Свежие новости

      - ты спать когда пойдёшь?       В Кении провести много времени не выходит, дня три, и то, со сном где попало. После почти что случившегося опоздания на самолёт в республику, Максим решил самостоятельно следить за такими важными вещами. И ещё несколько дней требовал чтобы его немного, но пожалели за такое спешное собрание, которое пришлось пережить. В целом, он не обижался, в шутку просто упоминал.        В Кении странные, но красивые пейзажи: хочется их зарисовать, но рисовать из них никто не умеет. Максим может только красиво заснять, попытаться передать, но чёртова камера всё равно не даст ощутить это всё так, будто ты сам там находишься. На счёт Чарльза вообще лучше промолчать, он только если красноречивостью это опишет. Но это нужно видеть своими глазами, причём, в полной красе, от утра до вечера. В самой столице они почти не были, разъезжали на арендованной машине по окраинам, сражались за жизнь с тиграми и с гориллами пытались найти общий язык. Это выглядело глупо. Ещё выглядело глупо то, когда Чарльз, порой, видя перед собою опасного хищника вместо того чтобы побыстрее уйти или позвать на помощь, просит побыстрее достать камеру и начать снимать, или просто засматривается. Его бы тут уже несколько раз убили и ограбили, если бы он поехал один. Ну просто он немного не от мира сего, что-ли.. с другой стороны именно он хорошо указывал на что-то приятное и красивое. Те же пейзажи, именно он на них обратил первое внимание. Если бы не он, Максим бы увидел это хорошо если в последний день нахождения здесь. Большую часть времени они разъезжали на джипе, арендованном как раз на пару дней их нахождения здесь. Правда цены тут... Огромные, ещё мало сказать! Ещё к этому было куплено много сувениров, слава богу что к тому моменту уже были придуманы чемоданы.. но очень пугало то, что по пути в родной город им придется проехать ещё очень много пути, но хотя бы не с лишними остановками, не считая Москвы. И они, значит, будут везти домой все сувениры.. несколько мешков. И это всё без постоянной машины.        - да я уже сплю почти.. сейчас, чай допью, - говорит Максим сидя на переднем сидении машины. Спал он за рулём, всё же, позволяя Чарльзу растянуться на задних сидениях. По другому он нормально не поместиться, высокий же.. а Максиму даже спокойнее за рулём спать, он то знает что при какой либо ситуации он успеет среагировать.        - кенийский? Он же крепкий. You are.. ты уверен что уснёшь потом?        - он не крепкий, просто ему свойственен такой вкус, Чарльз, - успокаивает блондин, а после и выпивая из пластикого стакана уже остывший чай, к удивлению остывший в достаточно теплом воздухе, откладывает его в сторону. Чарльз кивает, совсем скоро обратно устраиваясь на задних сидениях и расслабленно выдыхая. Он не раз повторял какое удовольствие ему доставляет нахождение здесь. Под "здесь" он не имел ввиду именно это место, он имел ввиду место, которое не являлось его привычным домом, в котором он жил уже не первый десяток лет.        - good night(спокойной ночи), Максим, - улыбается немного мужчина и прикрывает глаза, в то время пока сам Максим вздыхает, устраивается на сидении поудобнее и выдерживая паузу, спрашивает;        - спокойной.. завтра мы уже в сторону союза путь держим?        - ага.. и завершим это хорошим видом на Москву.. эх, на провинцию я уже насмотрелся, - качает головой Чарльз, сонно поправляя длинные и кудрявые волосы, а после и устраиваясь поудобнее.        - нам обоим стоило бы хорошо отоспаться к завтрашнему, - задумчиво говорит Максим, а после и вздыхает, мимолётно оглядывает Чарльза через зеркало заднего вида, а после и закрывает глаза. Он всё ещё помнит бесячих детей в поезде, которые не давали ему высыпаться, и даже сейчас, никто не мог обещать ему спокойствие в поездке обратно.        - прям с языка снял, мой друг, - говорит кудрявый и Максим улыбается, тихо зевая. Чарльз спит уже через пару секунд, в то время пока блондину это даётся с большим трудом, но тем не менее, ночевать в машине он уже привык достаточно, так что в отличие от первой ночи он уснул быстро. Даже сам не заметил.        Как планировал Чарльз, в их поездке в Кению, по пути они должны были проехать ещё Египет, Иран, Турцию, Болгарию и Грецию. А по пути домой заехать в Москву.. ощущение, будто этот мужчина всё же наиболее всего желал заехать именно в Москву, ну, неясно почему его так в неё тянуло. По новостям может высмотрел что.. Максим, вообще, от таких перспектив и планов лишь охал, говоря о том, что не выдержит столько поездок по странам, но Чарльз успокаивал тем, что всё будет отлично и он всё прекрасно распланировал, а блондин напоминал про поезд, на который они чуть не опоздали когда уезжали в другой город ещё пару лет назад.. в любом случае, отлетать из Кении уже скоро. А рассеянность Чарльза подводила не всегда, а если и подводила очень уж неожиданно. Приходится вставать рано утром и уезжать в аэропорт. Без проблем не обходиться, местность, понятное дело, новая, ну и плохо изученная, потеряться легко. Но кое-как разобравшись, успокаивает то, что билеты они уже купили, нужное место нашли и багаж отдали. Осталось ждать отлёта.. Всё происходит без проблем. Никто уже самолётов давно не боится и переносит их спокойно. На самом деле, по плану Чарльза, в каждой желанной его стране они должны побыть по три или четыре дня, но они так быстро пролетали из-за прочих дел и съёмок, что, честно говоря, отдохнуть нормально удавалось сложно. Особенно впопыхах и без постоянной машины. Да.. постоянная машина была бы очень кстати, нести многие вещи в руках было напросто неудобно, да и немного опасно. Африка она и есть Африка, даже не смотря на то, что технологии у них вроде бы и относительно продвинуты, всё равно ощущается некая разница этой страны с другими. За то какие же в Кении были красивые автобусы! У Чарльза глаза разбегались в попытке увидеть все рисунки на них, услышать все песни и обсудить это с жителями. Заповедник вообще отдельная тема, стоимость огромная, за то вот и вся пятёрка. При чём, пятёрка животных как и обычных живущих тут людей, так и охотников. Вот тебе лев, гепард, буйвол.. антилопы с очень короткими шеями. Журналист радовался как ребёнок малый, увидав впервые антилоп Г-ну, пробегающих прямо перед его с Максимом внедорожником. В общем, Кения очень уж запомнилась. Максиму очень не нравилось жара, но, в целом, он терпеливо к этому относился. Даже если не ради себя, то ради Чарльза старался лишний раз не жаловался, а наоборот, говорить о чём-то более хорошем. Указывать на что-то хорошее. Ведь только Чарльз ему указал на красивый вид, на то, как красиво тень падает на стакан, и какие вкусные ноты послевкусия даёт чай, и на многое другое, что устанешь перечислять. И так он почти всю их дружбу, начиная со знакомства, указывает на мелочи, на которые без него Максим внимания бы не обратил. И этим порой спасает в плохие дни, да и сам приучает думать как-то более позитивно, с хорошей стороны. Наверное, Максиму этого никогда не хватало.

