другой бок. Затем всё потемнело, потому что веки сомкнулись сами собой. Возможно, он действительно уснул, потому что снова услышал голоса, но уже ближе. Кто-то тихо говорил рядом с ним. Чья-то рука легла на его плечо, и сквозь сон ему почудился запах лотосового супа, который готовила шицзе. Вэй Ин слабо улыбнулся. — Шицзе… Юньмэн… Я хочу в Юньмэн. Хочу домой. — пробормотал он. Ему снился лотосовый причал. Снилось, как он был ребенком и играл с братом и сестрой. Вэй Ин смеялся и смеялся, он и Цзян Чэн прыгали прямо в воду, а шицзе сидела на берегу и рисовала. Во сне он чувствовал себя счастливым и желал навсегда запомнить это мгновение. Во сне Вэй Усянь чувствовал бесконечность впереди, легкость, что весь мир перед ним и лишь ждет, когда он проявит себя. Он отчаянно хотел вернуться. Во сне всё вдруг помрачнело. Солнце село. Когда он оглянулся, Цзян Яньли уже не было на берегу. Когда он стал в панике искать брата, то увидел, что Цзян Чэн уже ушел далеко вперед. Он был один. Он чувствовал нарастающую панику. Хотелось плакать от бессилия… Неужели никто не придет за ним? Неужели все бросили его? Неужели… — Лань Чжань! — Я здесь. Всё хорошо, я здесь. Он резко распахнул глаза. Сердце колотилось так быстро, что казалось, будто вот-вот выскочит из груди. Какой-то крик разбудил его, и лишь затем он понял, что это был его собственный крик. Вэй Усянь заморгал. Чьи-то руки крепко обнимали его. Он заметил, что и сам крепкой хваткой вцепился в белую мантию. — Лань Чжань… — выдохнул он, расслабляясь. Руки мужа продолжали гладить его по спине. — Мне приснился кошмар. — Я знаю. Ты кричал. Всё хорошо, я с тобой. Тебя больше никто не тронет. Вэй Ин обмяк в объятиях. Теперь он чувствовал себя немного лучше. По крайней мере, желудок не пытался больше самоуничтожиться. Слушая тихое мычание мужа, он окончательно пришел в себя. Должно быть, болезнь заставила его проспать весь день, ведь от яркого солнца не осталось ни следа. Он провел в постели целый день. — Мне снился Юньмэн. — Это был хороший сон, Вэй Ин? — спросил Лань Чжань, с нежностью и сочувствием глядя на него. — Да, пока не превратился в кошмар. — Вэй Усянь зевнул и потянулся. — Я слышал шум во сне. Глава Лань снова приходил, чтобы проверить, что я не занимаюсь темными искусствами? Должно быть, он поднял панику, поняв, что весь день я веду себя послушно и никому не мешаю. Лань Чжань, я жутко голоден. — Я наложил на твои овощи чары, чтобы они не остыли. — Лань Чжань покачал головой и встал с постели. — Глава Цзинь приходил. Он сказал, у вас назначена встреча на сегодня. И очень забеспокоился, когда ты не появился в назначенном месте. Когда я прибыл, он велел выбить дверь в наши покои и бранился на учеников. Глава Цзинь сказал, что ты бы ни за что не забыл про него, а значит, единственное объяснение, что ты умираешь, а никто из них не желает тебе помочь. — Этот негодник! — Вэй Ин рассмеялся, чувствуя тепло во всем теле. — Он так любит своего любимого дядюшку, что готов биться с целым отрядом учеников Гусу. Как думаешь, кто бы победил? — затем улыбка сползла с его лица. — Ох… Я и правда чувствовал себя так плохо, что обо всем забыл. Какой же я… — Это не твоя вина. Недуг сразил тебя. — сказал ему Лань Чжань, осторожно устанавливая на постели поднос с едой. По комнате распространился приятный аромат. Вэй Ин тут же подсел ближе, хватая палочки для еды. — К тому же, глава Цзинь был очень обеспокоен твоим состоянием, он совсем не злился. Он сам осмотрел тебя. — Хм? — переспросил Вэй Усянь с полным ртом еды. Он был настолько голоден, что не мог остановиться есть ни на мгновение. По одному только взгляду мужа он видел, что тот ещё не закончил с рассказом. — А что было дальше? — Дальше… — Лань Чжань замялся. Помолчав немного, он заговорил вновь. — Дальше… Он коснулся твоего плеча. И ты улыбнулся во сне и сказал, что хочешь домой. В Юньмэн. — Ох. — Глава Цзинь тут же ушел. — Я… — Вэй Ин нахмурился, опуская палочки для его. Он почувствовал острый укол вины. — Напугал его?.. Я