ＰＥＮＩＣＩＬＬＩＮ

— Видела Юу? — Хикари ухватила подругу за рукав, оттаскивая в сторону. Та пожала плечами, осматриваясь по сторонам. Среди восторженно-бухой толпы нигде не проглядывалась высокая, длинноволосая фигура. — Наверное, валяется где-нибудь в отключке. Посмотри в туалетных кабинках, однажды мы его там нашли, — как ни в чём не бывало отозвалась Май, кивая в сторону туалета. — Или отсасывает кому-нибудь за углом. Такое тоже было. На улице смотрела? — Май! — строго одёрнула её Хикари. Но та не извинилась. Она не считала Юу за человека вовсе. Никто об этом не задумывался, но скорее всего это больше от обиды, чем рациональный подход. Хотя всё, что она сказала было чистой правдой, однако… у медали всегда две стороны. И сторона Широямы Юу существовала тоже. Плохая или хорошая, но она имела право на существование. Хикари было тревожно, она хорошо понимала, что он может быть где угодно. Но интуиция подсказывала ей, что это «где угодно» находится в соседней с её квартире. И интуиция не ошибалась. В соседней с квартирой Хикари, Широяма Юу со всей своей обаятельной самозабвенностью нарушал данное недавно обещание. Нарушал, полностью отдаваясь моменту, позволяя тёплым рукам нежно ласкать себя под одеждой. И всё внутри него искренне отзывалось на прикосновения. — Я пришёл к тебе, а ты не открывал. И я даже звонил, стоя у твоей двери, — Юу неспешно стянул с себя кофту, и Койю невольно рассматривал его руки, плечи, татуировку. Юу худой, и ему очень шла эта бархатная майка, открывающая ключицы. Волосы падали на плечи, и Койю заворожённо таращился на привлекательную фигуру. Юу чуть ниже ростом, но эта разница совсем не ощущается. Особенно когда он вот так сидит и смотрит своими тёмными глазами, густо накрашенными. Когда он приходил в прошлый раз, то был без мэйка. — Почему ты пришёл? — Такашима потянул его за руку, сжимая ладонь. И в ответ на это движение, Широ сцепил с ним пальцы. — Там, где я был, мне было скучно, — он встал, подошёл совсем близко и лбом упёрся Койю в плечо. — И одиноко. Там было столько людей, а мне было одиноко, Койю-кун. — Почему не звонил? — Койю не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос. Но спросил, с замиранием сердца слушая, как Широяма дышит ему в плечо. От него сильно пахло алкоголем, и он слегка покачивался, не в силах вертикально держать своё тело в пространстве. — Не знаю. Ты бы ответил… а я не смог бы сказать ничего правильного. И ты бы расстроился. Юу говорил, не задумываясь, что он впервые в жизни думает о том, что мог бы кого-то расстроить. Койю внезапно захотелось его пожалеть. Он обнял его за шею, сжимая пальцами пряди волос. Юу выглядел уставшим и вымотанным не хуже, чем Койю, который все эти дни спал по два часа в сутки. Он чувствовал себя растерянным, как рассыпанный пазл в коробке, и от этого жутко маялся. Раньше он думал только о музыке, сексе и алкоголе. А теперь он думал об алкоголе, музыке и сексе, но лишь с оглядкой на Такашиму Койю. Словно не будь Койю, и всё это потеряет всякий смысл. — Ты не должен тут быть, — Койю сказал, хорошо осознавая, что сам безумно этого хочет. Хочет, чтобы этот пьяный человек был тут. Хочет носом прижиматься к его прокуренным волосам, вдыхать этот терпкий, горький запах. Немного нервно, но это с непривычки. — Расскажи о себе, Такашима, — Юу двумя руками собрал его волосы, открывая шею и уши, и принялся целовать за ухом. Накрывая губами тёплую шею, он чувствовал, как внутри бьётся пульс, и как Койю прерывисто дышит, тихонько выдыхая «ах», не зная, что Юу