***

       Живя вокруг неприятного общества, начинаешь считаешь это чем-то вполне нормальным и привычным. Друзья плохие, но, как бы, нормальные тоже. Максим не испорченный деньгами подросток, он испорченный людьми, что его окружают абсолютно всюду. Испорчен родителями в первую очередь, а до портило его оставшееся общество. Точнее даже, может, понимание мерок хорошо-плохо у него нет, никто не обозначил и не показал. Он с хорошей успеваемостью, с приятной внешностью, прекрасными данными, крутыми друзьями, но с отвратительным характером. Чёрствый как хлеб в общении, перегорелый как уголь во всех делах. Своей вины не видит и не чувствует, страха не ощущает. Даже у директора стоя в кабинете, понимает, что не отчислят, от того и не волнуется. А в какой-то из дней вдруг появляется он - приятной внешностью парень, слов его хер порой разберёшь, но так думают только недоумки, не знающие английский язык. Кудрявый, высокий, загорелый и общительный. Вот за ним тоже девки бегают теперь, а он бегает от них. Хочет учиться. А зачем за ним они бегают не понятно даже, по лицу видно что половину его слов не понимают, но всё равно стоят и глупо улыбаются, кивают. Может, Максим с этим парнем и не столкнулись бы ни разу, если бы не одна ситуация. В начале появления этого кудрявоволосого, когда он ещё вообще ничего не понимал и не успел освоиться(а приехал он с небольшим опозданием к учебному году), первый человек попавшийся ему на глаза оказался как раз таки Максим. Отчужденный от всех остальных, ведь друзья решили культурно прогулять. А Чарльз, заметя что не отвлечёт его лишний раз от разговора с кем-нибудь, обращается:        - здравствуй. А можете мне показать где.. canteen(столовая)?        - чего? - вопросительно спрашивает блондин.        - ну.. это.. - в момент теряясь, пытается вспомнить кудрявый.        - да я угараю, - на его лице ничего не изменилось. Всё ещё спокоен, чем явно заставил другого застыть в непонимании.        - пошли, что ты стоишь как привидение увидел, - говорит Максим и поднимается с места. Другой в этот раз ничего не говорит, молча следует за ним. А через время видя привычную столовую, чем-то отдалённо похожую на ту, что в американских сериалах, кудрявый улыбается.        - я благодарю вас.. - с русским у него были явные проблемы. Как он вообще собрался тут учиться? Акцент почти полностью американский, а русские слова часто путает с английскими, заплетается. Но в целом, всё равно видно что достаточно уверенный в себе.        - у нас тут есть одна тенденция. Что люди, которые спрашивают у другого где что-либо, должны платить за помощь, - говорит Максим, когда другой уже собирается уйти, и поймав на себе наивно-растерянный взгляд, Максим наконец приподнимает уголок рта в ухмылке.        - sorry(прости), I have nothing(у меня ничего нет) с собой, только на еду.. - говорит он, умалчивая о том, что вообще такое впервые слышит. Может, люди какие попались не те...        - тогда делись едой. Я тоже есть хочу.        И он поделился. Максиму не было стыдно. Было стыдно только тогда, когда этот высокий парень начал клеится к нему и относится так, будто они дружат. Максим ловил непонимающие взгляды друзей, по началу отмахивался, а когда тех, видно, начало раздражать уже это, пришлось объясняться как есть.        - а может мы ему наваляем? И тогда точно не будет к тебе подходить. Не на чем будет, - смеётся какой-то парень, а Максим с отвращением хмурится.        - ты придурок? Вас всех тогда из института выгонят, если узнают. А вы никогда не умеете делать что-то тихо, - Максим был реалистом, знал, что так всегда и происходит. Словил на себе очередной недовольный взгляд и хмыкнул.        - ну, тогда.. запугаем его?        - и чем же ты планируешь его запугать? В ответ раздалось коллективное молчание.        - скажи что ты не гей, - донеслось с уст Эрика Дрюлова и смех раздался по всей компании друзей.        - слишком унизительно, - говорит Максим и другие закатывают глаза.        Так ничего и не придумали. Решили если что действовать на ходу. Очень часто в мимолётные и случайные разговоры Чарльза Максим не вслушивался, а при возможности, находил отмазку чтобы уйти и не слушать. Но в какой-то момент прислушался и увлекло. Мысль появилась странная. Может, не так он и плох? А чего его другие-то друзья недолюбливают? Из-за внешности или акцента? Возникли вопросы и к себе самому, но обсуждать их было сложно. Мысли кучковались, убегали и не давали какого-то итога. А может и он сам гей, и поэтому общается с ним? Поэтому с девушками не вяжется и ничего в его жизни не идёт? Хотя, с чего вообще взялась мысль что Чарльз - гей? Не все же люди из Америки нетрадиционной ориентации.. может, он нормальный.        - ты гей?        - да, - отвлекаясь от какого-то своего рассказа без задней мысли отвечает Чарльз и уставляется на Максима невинным взглядом.        - фу, - с отвращением произносит Максим.        - почему? Это же нормально, - Чарльз теперь выглядит немного озадаченно.        - ну, не знаю.. любить кого-то своего же пола это странно, так по природе не очень уж и задумано.. ну да, бывают глупые индивидуумы в дикой природе, которые не отличают самку от самца, но это же не правильно.        - а как по мне очень правильно. Мы не животные, а люди. Я всегда смотрю на человека как на личность, а не как на человека для соития и продолжения рода. Мне вообще внешность человека не очень и важна, главное чтобы интересно с ним было.. ну и хорошо.        Ещё никто так быстро не уверял его в обратном мнении. Теперь Максим начал ставить свои принципы и мнение, накопленное годами под вопрос и сомнения.        - а со мной тебе интересно и хорошо?        - очень.        Через какое-то время он ещё понял что не хочет жить в большом доме один и съезжает. Понятное дело, не без помощи денег своих родителей.. это первая его квартира и он относится к ней со своим трепетом. И даже работать несколько десятилетий не пришлось, о как! Деньги всё же штука хорошая, когда они есть в больших количествах. И мать с отцом, пока были живы, считали что работать нужно для денег в первую очередь, а не для какого-то там удовольствия. И вообще, нужно быть умным, с кучей образования и тогда тебя ждёт светлое будущее. Но оно не очень и хорошо гарантировалось, как планировалось изначально в детстве. Да и разве мнение самого Максима учитывалось? В любом случае, он отдан себе самому уже несколько лет, после смерти матери. Не отдан в детдом только потому, что справлялся уже достаточно самостоятельно, деньги у него были, как минимум для того, чтобы прожить ещё несколько лет во время обучения, ну и государство какое-то время платило. В каком-то плане исчезновение матери из жизни было даже неким облегчением, пусть и не сказать что он испытывал к ней каких-то плохих чувств, наоборот, очень даже любил. Но вечный контроль, выискивание мельчайших ошибок поднадоело. Очень. Она долго уговаривала пойти на другую профессию, говорила, что он вообще забыл в журналистике, и какой из него оператор если он в мэры может годиться, но мнение Максима было неизменно.        Отмечает появление квартиры в кругу своих старых друзей, а после и распуская их по домам, принимается убираться. Ну и свиньи. Впервые он начал чувствовать к ним какое-то отвращение. Что-то явно менялось, но из-за чего конкретно не понятно. Один человек маловероятно мог так повлиять на всё, но именно после появления Чарльза всё так-то начало двигаться.. но непонятно куда. В любом случае, наконец-то он начал открывать для себя какие-то новые чувства, ощущения и новые грани. Это не осталось незамеченным среди друзей. Максим подобрел. Другим это не нравилось. Он и так был достаточно придирчив, а теперь и вовсе будто против них действует. А потом они заметили как он с Чарльзом время проводит, и тогда все вопросы отпали. Максим скрывал достаточно долго, но вскрылось это раньше, чем он хотел бы. Его друзья какое-то время умалчивали, не хотелось выгонять из компании человека, который приносит денег больше, чем все остальные вместе взятые. Максим хорошо играл в карты, шахматы, почти всегда выигрывал, а играл, предпочтительно, на деньги, умел мухлевать, если игра не ладилась. Ещё он увлекался спортом, часто пытался утянуть Чарльза с собою в тренажёрку, но тот чего-то стеснялся всё время или напросто не хотел идти.        