так и сказал? Лань Чжань с легкой улыбкой коснулся ладони Вэй Усяня. — Не переживай. Он вернулся час назад. Сказал, чтобы ему тут же сообщили, когда ты проснешься. Позвать его? — Конечно же! — он радостно улыбнулся. Чувство облегчения вновь заполнило грудь. Меньше всего ему хотело оттолкнуть племянника. — Позови его скорее, я должен поблагодарить этого негодника за то, что пытался предотвратить мою погибель. Когда в дверном проеме мелькнули желтые цвета, Вэй Ин успел съесть уже большую часть порции и задуматься о добавке. Он радостно улыбнулся при виде племянника. А затем сразу же подумал о том, как сильно Цзинь Лин напоминает ему своих родителей. Красота и грациозность движений от шицзе. Самоуверенный вид и снисходительная улыбка от павлина. — А-Лин. — попытка встать не увенчалась успехом. Лань Чжань тут же оказался рядом, поглаживая его по плечу. — Прости, что я пропустил нашу встречу. Твой дядюшка бьется в поклонах и смиренно просит прощения у могущественного главы Цзинь. Надеюсь на его великодушие к моей скромной персоне. — Вэй Ин, тебе лучше соблюдать постельный режим. — Лучше уж лежи. Мне достаточно того, что ты не при смерти. Глава Цзинь сегодня милосерден. — тут же фыркнул Цзинь Лин. — Погоди-ка, ты же не смеешься надо мной? — Конечно же нет. — заверил Вэй Ин, пряча улыбку за рукавом. — Разве я бы посмел? Цзинь Лин закатил глаза, но ничего не сказал. Он стоял на месте, сжимая в руках дорожную сумку, и разглядывая Вэй Ина так внимательно, что тому стало немного не по себе. — Твой живот выглядит больше. — наконец, констатировал он. — И, думаю, твоя лихорадка спала. Это хорошо. — Ребенок становится больше, ему требуется место. — с нежностью поглаживая живот, ответил Вэй Усянь. — Когда-то и ты был такой же крошкой, А-Лин. Спал в животе до тех пор, пока не решил, что готов к настоящему миру и хочешь посмотреть всё сам. — Я до сих пор не понимаю, как ты… Как это вообще… — юноша с недоумением махнул на него рукой. — Мужчины же не беременеют. — Ну, когда я и Ханьгуан-цзюнь почувствовали, что очень любим друг друга… — Фу! — Вот женишься и поймешь. Это не покажется тебе таким уж противным тогда. — Вэй Усянь посмеялся как следует от ещё одного крика, и лишь затем сжалился. — Скоро мы устроим большой праздник, ты будешь почетным гостем. — Я глава клана Цзинь, конечно же я почетный гость. — заявил Цзинь Лин, однако было видно, что он доволен услышанным. Затем он посмотрел в пол, словно не решаясь заговорить. Его пальцы ещё крепче сжали сумку, а уши покраснели. Вэй Ин заинтересованно за ним наблюдал, не вмешиваясь, иначе мог бы сбить племянника с мысли. Он явно набирался решимости для чего-то. Это заняло время… И ещё немного. — Глава Цзинь, не желаете присесть? — спросил Лань Чжань, когда они провели в тишине уже больше десяти минут. — Ханьгуан-цзюнь. Нет. Я провел весь день в дороге, мне надоело сидеть. Ты… Ты… Сказал кое-что, когда бредил. — уши юноши покраснели. Он снял сумку с плеча и нарочито небрежно поставил её на пол. — Ты сказал, что хочешь домой. И это тупо, твой муж сказал, что ты не можешь из-за ребенка. — Боюсь, что так. — кивнул Вэй Ин, с трудом улыбнувшись. — Да и твой дядюшка не особо любит незваных гостей. Может, позже я напишу ему, и мы выберем дату, которая ему подойдет. Но никто не сможет запретить мне погружаться в воспоминания. — Я… Я… Утром я ушел. — Цзинь Лин уставился на свои ботинки, усиленно избегая встречаться с кем-то взглядом. — Когда ты сказал это, я вспомнил, что… Если ты будешь смеяться, тебе не поздоровится. — пригрозил он, хмуря брови. — Обещаю, что не буду. Разве ты не видишь, я едва могу дышать. — пообещал Вэй Ин. — Когда я стал брать на себя больше дел моего клана, я уже не мог столько времени проводить в Юньмэн Цзян. С дядей. И я очень грустил из-за этого. Мне нравится мой орден, но я скучал… По дому. — выдавил он, краснея. — И тогда дядя собрал для меня кое-что. И… В общем, я должен был срочно с ним поговорить прямо сегодня. — А-Лин, ты что, преодолен расстояние