замечает. — Ну… что бы ты хотел знать? Мне двадцать… — Правда? — перебил его Юу, не прерывая поцелуи. Целовал уши, спускался вниз, не пропуская ни сантиметра. Койю пах очень нежно, запах его тела такой естественный и тёплый, что хотелось в нём раствориться, полностью и без остатка. — Хочу взглянуть на твои ноги. Позволишь? — Ты пришёл за этим? — Я не знаю, зачем пришёл, я просто скучал, — Широ опустился на колени, попутно проводя руками по всему его телу. — Я не сделаю тебе больно. Как в прошлый раз не будет. Койю усмехнулся. Такая боль его мало волновала. Его волновало, что этот ненормальный парень говорит, а от звука его голоса внутри всё сжимается. Хочется закрыть глаза, целовать его, отдавая этим поцелуям всё, что скопилось в сердце. И каждым вздохом становиться ближе. Койю хотел близости, но не знал, что с ней делать, если получит её. И боялся, что ему нечего будет дать в ответ. Он стеснялся сам себя, и того, кем он являлся. Считал, что не достоин отношений, о каких бы отношениях речь не шла. Одноразовый секс его полностью бы устроил, и он бы пережил, если бы они больше никогда не встретились. Но… получая надежду, он всё время боялся её лишиться, и боялся, что ему в лицо бросят «ты неудачник и урод» и уйдут, сделав вот таким образом очень больно. Вот этой боли он боялся, а член в анусе больше доставлял удовольствие, так что повторить Койю был совсем не против. Он был против разного рода признаний. Только не признания. Лишь бы не они. За ними всегда следует разочарование. Юу стоял на коленях перед ним, поднял голову, улыбнулся. Красивый, словно звезда с обложки журнала. Койю коснулся пальцами его косичек, тонко заплетённых сбоку и теряющихся где-то на затылке. Он погладил его ухо, чуть-чуть сжимая подушечками пальцев мягкую мочку с серёжкой. Все мелочи, что в нём были — заводили. Весь он был словно сама сексуальность. И даже вот так, стоя на коленях, он выглядел уверенно. Чувственные губы приоткрывались, когда он вдыхал ртом. — Тебе двадцать. Откуда ты родом? — Юу положил руки ему на бёдра, просунув руки под майку, зацепил пальцами резинку спортивок, стягивая их вниз. Тихо и темно, так интимно, тепло. Кажется, что каждое прикосновение виснет в воздухе сладким напряжением и ожиданием. — Я родился в Канагаве. Широяма-сан… — Называй меня просто Юу. Окей? Мне не нравится, что ты со мной такой официальный… не нравится… — он спустил с него штаны, положил руки сзади на ягодицы, слегка сжимая худые бёдра, и спустился вниз, просовывая пальцы между ляжек. — Такие красивые. Никогда не видел таких красивых ног. И в прошлый раз, и в этот… Койю жутко смущался всего этого, вот этих всех взглядов, поглощающих его едва ли не заживо, прикосновений, который не настаивали, но по-собственнически горели огнём на коже. Широяма Юу не давил, ни на чём не настаивал, он просто балдел, получая удовольствие от того, что видит, и к чему прикасается. И вот именно это Койю слегка пугало. Широ вообще его пугал, потому что он был слишком внезапен, слишком непредсказуем. Так же, как Юу не понимал Койю, и Койю не понимал Юу. По всем параметрам они не должны были быть вместе, слишком много друг от друга глубоко внутри себя хотели, и слишком мало могли друг другу дать. — Не надо такого говорить… — Койю тряхнул волосами, немного отстраняясь, но Широ его удержал, прикасаясь губами к молочным ляжкам. — Да не бойся ты. Ты ничего мне не должен. Если скажешь, чтобы я ушёл, я уйду. Юу говорил, про себя думая: «Хочу заставить его принимать всё, что я ему говорю. Хочу заставить