Порой встречались по вечерам у Максима дома, да и Чарльз был обычно только рад остаться у него дома на ночь. Сам жил в общаге, на большее денег не хватило. Родители идею его тоже не очень поддерживали, но лишь идею с переездом. По самому Чарльзу даже и не было видно что он скучал по родственникам, хотя он часто любил о них рассказывать и явно даже очень сильно их любил. А вот Максим почему-то скучал по своим, хотя и не сказать что был с ними в особенно тёплых и близких отношениях. Но слыша от Чарльза "мне родители написали! Смотри, что пишут..", всегда пробирало на некую зависть. Хотя, даже не на зависть, в сердце что-то болезненно кололо и лёгкие сдавливало, но заставляя себя улыбнуться, он всегда спрашивал:        - и что писали?        Или        - очень мило что они тебе пишут.        И так часто было. У Чарльза больше не было друзей в институте кроме него, почему-то, все его сторонились. Он был другим, особенным. В том плане, что казался для других каким-то.. слишком открытым и красноречивым, говорил порой будто на своём языке, был немного причудлив. Даже девушки за ним спустя месяца два уже бегать перестали, посчитали, что "не их поля ягодка". Но его это совсем не расстраивало, девушки его не привлекали, да и у него был Максим. Понимающий, с интересом слушающий его и часто поддерживающий во всём. Для Чарльза немного пессимистичен, но с другой стороны открывал взгляд ему на что-то другое, не свойственное. Вот он и оставался рядом, сам был готов выслушать, но Максим не очень и раскрывался. Тогда, в какой-то из дней Чарльз решил поведать свою самую масштабную идею, а именно то, почему он сорвался и приехал на обучение сюда. Тогда он уже был убеждён, что они с Максимом достаточно близки, несмотря на малоразговорчивость блондина.        Усадив Максима на стул, он сам встаёт напротив и с горящими глазами говорит:        - в общем, я же приехал сюда не только из-за одной профессии, но и ещё из-за кое-чего, - расторопно говорит он, а Максим, вопросительно выгибая бровь осматривает его снизу вверх.        - поспокойнее.. я тебя слушаю и никуда не убегу.        - да-да.. - говорит Чарльз и делает два глубоких вздоха, но устоять на месте не может, приподниматься на мысках, потом обратно встаёт и заводит руки за спину, переминается с ноги на ногу.        - в общем! Я хотел создать свою программу, очень сильно.. долго вынашивал идею и..        - ты же должен понимать что тут это будет не менее сложно, чем в твоей стране, да? - ненавязчиво перебивает и спрашивает совсем скоро спокойно Максим, на что Чарльз кивает, а после и продолжает:        - да, да! Я всё знаю, понимаю. Но тут.. не знаю, что-то меня сюда так тянуло, я не мог.. не мог там оставаться и поехал сюда! Как минимум тут не знают из какой я семьи и.. тут мне в каком-то плане god calm down (поспокойнее), среди вас.. ну, вас всех. И в общем, наконец-то я закончил всё продумывать! Я продумал почти всё, смысл, название, краткое описание, концепцию.. - говорит кудрявый и от каждого слова лишь ярче улыбается, в то время пока Максим всё же и сам немного улыбается этому. Очень уж радостно и забавно он смотрится, да и порадоваться за человека тоже нужно. Мечты, если к ним стремиться, исполняются. Может, и у него выйдет.        - и знаешь что самое главное? - спрашивает Чарльз и подступает ближе, в то время пока блондин вопросительно выгибает бровь и более выпрямляется.        - и что же?        - мы сможем вместе работать! Ну, ты же снимать меня можешь.. и это круто что мы по профессии подходим, мне так нравится эта идея, ты не представляешь, - говорит с восхищением кудрявый и совсем скоро поднимая Максима со стула, крепко-крепко обнимает.        - очень мило что ты ставишь планы на нас двоих, - говорит Максим и выдерживает паузу, от чего, Чарльза всё же охватывает небольшая тревога и беспокойство. Он же раньше не спрашивал как он к этому отнесётся и есть ли у него самого какие планы.. чёрт, такой провал!!!        - мне это нравится, Чарльз, очень нравится. Я буду только рад работать с тобой, кудрявая голова, - смеётся Максим, и Чарльз, наконец, выдыхая с облегчением отпускает голову на чужое плечо, пока Максим немного отворачивается, чтобы не надышаться чужими кудрявыми волосами, которые так и наровились залесть в лицо. Да, пожалуй, за это время именно такой план на будущее его и мог бы устроить. Как хорошо что за него это всё продумали, а он даже и не догадался бы, наверное.. теперь, можно сказать, это уже цель и мечта для двоих? Получается, Чарльз очень хорошо разделил свою мечту на двух, и.. возможно, это нужно и даже надо считать чем-то ответственным и важным, ведь он доверился и посчитал его настолько близким и нужным что не планирует разойтись кто-куда сразу после института. Таких чувств к человеку он не испытывал. Почему-то было очень тепло, просто от обычных слов разве может быть так тепло и приятно? Если он это чувствует сейчас то да. Хотя, это не были просто слова, это было признание в доверии, преданности и прочего, тому подобного.        - а расскажешь о программе поподробнее?        - ой, точно, да! Прости, совсем забыл, - говорит с улыбкой он и отпускает Максима, совсем скоро начиная рассказывать о многом продуманном:        - в общем, программа будет называться "под лупой" и в ней.. я буду рассказывать о чём-то, будут всякие сюжеты, обсуждение популярных тем, приглашение популярных людей, к примеру.. Алексея Смирнова, или.. даже Гагарина можно попытаться будет пригласить! - с воодушевлением говорит он, явно представляя как общается со звёздами, но совсем скоро и добавляет:        - можно и обычных людей тоже, ведь все люди разные и послушать каждого будет интересно. О, мне ещё нравится как я выражаюсь на счёт описания программы: под увеличительным стеклом не останется незамеченным никто и ничто! Ну круто же звучит, согласись?        - и впрямь, достаточно интересно..        Чарльз в тот день ещё много рассказывал об этом, Максим слушал, кивал, порой всё же задавая вопросы с интереса или для поддержания диалога, пытаясь проявить максимальную заинтересованность. А через пару дней друзья Максима наконец объявили своё негодование, устроили шумиху и поймали обоих в институте вместе. Заварушка особенно долго не продлилась, но была крайне неприятная и неожиданная. Они говорили что Максим предатель, говорили, что он променял, что он общается не с тем человеком и многое другое. Пытались насмехаться и задеть, но не получилось.        - ты чё, тоже как и этот, педик что-ли?        - то, что я общаюсь с человеком который отличается от вас, о таком говорить не должен. Не мои проблемы что вы тупые пробки.        Всех это определенно задело, но подступив ближе никто что-то большее делать не решился. Немая пауза, и кто-то уже совсем скоро говорит:        - ты нас кидаешь, так понимаю?        - ну да, зачем мне такие друзья как вы? - спрашивает Максим вопросительно осматривая парней, а после и замечая хмурые лица, особенно хмурое лицо было у Эрика, взглядывает на Чарльза и идёт в сторону, подзывая того за собою следом, а кудрявый, поспешно идёт рядом.        - ну и тусуйся с этим чудаком! Придурок, блин.. - кричит кто-то, но по голосу определить кто, не выходит. Какое-то время Чарльз молча шагает рядом, а убедившись, что они ушли достаточно далеко от друзей Максима, осматривает чужое хмурое и задумчивое лицо, спрашивает:        - а почему ты им не сказал что я не с тобой?.. ну, придумал бы что-нибудь, выразился там.. даже если бы обозвал, я бы не обиделся, я всё понимаю, Максим. Я думаю, они тебе более важны нежели я и не стоило так заступаться.        - они мне не важны, они очень неприятные, и раньше такими были, просто я не замечал и считал это нормальным, другого поведения не видел..        - но всё же, вы многое прошли. Мы могли бы продолжить общаться где-нибудь в тихую, я мог бы спокойно садиться с тобою тогда, когда их нет, ничего бы сильно не поменялось, всё так же, как мы уже привыкли, - немного улыбается Чарльз, надеясь, что всё же поднимет дух блондина, но тот даже бровью не пошевелил, лишь уставился на него немного недовольно.        - слушай, я не хочу так.. как ты выразился, в тихую. Меня задрало уже вот это "Чарльз давай встретимся вечером", "Чарльз только давай пойдём другими путями в институт", "Чарльз не садись сегодня со мной рядом, друзья на парах будут". На-до-ело. Да и мне давно стоило признать, что с тобою общаться мне в разы приятнее чем с ними, ты полностью заменяешь их мне всех вместе взятых. И мне всё равно как там на меня смотреть будут и что обо мне думать, - закатывает глаза Максим и хмурится.        - а если донос напишут? Придумают, что мы там.. ну, всяким занимаемся.. - всё же, сомневается Чарльз и немного взволнованно оглядывает Максима. Всё же, слухи о нетрадиционной ориентации быстро разлетелись как минимум по бывшей компании Максима, а тут ещё и такое.. вдруг что с этим сделать могут.        - мозгов у них не хватит. А кроме как кулаками размахивать, на большее они не способны, но они ко мне не полезут, не переживай. А если тебя хотя бы пальцем тронут, то ты мне скажи, - пожимает плечами Максим и всё же, голос его сейчас звучит на удивление абсолютно спокойно и расслабленно.        - ну хорошо. Спасибо тебе большое, - улыбается кудрявый и блондин всё же совсем слабо улыбается в ответ. Понятное дело такая ситуация не была особо приятной для обоих, но теперь хотя бы жилось поспокойнее.        Примерно через пол года Чарльз попросился съехать к Максиму, денег на общежитие ужасно не хватало, но он обещал помогать по дому чем сможет, обещал устроиться на подработку или что-то в этом роде. Ну и как тут другу в помощи отказывать? Конечно Максим согласился. Уговаривать его даже долго не пришлось. Хотя Чарльз очень долго выдерживал этот вопрос, томил до последнего и стеснялся спросить. С этого момента они жили уже вместе. К тому моменту шумиха на счёт него с Чарльзом подуспокоилась, и никто из его бывших друзей нервы ни ему, ни Чарльзу не трепал. Наконец-то жить стало спокойно.        - Чарльз, Чарльз! Такая ситуация, мне нужно очень срочно отъехать, не знаю когда вернусь, но ты это.. дома один побудешь, ладно? - ворвавшись в комнату говорит Максим, перед этим что-то активно обсуждая по телефону в коридоре. Чарльз, вопросительно взглядывая на друга всё же кивает, и замечая как тот спешно собирается, говорит:        - хорошо, а что случилось?        - я потом объясню. Спасибо тебе.        Вообще, сожительство вместе достаточно быстро стало чем-то бытовым, нежели "затянувшейся ночевкой". Жили вместе, каждый занимался своими делами, иногда о чём-то общем болтали, вместе по-дружески время проводили. Но, если уж Максим предупреждает, значит возможно уедет он достаточно надолго. Только вот, куда? Его не было дома около суток, в институте тоже пришлось сидеть одному. А вернулся домой он лишь на следующий день вечером, уставший, в помятой одежде - в общем, вид у него был непривычным и не свойственным ему. Вместо всегда выглаженной рубашки, сейчас она казалась наиболее помятой какой только могла быть. Волосы и вовсе отдельная тема. Чарльз опять наваливается с вопросами, и впрямь, что это происходит такое? Ничего не объяснил и сбежал, а сейчас приходит в таком виде.        - Максим, так что это было? Ты как себя чувствуешь? Всё хорошо? - спрашивает кудрявый, пока Максим переодевается в домашнюю одежду и ищет утюг, ведь завтра ещё в институт идти нужно, а рубашка эта самая удобная. Влез в неё и теперь вылезти не может, привык уже.        - а.. ну там, дело такое, - говорит он, пока Чарльз его лишь с большим интересом осматривает.        - ну, не томи. Какое дело-то?        - у меня ребёнок вчера родился, и я на следующей неделе приблизительно женюсь уже, - говорит блондин от чего Чарльз ещё какое-то время молчит. Напросто выпадает будто из мира сего. У него, ребёнок? А когда успел? А он почему не знал? Почему Максим про это не рассказывал? Всё это так начало кучковаться в голове, что сложить их в нормальную речь было сложно.        - What(что)? А на ком женишься? А почему мне ничего не говорил?..        - прости, я всё хотел рассказать, но почему-то не мог решиться. Не привык с кем-то чем-то таким делится.. раньше не с кем в принципе было. Ну, мы планируем просто расписаться, а на счёт того жить вместе или нет, думаем ещё.. мне неудобно немного, она живёт далековато от института, да и тебя оставлять одного я не хочу. Но хочется что-то вроде полноценной семьи сделать. Не знаю в общем, что делать. Тут для четвёрых будет не очень удобно, я думаю, - вздыхает тяжело блондин.        - а ребёнок.. он, ну, запланированный хотя бы?        - ну, мы делали по принципу "будет, значит будет." С моей стороны это не очень продумчиво конечно, но в целом, на его содержание нам должно хватить. Я надеюсь.. да и я ребёнка себе всё же очень хотел, она тоже была не против, - говорит Максим и всё же, в его словах некое стеснение всё равно ощущается от ситуации. Выгладив рубашку и убрав её в шкаф, а всё остальное по местам, он на Чарльза смотрит. Сейчас уже готовый ответить, пожалуй, на каждый вопрос. Скрывать чего-то смысла нет.        - а по полу кто?        - девочка.        - назвали как?        - Дина.        - а девушка твоя, ну.. будущая жена тоесть, кто она? - спрашивает кудрявый и вопросительно бровь выгибает и очки на переносице поправляет.        - Ангелина очень приятная девушка. Я вас познакомлю когда её выпишут из роддома, я думаю, вы сдружитесь, - улыбается Максим и Чарльз все же улыбается тому в ответ немного. Конечно, от всей этой ситуации всё ещё тревога некая была, но тем не менее, уже стало спокойнее когда он узнал хотя бы какие-то подробности. И всё же, не приходит много времени, как улегшись на кровать, Максим с улыбкой добавляет:        - чёрт, знаешь, даже если я пожалею о том что сделал такой рискованный шаг, сейчас я очень счастлив.        - ну, ребёнок это всегда счастье.. я думаю, - вообще, Чарльз совсем не понимал как о чём-то таком можно говорить, ведь дети в его случае это дело скорее невозможное и не очень нужное, он никогда вообще о детях не думал. Да и не думал об отношениях с кем-то даже, особенно вспоминая о том, где он живёт. Нет, он знал что у Максима достаточно шальная жизнь, что иногда по ночам его дома нет. Знал, что всё же, Максим не смог полностью изменится в лучшую сторону и что-то в нём всё равно оставалось. Но этот случай был просто удивительным и неожиданным. Но всё равно он был рад, рад тому, что Максим рад. Если уж так решено судьбой, то почему бы и нет? Ребёнок сильной ношей, наверное, не будет. К этому детей он и сам достаточно любил, но своих детей иметь пока что, как минимум, не хотел. Но помочь чем-то он был готов, с ребёнком провести время, наверное, не очень и сложно.        Максим действовал тем самым Советским заповедям, о том, что рождение детей в семье это очень нужно и важно, и чем больше, тем лучше. Конечно, он был бы не против такого исхода тоже, но понимал что несколько детей он не потянет. Одного ему более чем хватило, к этому, не нужно забывать и про то, что ему нужно продолжать учиться, окончить институт, найти работу, начать хорошо зарабатывать, откладывать деньги.. зачем? Без понятия, ему так родители говорили. Нужна подушка безопасности, нельзя жить всегда безмятежно и спокойно, всё плохое может поджидать за углом. Схватить, утащить, и всё - пиши пропало. А деньги сейчас решают многие вопросы, деньги нужны, нужно копить, беречь, сберегать и оберегать.        