от Гусу до Юньмэня меньше, чем за день? — ахнул Вэй Ин. — Ты, что же, всё это время провел на мече? Разве можно так разбрасываться духовными силами из-за всяких мелочей, упрямый мальчишка. Лань Чжань… — Глава Цзинь, позвольте мне проверить ваши меридианы. — нахмурившись, попросил Лань Чжань. Не дожидаясь ответа, он прижал пальцы к запястью Цзинь Лина. — Вам лучше отдохнуть как следует. — Всё со мной нормально, не делайте из этого такое большое дело. — раздраженно застонал Цзинь Лин. — Как вы смеете перебивать главу клана Цзинь? Я спросил, может ли дядя помочь мне сделать то же самое для тебя. — на одном дыхании, выпалил он. — Потому что я знаю, какого это, скучать по дому. Я привёз тебе то, что олицетворяет орден Юньмэн Цзян. Лотосы. Книги из нашей библиотеки. Вино. Я знаю, тебе нельзя его пить, но ты можешь понюхать. Я постарался… — теперь всё его лицо было залито краской. Он стал рыться в сумке, ругаясь себе под нос. — Ну, где же… — А-Лин… — Дядя отказался мне помогать, потому что слишком занят, но я попробовал сам приготовить суп из корней лотосов. Он часто готовил его для меня, и я запомнил рецепт. — затем он протянул контейнер, демонстративно глядя в сторону. — Это ерунда. Не реагируй по-дурацки. Суп больше напоминал клей. Тем не менее, Вэй Ин почувствовал, что готов плакать от счастья. Он хотел отреагировать именно так, как запретил реагировать Цзинь Лин. Вэй Усянь перевел взгляд на мужа, надеясь найти в нём утешение. Лань Чжань внимательно смотрел на Цзинь Лина, и казалось, его взгляд смягчился, как никогда. На губах даже проступила улыбка. Это совсем не помогало. Вэй Ин почувствовал, что слезы вот-вот потекут по щекам. — А-Лин… Негодный мальчишка. — Хватит так смотреть! — вспылил Цзинь Лин. Сейчас он невероятно напоминал своего отца. — Я… Я делаю это не ради тебя, а ради будущего двоюродного брата или сестры! В Гусу им ни за что не попробовать нормальной еды! Что? Почему ты стал плакать ещё больше! Слезы покатились по щекам Вэй Усяня, и он вдруг ощутил невероятную усталость. Этот жест стал для него последней каплей. Сердце воспылало болезненной радостью и нежностью. Сердце Цзинь Лина стало настолько же чистым и добрым, как и у его матери. — Спасибо тебе, А-Лин. — он откашлялся, пытаясь подобрать слова, которые не вызвали бы в племяннике смущение, а следом и вспышку гнева. — Глава Цзинь действительно милосерднейший из всех глав. Орден Цзинь ждет большое будущее под его талантливым руководством. Правда же, Лань Чжань? — Гм. При должных усилиях, он, конечно же, добьется этого. — Так и есть! — Цзинь Лин выглядел очень довольным собой. Кажется, ему понравился тот факт, что одним своим жестом он лишил слов и Ханьгуан-цзюня и Старейшину Илин. Сейчас юный глава напоминал павлина, распушившего хвост. Вэй Ин ещё никогда не находил это настолько очаровательным. — Я хотел привести и дядю, но он сказал, что у него слишком много дел. — надулся он. — Ничего. Он… Действительно слишком занят. — стоило ли удивляться такому итогу? Их отношения с Цзян Чэном… Были только на самом начальном этапе восстановления. Ещё слишком рано для непринуждённых встреч. — Не отвлекай главу Цзян по таким пустякам. — Но он пообещал, что будет здесь к празднику в честь рождения. — довольно добавил Цзинь Лин. — И передал тебе кое-что. Записку. «А-Лин сказал, что ты при смерти. Вот и знаменитый старейшина Илин, жалкий слабак. Раз уж твой тупой муж стал пренебрегать тобой, и ты больше не под его защитой, то я, пожалуй, воспользуюсь случаем и возьму тебя в заложники. Собираюсь посадить тебя под замок в Юньмэне за все твои политические преступления. Можешь так ему и передать» Вэй Усянь хихикнул. Цзян Чэн, как и всегда, выражал чувства своим излюбленным способом: угрозами и оскорблениями. К счастью, он уже давно научился читать между строк. — Лань-эр-гэгэ, тебе стоит получше заботиться о своей бедной жене. В письме сказано, что меня похитят, если ты станешь пренебрегать мной. — Что угодно для Вэй Ина. — Подождите, пока я уйду! Фу!