его быть благодарным за всё, что ему говорю. Хочу, чтобы ему нравилось всё, что я ему говорю. Пусть он примет всё это от меня. Потому что я хочу его и хочу, чтобы он тоже хотел меня». Он целовал изящные ноги, а мысли плавно текли в пьяной голове. Ни о любви, ни о чувствах он не задумывался, ни о своих, ни о Койю, ни тем более о чувствах Хикари-сан, которая уже бросила его искать по туалетам и тупикам, прекрасно понимая, чем загорелось его сердце, а если уж это случилось, оторвать его от объекта внимания будет невозможно. — Нет, не уходи, — Койю пальцами потянул за бретельки его майки. Она очень легко скользнула наверх, и он потянул смелее, стаскивая мягкую ткань с худых плеч. Он всем своим существом понимал, что так нельзя. И не только потому, что Широяма Юу лгун, потаскушник и злоупотребитель вредными привычками, хотя поэтому тоже, но и потому, что в какой-то момент Такашима сам себя возненавидит, следуя за этими фантомными привязанностями. Они для него невозможны, а он позволяет им быть. И это его бесит и пугает. «Я не хочу, чтобы это продолжалось, но не могу прекратить. Я этого не хочу, но хочу безумно, так, будто от этого зависит моя жизнь.» Юу поднял руки над головой, позволяя снять с себя майку. — Закрой, пожалуйста, глаза, — попросил Койю тихонько, и тот послушался. Юу не смотрел, не видел, как Такашима прижал его майку к лицу, глубоко вдыхая запах — ментоловых сигарет, немножко пота, алкоголя и дешёвых духов. Этот запах на всю жизнь останется в памяти Койю, и он навсегда будет связан с парнем на коленях перед ним, который с замиранием сердца прислушивался к его дыханию. Навсегда будет связан с парнем, который заставил сердце Койю сомневаться, терзаться и болеть. Самый прекрасный запах на свете. Теперь Широяма Юу пахнет иначе. С закрытыми глазами Юу обхватил руками Койю за бёдра, лицом прижавшись к его животу. Стоял, тихо и спокойно, столько, сколько нужно. Не торопя и ничего не говоря. Просто слушал, как Такашима дышит запахом его тела. Казалось бы, что тишину и тепло маленькой квартиры ничем не нарушить, что томное ожидание навечно повисло в воздухе, но стоило лишь прозвучать короткому «хочу», как стоп-кран сорвало. Крепко ухватив Койю за запястья, Широ потянул его на себя, заставляя сесть перед ним на колени. Он бешено целовал его лицо, запустив пальцы в волосы и сжимая пряди, притягивая его так близко, как только можно. Тишина нарушалась истеричными всхлипами, вырывающимися в попытке удержать внутри себя эмоции, которые рвались наружу, как река, стремящаяся сломить плотину, давшую трещину. Никогда ещё желание не было таким психанутым, таким больным и болезненным. Хотелось реветь в голос, особенно, когда Юу шептал в лицо: «Не сдерживайся. Со мной можно. Всё можно, я разрешаю тебе всё…». И это сводило с ума, бесило, разламывало на куски, возбуждало и заводило. Этот человек не просто заставлял хотеть себя, он заставлял нуждаться в себе. Поэтому Койю не мог ему отказать. Поэтому не хотел ему отказывать. И, что ещё хуже, ему хотелось заставить его в ответ хотеть себя. Всегда. Он не должен его привязывать к себе, но безумно об этом мечтал. — Хочу, — Койю обеими руками сжал его лицо, толкая назад. Чувствовал, как в руках бьётся пульс под кожей. Он целовал Юу в ответ, жадно ловя каждый его выдох. Сегодня этот человек принадлежит ему. Сегодня он будет спать с ним. Будет произносить его имя. Голый по пояс, Юу хотел чувствовать собой чужое тепло. Хотел делить с ним общее желание, которое так ощутимо колотилось внизу живота. Торопливо, по