Во многом плане Чарльз не понимал Максима. Ну, а что ещё ожидать от советского человека который не жил где-либо ещё, который не видит почти ничего плохого в советской власти и слепо верит почти всему? Нет, немного не правильно, Максим доверял, но проверял, относился ко всему аккуратно, но во многом плане всё же придерживался стандартных уставов и не нарушал их.        Ангелина, к слову, оказалась и впрямь очень приятной девушкой. Доброй, культурной и толерантной. Очень понимающей и хозяйственной. Просто ангел. Максим порой почему-то стыдился себя, ведь считал что не очень и достоит такого, но Чарльз успокаивал и говорил, что он всё заслужил. В конце концов, он во многом поменялся в хорошую сторону и даже сейчас, продолжал меняться до сих пор. Максим не разу не изменял, забыл про бестолковые вечеринки и чужие кровати, он правда очень сильно отдавался семье. Воспитывал ребёнка как только умел, хотя, выходило не очень - он напросто не знал как. Но всё равно, во многом получалось неплохо, как ему говорили. Чарльз пытался помогать. Из маленького почти бессознательного существа зарождалась сознательная личность, в которой перемешались качества двух родителей, ну и ещё немного от Чарльза и родственников Ангелины.        Но всё не могло длиться так хорошо вечно, в общем-то, хорошая семейная жизнь закончилась из-за смерти жены. Точнее, не смерти, а убийства. Какая же семья без жены? Какая семья с таким отцом одиночкой, убитым пусть не физически, но морально? Дине в этот момент исполнялось пять. Пятилетней девочке не скажешь прямо о том, что её маму убили, распотрошили и оставили истекать кровью в белоснежном снегу, приходилось как-то скрывать, что-то придумывать, пока вопросы не исчерпали себя. Ребёнок забыл о том что такой член семьи вообще когда-то был, теперь она воспринимала это скорее как сон, ну или какого-то родственника из старых воспоминаний, но точно не мать. Максим, конечно, хотел рассказать той в будущем всю правду, понимал, что она сама когда-нибудь задастся этим вопросом и нужно будет что-то точно уж отвечать. Но это он оставил на будущее. В этот же момент, всё же, жить стало менее тесно и более стабильно, девочка ходила в сад, жила с Максимом и Чарльзом вместе, добираться до института было быстро, как и до самого сада. Уже совсем скоро семилетнее обучение закончиться, можно будет устроиться на полноценную работу, перестать слоняться по подработкам, найти нормальную работу, и тогда денег будет больше. В плане денег сейчас ещё спасала семья Ангелины, которые давали деньги на ребёнка, понимали как трудно одному тянуть всё и вся одновременно, вот и сочувствовали так, по свойственному. В общем, проблем особенно не было. Не считая одного разговора, который Максим помнит до сих пор, даже спустя уже достаточно много лет. Это начал Чарльз, спустя месяц после убийства Ангелины.        - Максим, ребёнку нужна полноценная семья, иначе, как же её разносторонность? Нужно чтобы её воспитывали оба.        - ага, и что мне теперь, нанять жену на пару лет и платить ей деньги за то что она хорошо играет роль лже-мамочки? - спрашивает Максим и вопросительно выгибает бровь, пока Чарльз тут же отрицательно ворочает головой.        - нет, Максим.. я не об этом.        - о чём же тогда?        И почему-то именно сейчас, только после вопроса до Максима дошло. Его окатило жаром, после холодом, он тут же выпрямился и отвёл взгляд в сторону. Пробегаясь взглядом по светлому, но завешаному всякой всячиной коридору, останавливаясь взглядом у окна и вешалок с одеждой, с которых ещё почему-то не сняли зимнюю одежду, он заводит руки за спину и нервно потирает их.        - я мог бы.. быть вторым родителем для неё.        - ты совсем спятил? Хочешь ребёнка вообще сиротой оставить?        - нет, нет, Максим. Я же.. ну, я без чего-то такого.. - Чарльз явно ощущает на себе осуждающий взгляд, объясниться становится от чего-то сложно, хотя он уже много раз заранее обговаривал всё в голове. Что хотел сказать, что имеет в виду, и прочее-прочее.        - без такого, это без чего?        - ну, без явных проявлений любви, на людях особенно, - кое-как объясняется он и поднимает взгляд из пола на блондина, который в свою очередь переминаясь с ноги на ногу стоит в коридоре. Ну шли же нормально домой, что этот придумал? Долго он вообще это придумывал или только что из пальца взял идею?        - ага, тоесть ты хочешь предложить мне чтобы я делал вид что люблю тебя более чем друга, жил без поцелуев и секса, как по семейному кодексу заведено, даже без измен. И мы делали вид счастливой семьи перед ребёнком? А потом она расскажет об этом воспитателю, в сочинении в школе где-нибудь напишет что у неё оба родителя мужчины, или друзьям проболтается и нас загребут. Чарльз, прости меня, но ты дурак, а это полнейший бред сумасшедшего. Я не против другой ориентации, но связывать себя и Дину с этим абсолютно не хочу.        - ребёнок мог бы как минимум понять, что любовь бывает разная.. - кое-как пытается оправдаться Чарльз. Всё же, в его голове все эти аргументы звучали как-то более убедительно чем на деле, даже как-то стыдно становится.        - слушай, она сама поймёт это для себя рано или поздно, но не лезь в это рано времени и не пытайся уверять её в чём-то. Она сама поймёт верит она в такую любовь или нет. Ей пять лет, Чарльз! Ей ещё рано о таком думать. Да и ты видел сколько сейчас родителей одиночек? И нормальные же дети растут, - хмурится наконец-то Максим, проявляя недовольство таким образом, скрестил на грудной клетке руки и ожидающе смотря на Чарльза, будто надеясь, что услышит аргумент поубедительнее, пусть и слабо в это верит.        - я.. ну, ты немного не правильно меня понял. Я имел ввиду что мог бы взять роль второго родителя, но при этом мы оставались бы друзьями, и девочка думала что мы друзья тоже. Просто.. я хотел бы принимать большее участие в её жизни, как будто я второй родитель. Понятное дело что ребёнку нужна большая разносторонность взглядов и одному её воспитывать не очень правильно, - всё же, наконец-то собрав мысли в кучу, объясняется кое-как Чарльз, на что Максим всё же наконец-то более спокойно вздыхает.        - ты и так принимаешь большое участие в её жизни, но если тебе так хочется, то я никогда не против твоей помощи, - говорит он, а уже совсем скоро мягко хлопает Чарльза по плечу.        - ты в следующий раз выражайся поаккуратнее, я и понять тебя неправильно могу, - вздыхает и улыбается Максим, пока Чарльз кивает согласно и наконец более спокойно вздыхает. Блондин совсем скоро уходит в комнату, а Чарльз, снимая с себя шарф и вешая его на одну из вешалок, задумывается. М-да, некрасиво как-то получилось, конечно. Ну, самое главное что решилось это мирно и достаточно быстро. Хотя, может, под конец он уже и просто оправдывался, пытаясь сделать вид что имел ввиду другое. Ведь Максим был самым близким, самым хорошим и дружелюбным. Просто лучшим. А сейчас ещё и одиноким. Но хотеть не вредно, вредно не хотеть. Стоило бы смириться что попытаться с ним - невозможно. Да и Чарльз не был влюблён, просто хотел кого-то более близкого, попытаться стать друг другу кем-то большим. Но самый ожидаемый исход он знает. Максим в таких экспериментах совсем не заинтересован.        - а можно я Дину сегодня из сада заберу? - переодевшись и проходя в комнату, интересуется Чарльз, на что Максим кивает согласно и на того оглядывается, прерываясь от каких-то своих дел за столом.        - конечно. Только если будете за конфетами заходить, не купи те, на которые у неё аллергия. Ну, в общем, состав читай..        И всё же, жить стало заметнее легче тогда, когда Чарльз стал больше проводить время с ребёнком, у Максима стало больше времени на себя. Правда, свободное время он не всегда проводил удачно. Последний месяц жилось как-то не очень, трудно и тягостно. Будто большую часть твоей жизни просто вырвали с корнем и теперь приходилось жить как-то без этого. Было сложно.        С какими мучениями она умерла? Или умерла быстро? О чём думала в последний момент? А почему он тогда не остановил её и не сказал не идти на работу и отдохнуть? Почему не поцеловал её и не сказал "я люблю тебя"? Хотя бы в последний раз.        В последний раз.. а что ещё тогда было в последний раз? Да всё было. Последний взгляд, последний вздох и разговор, последний смех, улыбка. В последний раз он видел её такой живой, в последний раз видел её с дочерью. В последний раз видел её лёгкость и пытался уловить это каждым дюймом тела, в последний раз почувствовал запах её духов.. теперь он видит её только во снах и в лице своей дочери. На Дину становится трудно смотреть. У Дины были её глаза. Смешанный цвет волос, похожая форма лица и нос точь-в-точь. Как можно любить и ненавидеть ребёнка ещё сильнее? Как можно сильнее убиваться от злобы? Рыться, находить в голове хотя бы чуточку понимания и принятия, но всё это снова и снова сгорает, по крупицам пропадает. Каждый день Максим пытался забыть её, чтобы утром снова вспомнить. В спортивный зал ходить перестал, силы пропали, оправдывался как-то.. уже не ясно даже как. Но Чарльз не верил, пусть и делал вид. Понимал, что ему трудно и не хотел заводить тему лишний раз. Просто проводил время с Диной и всё, это единственное что было в его силах.        - пап, а почему ты плачешь? - слышать детский возглас за спиной было очень неожиданно. Чарльз спокойно спал поблизости, кровать отдельно для него покупать не хотелось, да и только место занимать будет. Того что есть более чем хватает и никому не тесно. Девочка уже спала в отдельной комнате, Максим сам решил взяться за то, чтобы приучить её спать одной.        Показывать слабость ребёнку сейчас нельзя, особенно понимая, что даже с объяснением будут трудности. Приходится в миг вытирать слёзы и делая глубокий вздох, повернуться в её сторону. Детское лицо отражало взволнованность, а в руках Дины находилась игрушка Чебурашки почти с её рост, Чарльз его как-то купил ей на день рождение.. теперь она с ним вместе спит.        - всё хорошо, куколка. Я не плачу, - говорит Максим и улыбается, приподнимается и целует девочку в лоб. В то время пока та, совсем скоро шепчет:        - правда-правда? - наивным голосом спрашивает она, в то время пока Максим кивает и пользуется детской наивностью:        - правда-правда.. а ты чего не спишь?        - уснуть не получается.. - вздыхает Дина. Максим знал, что обычно эти слова означали то, что ей приснился кошмар и из-за того уснуть она не может, но говорить прямо о страхе не говорит. Стесняется. Максим был таким же в детстве.        - можно я лягу к тебе? - уже совсем скоро выдержав короткую паузу, спрашивает она и с надеждой смотрит на Максима. Ну как же ей отказать? Понятное дело он соглашается.        - да, конечно, давай. Только не разбуди Чарльза.        Дина тихонько усмехается, уже совсем скоро залезая на кровать и устроившись между Максимом и Чарльзом, обняла игрушку и Максим её аккуратно укрывает одеялом.        - ну что, сейчас спать случайно не хочется?        - хочется, - говорит она, тихонько зевая и устраиваясь поудобнее. Максим улыбается и целует её в лоб, поворачиваясь лицом к девочке.        - давай тогда спать...        Теперь плакать точно никак нельзя. Остаётся только пытаться спать. Но засыпается достаточно быстро, устал уже. Вообще, если бы не институт, Максим бы точно лежал бы днями напролёт. Ну, и ещё из-за этого волновался бы Чарльз.. так что приходилось показывать тебя достаточно активным и самостоятельным, как раньше, но в душе убиваться от воспоминаний без желания что-то делать и существовать. Из смысла в жизни остались только оба: Дина и Чарльз. Вот ради них хотелось вернуться в нормальное состояние, снова чувствовать радость и счастье. Но ничего этого чувства не приносило уже как месяц. Хотелось убиться, сорваться, вырезать этот момент из жизни и начать всё с начала. Вернуть обратно Ангелину. Она часто снилась. Часто эпизоды повторялись. Один сон запомнился. Она говорила и просила, чтобы он её отпустил. Он сказал что не может, сказал что любит. Потом проснулся в холодном поту, выпил стакан воды. Хотелось закурить, но он не курил. Сделал пару крупных вздохов, а после снова пошёл спать. Но до утра не спалось, так и пролежал пялясь в стену. На сороковой день она снова снилась ему. Она сказала что-то вроде "прощай", он сказал "вернись" и она исчезла. Он не мог её отпустить ни месяц, ни второй. Потом, конечно, начало становится легче, тоска начала отступать, но очень неспешно. По ощущениям ничего не менялось, но сравнительно через месяц стало уже получше. Он всё ещё скучал, но научился жить с этим, без Ангелины. На дочь смотреть стало легче, пусть она её до сих пор очень уж сильно напоминала.        Время пролетает очень быстро, уже совсем скоро институт заканчивается, а вместе с тем и наступает новая пора - работа. Но перед этим, бывшие и злопамятные друзья Максима всё ещё желая чем-то ему насолить, уже за что, наверное, сами не очень помнят, пользуются доверчивостью Чарльза. Кратко говоря: в какой-то из дней он приходит с неаккуратной каре. Конечно, трудно было это не заметить сразу, ведь до этого его волосы были очень уж длинными и приметными. Максим решает не оставлять это как есть, сам ему волосы аккуратно ровняет в этот же день и хочет пойти разобраться. Чарльз долго отговаривает и просит об обратном. Мол "ничего страшного, волосы отрастут, да и с этими людьми мы и не увидимся наверное больше никогда". Но злоба в Максиме лишь росла. Как они посмели тронуть его? Вот ублюдки. Мог бы, прибил бы их на месте, так посадят же. В любом случае, забывать про эту ситуацию нельзя было, пусть Максим и предпочитал сейчас более мирные решения, с этими ребятами так поступить нельзя было.        Возвращается в синяках, с разодранными костяшками, но по лицу всем там хорошо дал. Ну, понятное дело, один на группу это очень уж не равно было, но он всё равно был не только в достаточно хорошей форме, но и с мозгами в голове. Хотя, без спортзала и с достаточно не активным образом жизни, тело заметно потеряло все силы и было немного сложнее и непривычные. Благо, физическими упражнениями наделила уже работа со своими тяжестями. По профессии поступить сразу не вышло, так что пришлось взять ту, которая была свободна. Таскать коробки там, ну.. всякое такое. Зарплату правда задерживали, порой выдавали вместо денег вовсе еду. А зачем им еда если им за квартиру ещё платить чем-то нужно? В общем, было не очень густо.        Видя побитого друга Чарльз волнуется, бегает по квартире и ищет лекарства, пока Максим молча стоит на месте и наблюдает за суматохой. И с чего он её такую большую навёл? Крови почти нет, да и чувствовал себя Максим более чем хорошо, как минимум хорошо из-за выполненного долга. Бывшие друзья разбежались как напуганная стая собак и теперь уж точно ни к нему, ни к Чарльзу не полезут. Дине пришлось правда как-то объясняться на счёт внешности отца, но всегда можно было выдумать какую-нибудь героическую историю. С этим особенно хорошо справлялся Чарльз, пока Максим был бы готов раскрыть всю правду ребёнку. Между тем, новая прическа Чарльза Дине понравилась и, она, не зная всех подробностей о её получении, просто нахваливала выбор Чарльза. Его это в каком-то плане умиляло и успокаивало.        Позже Чарльз находит работу по профессии, туда же зовёт и Максима, как раз свободные места оставались. Наконец-то появляется стабильный доход и работа по профессии. У Чарльза наконец-то получается съехать от Максима и переехать в небольшую квартиру относительно поблизости. Но он продолжает часто навещать Максима и Дину. Родители Ангелины к тому моменту по очереди умирают. Ранее навещали девочку, но сейчас пропали. Почти последняя частичка жены пропала. Ему достался какой-то старый и потрёпанный альбом Ангелины, наполненный её старыми детскими и подростковыми фотографиями, и ещё какие-то небольшие мелочи из её детства. Ему позволили войти в их дом после смерти и похорон, рассмотреть всё и забрать хотя бы что-то.        