пьяни промахиваясь и матерясь, Широ стягивал с партнёра майку и трусы, полностью раздевая его, чтобы снова увидеть желанное тело. В темноте оно казалось ещё привлекательнее — интимнее, теплее, нежнее. Восторженно, с придыханием, Юу целовал ключицы и плечи, когда Койю нависал над ним. Лёжа на спине, Широ закрывал глаза, пропуская через всё своё тело прикосновения и приятное давление, когда Койю полностью на него ложился. Стояло так, что парню казалось, что он вот-вот кончит уже сейчас, не раздеваясь. И он принялся судорожно расстёгивать ремень, который впивался в гладкую кожу худенького живота, пошло и со всей силы прижимающегося к нему. На что Такашима, к слову, отзывался эротичными вздохами, двигаясь навстречу. Койю, упираясь рукой в пол, наклонился, прижавшись всем телом, и, всхлипывая, словно вот-вот заплачет, лицом зарылся в длинные волосы, глубоко и часто вдыхая. Пальцы робко касались шеи, самыми кончиками блуждая по нежной коже, украшенной родинками. «Сожми сильнее» — тихо просил Юу, и Такашима слушался его. Ему было приятно прижимать ладонь к выступающему кадыку и слегка надавливать, чуть-чуть сжимая пальцы. Дико заводило ощущение контроля, и ещё бешеннее заводило чувство податливости. Широ разрешал всё, и эта игра нравилась им обоим. Поддаваться, чтобы получать контроль — волшебные ощущения. Юу закатывал глаза каждый раз, когда тонкие пальцы забирались ему в волосы и тянули за пряди — к себе. Ещё. И ещё. Юу обеими руками гладил его колени, сантиметр за сантиметром, поднимаясь на бёдра, снова спускаясь и сжимая выступающие кости. Раздвинув ноги, Койю сидел на нём верхом, с наслаждением обтираясь о пульсирующий стояк. Широ чувствовал каждое его движение бёдер, ловя руками двигающиеся под упругой кожей тазовые кости. Внутри всё пульсировало, словно раз за разом через тело пропускали разряды тока, которые стимулировали нервные окончания. Кровь приливала к члену, заставляя последний жить своей жизнью, а Койю это чувствовал. Слышал это во вздохах, наполненных желанием. Каждое «аахх», скрывающееся с чувственных губ, заставляло его ощущать себя в каком-то наркотическом экстазе, который не хотелось отпускать. — Выеби меня, — жадно шептал Такашима прямо в ухо, прижимаясь губами. От его влажного дыхания и мокрых поцелуев у Юу сердце заходилось в груди, словно пыталось вырваться на свободу. — Скажи… — Юу, схватив его за волосы, прижал его голову к своей шее. — Скажи, что хочешь меня. Такашима резко выпрямился, освободившись от его рук. Смотрел на него сверху вниз, глазами лаская его лицо, шею, плечи. Ему так сильно нравилось смотреть, как его длинные волосы беспорядочно стелятся по полу, спутанные кое-где, их вид охренительно заводил. До такой степени, что сдерживаться было невозможно. Койю протянул руку, коснулся высветленной пряди, тонкой ниткой протянувшейся по татуированному плечу, и пальцами смахнул её в сторону, сжимая выпуклость ключицы. — Я хочу тебя, Широяма Юу. Я хочу, чтобы ты трахнул меня, думая только обо мне. Хочу слышать своё имя… Такашима говорил, зная, что позже ему будет так стыдно, как не было ни с кем и никогда. И он будет ненавидеть себя хлеще, чем раньше. Но вот он сидит верхом на узких бёдрах, смотрит, как в тусклом свете, просачивающемся с улицы, мерцает серёжка в сексуальном пупке, и в зад ему настойчиво упирается горячий член, о котором эта самая задница мечтает, как о сокровище. И всё внутри приятно сводит, стоит лишь подумать о том, как он там будет толкаться в чувствительную мышцу, заставляя Такашиму Койю