Наконец-то, жизнь зацвела новыми красками, стала ощущаться как-то поприятнее и яснее. Тоска отступила. Чарльз таскал по выходным дай бог куда, то на вечеринки, в которых Максим ощущал себя порой как-то не по себе, вспоминая о подростковых годах, то в театры и в музеи, где он ощущал себя всё же как-то, но лучше. Больше всего ему нравилось смотреть в театре детективы, ходить в музеи на тему войны или каких-либо рассекречиваний. Он сам таким очень увлекался, любил читать книги на подобные темы, но из-за дочери на плечах времени на себя хватало не всегда, да и не всегда силы были. По вечерам иногда смотрел детективы. Чарльз порой дарил какие-нибудь кассеты на темы, которые интересовали Максима, он их иногда смотрел. Дина становилась самостоятельной, незаметно пролетало время. Вот ей исполнилось пять, вот ей уже семь и она поступает в первый класс, а вот ей уже и десять стукнуло. Появились какие-то подружки, она ходит гулять с ними, самостоятельно ходит в школу, делает уроки. Оставить её дома одну уже не страшно. На счёт матери рассказать ей по итогу пришлось, но без красноречивых подробностей. Её это в целом не сильно и расстроило, она мать почти не помнила, пусть по рассказам Максима и знала, что она была хорошей. По итогу об этой истории она рассказывала ещё и своим друзьям, Максим как-то так уловил их диалог, когда её друзья оставались у неё с ночёвкой. Дина рассказывала о смерти матери, её подруги ахали и успокаивали её, но она говорила что всё нормально, ведь сама её почти не помнит. Тогда дети переходили на её отца - Максима. Прямо говорить о том что сожалеют не хотели, но старались чем только можно "помочь" в потере, приносили ему конфеты, сожалели и помогали в чём-то даже по дому, хотя Максим не просил. Единственное, ему сейчас это было не так и нужно, он же уже отошёл от потери, пусть порой и было грустно вспоминать. Иногда навещал могилу на кладбище, по праздникам или просто так, этого ему вполне хватало. Позволяло побыть одному и в своих мыслях.        В какой-то из дней Дина не приходит домой. По началу кажется что просто задержалась, но после обзвонив школу, оказывается, что прийти она должна была уже несколько часов назад, подруги с ней тоже сейчас не гуляли, все были дома. Телефона у Дины не было. Оставалось только ждать и надеяться что она найдётся и всё будет хорошо, много чего могло случиться. Но надежды не оправдались: в новостях узнал, позвонил, распознал. Убили. А ведь только в этом году ей исполнилось одиннадцать, ещё оставалась надежда что всё будет хорошо. На похоронах был только он и Чарльз. Достаточно унылая картина. В этот раз к смерти Максим относится спокойнее, как минимум он так думал по началу. По итогу посреди ночи приходит пьяный к Чарльзу, пользуясь копией ключей от квартиры, заваливается в дом пока он спит. И даже не разбудив его сидит на кухне до утра. Чарльз же, находит его спящим под столом с утра, пытается отвезти в комнату и уложить на кровать, но тот отмахивается и упирается. Из-за состояния после алкоголя несёт какой-то бред, уловить связь в его речи вообще сложно. По итогу загнать в кровать его всё же удаётся, и оказавшись в тепле он тут же засыпает ещё на пару часов. Как просыпается и приходит в более адекватное состояние долго извиняется по этому поводу, Чарльз говорит что всё в порядке и он всё понимает, но Максима это не успокаивает. По итогу он остаётся у Чарльза дома. В своём доме Максим находиться не может, всё напоминает умершего ребёнка и тоска в нём нарастает.        В какой-то момент из-за такого состояния ему становится лишь хуже ещё и в физическом плане: он не может спать, его трясёт и тошнит. Сам весь бледный как снег, выглядит как мертвец и то и дело его потряхивает, по итогу к этому добавился и нервный тик. Разбираться с этим он не хочет, говорит что справиться сам. Чарльз волнуется, запрещает Максиму пить алкоголь, на который он достаточно хорошо подсел за это время. От работы его отстранили из-за "семейных обстоятельств", и Чарльз по итогу уходит в отпуск и сам, чтобы присмотреть за другом. Они уезжают в Ленинград где проводят несколько дней, Максим всё же более расслабляется и отвлекается, от чего ему становится немного лучше. Возвращаясь в город и взяв волю в кулак Максим приходит домой. Всё осталось в точь так же, как и тогда когда он уходил отсюда. Приходится прибираться, складывать всё, что так или иначе относилось к Дине в коробку. Большая игрушка Чебурашки не помещается и остаётся лежать на коробках. По ходу уборки находиться много чего интересного, к примеру письмо в будущее, которое девочка хотела раскрыть в четырнадцать лет, это заставляет Максима плакать. В нём она писала о том, чем занимается сейчас, что планирует делать в будущем, писала о том как любит папу, пусть порой не очень и понимает его. В этом всём спрятана большая наивность, которая и заставляет Максима оставить это и не прятать в коробки. Повесить где-то на стену в рамке, пусть и не на самом видном месте, но так, чтобы было заметно всё равно.        Чем дольше он живёт, тем меньше становится его тоска, пусть он всё ещё ощущает её где-то в груди. Чтобы отвлекаться он покупает дачный участок, строит дом и занимается хозяйством, но по большей части выращивает лишь цветы и деревья. Зовёт к себе порой Чарльза, проводит с ним вместе время. Там же Чарльз и рассказывает ему о том, что его программа наконец-то может начать существовать. Осталось сделать логотип и понемногу записывать первые кадры, ну и по мелочи ещё.. вообще, работы невпроворот, но это и было плюсом, между ней думать о чём-то плохом не выходило, да и оно отвлекло достаточно. В любом случае, особого дискомфорта эта работа не приносила. Наконец-то выходит первый эпизод, потом ещё один. По началу просмотров относительно мало, но со временем программа начинает набирать заинтересованных людей. Происходит это далеко не сразу, но уже через год Чарльза начинают узнавать на улице, здороваться, пожимать руку и просить автограф. После такого программу отменять точно нельзя было. Директор телевизионного центра явно гордился Чарльзом, но не пользовался его популярностью. Разрешал творить и делать то, что он захочет, ведь был уверен, что ничего из этого плохого не выйдет. Так и вышло. Некоторые знаменитости сами подавали заявку на участие в программе, в какое-то время был очень уж большой завал, что Чарльз напросто не справлялся с идеями и заявками. Разгребал их кое-как и выбирал наиболее хорошие. Максим за него искренне радовался, в конце концов, они оба в каком-то плане шли к этому. Известность Максиму напросто была не нужна, пусть лучше у Чарльза роспись требуют, а не у него. Он был не особо коммуникабелен и общителен, предпочитал молчать, от чего людей отталкивал почти всегда, маловероятно что к нему и так кто-то рискнул бы подойти и попросить автограф.        Начинается что-ли какая-то белая полоса в жизни. Чарльз начинает хорошо зарабатывать, Максима тоже не обделяют. В какой-то из дней в центр завозят новые камеры, тяжеленные и неудобное, но со временем приловчиться можно. Максим имел дело со многими камерами, так что это удаётся сделать относительно быстро, единственное, приходится вспомнить про спорт и заниматься зарядкой хотя бы пару раз за неделю. В любом случае, это неплохо сказывается на теле, но вернуться в спорт как и ранее не выходит, пусть и вспоминаются спортзалы и нормальные упражнения..        У Максима неожиданно начинается период "романтики" в котором он пытается найти себе кого-то, в то время пока Чарльз очень уж занят работой. Вообще, говоря о нём, в его жизни особой буйности не было, по большей части всё шло достаточно стабильно, не считая конца института и пары-тройки пробных свиданий то с парнями, то с девушками. В любом случае, оба его не выносили, но не потому что он плохой, а потому что Чарльзу, девушки откровенно говоря не нравятся. Точнее, не интересуют. А найти парня гея в СССР та ещё задача, вполне осуществимая, но сложная. Чарльз это дело бросает. Многие парни пытаются понравиться ему просто потому что он медийная личность, с некоторыми он не сходиться характером и далее-далее. В общем, причин было много. По итогу он просто бросает это и решает что если в личной жизни не везёт, то повезёт в работе. Единственное не учёл - уже повезло. Наконец-то была возможность разъезжать по странам и городам, спокойно брать отпуск и забирая с собою Максима, уезжать куда глаза глядят. Снимать про природу, про жителей, про стили, разбирать религии, мифы, истории и многое другое. Это было счастьем, и до сих пор им оставалось. Порой идей не было, но он не унывал и менее чем через неделю уже придумывал что-то новое. Программа всегда пополнялась новыми выпусками, что очень уж радовало смотрящих. В общем, вёл её он исправно и прекрасно, всем всё нравилось, и самое главное - нравилось и ЕМУ САМОМУ!        Программа, вообще, совмещала в себе многие аспекты: некие мировые новости, интервью, новости моды, небольшие комичные скетчи, поездки и показ разных городов и стран. При чём, даже когда расползся слух о том что Чарльз гей, его наоборот защищали и почти никто против него ничего не говорил. Все его любили. Такой лучик света в российском ТВ. Единственная такая ласковая программа из всех остальных таких буйных и холодных. В общем, все его любили и вполне было за что.        Через пару лет у Максима зараждается небольшой роман с девушкой, назовём её Варвара, единственное что смущало в этом союзе так это то, что девушка была младше его раза в два. Конечно, со стороны это вообще малозаметно было, Максим сам выглядел юно, но зная его возраст почему-то становилось странно на душе. Хотя, честно говоря ничего странного и впрямь не было, никто это чем-то "странным", как минимум, не считал. Максиму в этот момент было тридцать четыре, а девушке двадцать три. В то время такие союзы считались чем-то обыденным.        Она была красивая и достаточно общительная, он познакомился с ней в баре, а после и обменялись номерами. Поехали к нему домой, там провели время, с утра она уехала домой. А на следующий день позвонила. Договорились о встрече, и так сдружились. Нет, они просто дружили, долгое время дружили. Максим был уверен в ней, был уверен что она общается с ним из искреннего интереса, он сам ей интересовался. Она правда была приятной собеседницей, но в какой-то день что-то пошло не так: дружба случайно разрушилась. Варя призналась в любви и Максим не мог отрицать, что любит её в ответ. Он не был сторонником мнения что дружбы между парнем и девушкой не существует, но почти вся его дружба с девушками заканчивалась одинаково. В любом случае, сейчас он всё ещё горел некой надеждой о семье, ведь вполне был готов на это, в этот раз даже лучше чем в прошлый. Теперь уже молодая и стройная девушка отказывалась от идеи с детьми, говоря что для неё ещё вся жизнь впереди и жизнь тратить не хочется уж так рано. Особенно не хотелось портить фигуру и становиться той самой уставшей мамашей со дворов всего города. В общем, переубедить её было сложно, но вполне реально осуществимо. Максим справился и в какой-то момент она всё же соглашается, но ставит условие что жениться не хочет, а ребёнок будет именно его: сам и ухаживай, сам корми и прочее. Конечно, Варвара сама была готова выполнять какие-либо свои обязанности, провести время с ребёнком, поработать, приготовить что-нибудь, но большенство дел связанных с их общим, как позже узналось, сыном, она перекладывала на своего парня-мужа.        Девушка исправно рожает, но после какого-то времени начинает часто пропадать вне дома. Её возраст оправдался, она отдыхала, искала себе парней помоложе и с более схожими интересами. В общем, по итогу она вообще прямо об этом сознаётся, говорит, что уже не так и заинтересована в отношениях и нашла другого. Максим долго её не держит и отпускает в свободное плавание. К тому моменту он уже и сам к ней ничего не чувствовал, да и догадывался обо всём почти с самого начала. Пришлось долгое время согласовывать с государством возможность дать ребёнку фамилию отца, если уж мать не принимает в его воспитании участия и хочет от него даже отказаться. Максим вновь остаётся с ребёнком на руках, Чарльза в этот раз рядом всё время нет, но он заходит, навещает. Поначалу Чарльз вообще отговаривал от идеи с детьми, ведь понимал то, что это может в короткие сроки закончиться разводом, но узнав реальное желание Максима, всё же прекратил. Максим хотел детей. Ему не важно, один он заботиться о них или нет, он просто любил детей. Любил воспитывать, смотреть как они развиваются на глазах, проводить вместе время. Был он, конечно, не сильно и хорошим родителем, ведь с родителями у него не было сильно тёплых отношений, да и хорошо помнил он по большей части только мать, и то, уже давно голос и лицо её забыл, альбомы не смотрел, не вспоминал и не хотел возвращаться в прошлое. С детьми он был строгим, таким же, как его мать была - по другому не умел. Чарльз шутил, что ему стоило бы вообще на учителя пойти, а не на оператора. Он уж точно устроил бы порядок в школах.        Максим полностью отдавался воспитанию ещё маленького мальчика, старался быть с ним аккуратен и, учитывая свою прошлую удачу, просил Чарльза их навещать. Мало ли что.. сам ему звонил почти каждый день, а если сам не звонил: забывал или времени не было, Чарльз сам это делал. Максим боялся что он может умереть, и, так как хотел лучшего будущего для сына, старался полностью обезопасить его. Но, увы, несмотря на всего его попытки обезопасить жизнь маленького ребёнка он заболевает чем-то. По началу было схоже с простудой, бегали с ним по врачам. Ну да, с годовалым ребёнком на руках бегать по больницам то ещё удовольствие.. но состояние сына ухудшалось и вне зависимости от лекарств, гигиены и заботы. В общем, лучше ему не становилось. Наверное, последние месяца два, перед тем как сын умер, он очень уж мучился из-за болезни, Максим за это себя винил. Но не мог же он сознательно пойти и сказать "убейте моего ребёнка чтобы он не мучился", что он, домашнее животное какое-то? В общем, всё равно было очень грустно, он чувствовал себя виноватым и сломленным, ведь уже свыкся с мыслью что в этот раз у него всё точно выйдет, ребёнок вырастет и будет спокойно жить. Конечный итог такого исхода в этот раз был у него исключителен - буду один. Если не хочешь чтобы тебя ранили, не подставляйся и не привязывайся. Только Чарльз, самый близкий друг, попадал под исключение.        Жить на самого себя тоже было достаточно приятно, можно было заняться тем, что очень интересует. Максим учил азбуку морзе, помогал даже Чарльзу её выучить, чтобы у них это было чем-то общим. Чарльз посчитал это хорошей идеей и с большой охотой изучал язык. Наконец-то Максим мог смотреть то, что хотел, со спокойной душой ездить в отпуск туда, куда хочет. Уезжать в командировки и дай бог куда. Конечно, из-за работы свободного времени всё равно не всегда хватало на занятия для себя, но тем не менее без детей он наконец-то стал ощущать разгруженность. Если уж ему не светит семья, то лучше провести свою жизнь в гордом одиночестве или вместе с лучшим другом.        Последующие семь лет так и прошли.