дрожать, сдерживая крики, от удовольствия. И стало наплевать на будущие угрызения совести, это будут проблемы будущего Койю. А этот хотел заняться сексом с рок-звездой на минималках, который под ним закатывает глаза от удовольствия, пропуская через свой пьяный мозг его слова. «Трахни меня» — повторялось в темноте. Юу нравилось пальцами раздвигать гладкие ягодицы, потому что Такашима, выдавая возбуждённое «нн-ахх», запрокидывал голову, подаваясь навстречу его пальцам. Тугой и горячий сфинктер плотно обхватывая палец, всасывая его глубже внутрь. Если просунуть достаточно глубоко, можно заставить стройное тело дрожать в экстазе. — Подрочи мне, — негромко попросил Широ, продолжая пальцами стимулировать тугую, узкую дырочку. — Не хочу, как в тот раз. Это тут же заставило Койю напрячься, словно пружина. — Не понравилось? — он не из тех парней, кто уверен в себе всегда и везде, и каждое слово воспринимал на свой счёт, изводя себя терзаниями, что же он сделал не так. — Лучше, чем большинство, — Юу засмеялся, наблюдая его неловкое смущение. — Но ты же понимаешь, что можно лучше. Давай сделаем лучше, — он обеими руками со всей силы сжал округлые ягодицы, не вынимая двух пальцев из желанного ануса. В этот момент Такашима краем уха слышал, как хлопнула входная дверь соседней квартиры. И ему до какого-то безобразного, отвратительного, ревностного безумия захотелось заставить человека за стеной понять, что Широяма Юу сейчас здесь. На полу. Полуголый, с пальцами в чужой заднице, которую он мнёт руками и закатывает восторженно глаза. И Койю было плевать, что это было нехорошо. Он не знал эту женщину и она для него ничего не значила. А это парень под ним — ей не принадлежит. Он не её собственность, и прав на него у неё нет. — Тогда стони. Так громко, как только сможешь. — Оя… — Юу прикусил губу, оставляя зубами алый след на нежной коже. — А мне нравится. Будь таким всегда. Пожалуйста. Такашима-сама. На что Койю глубоко вздохнул, облизывая губы. С ним, с Юу, он забывал, какой он есть на самом деле. Забывал о своих слабостях, не позволяющих ему быть таким же, как и все. Забывал о том, что давно махнул рукой на своё собственное будущее. И оставалось только биение сердца в груди напротив — громкое и сексуальное. Не сводя взгляда с длинных волос, Такашима пальцами погладил влажный пенис у себя между ног. Прижал его к своему, обхватив их оба рукой. Прижимая их друг к другу, он сам едва сдерживался, чтобы не закричать. Юу в ответ на каждое движение его руки со всей дури сжимал худые ляжки, оставляя отчётливые, властные следы на светлой коже. Он упирался головой в пол, выгибая спину, и стонал, особенно громко выстанывая имя «Койю», когда обладатель имени пальцем надавливал на самый кончик его члена, стимулируя маленькую, чувствительную дырочку. — Ещё? — Койю сильнее сжимал оба пениса в руке, размазывая вытекающую естественную смазку, заставляя Широ дышать тяжело и рвано, выкрикивая «Да! Да!». Слабость друг к другу оказалась такой невыносимой, что оргазм ощущался каким-то фейерверком, разрывающимся где-то в глубине организма и заставляя сердца сотрясаться. — Ками-сама… — Юу простонал, ногтями вцепляясь в нежную кожу, оставляя на ногах царапины, словно Койю преследовал дикий зверь. И догнал таки. — Фак… так и стоит… Несколько секунд они оба просто осознавали, что их сперма смешивается на голом животе Юу, и это осознание каким-то томным единением осело у Койю в душе. Он выпустил наконец из ладони оба члена, кончиками пальцев коснулся живота Юу, медленно двигаясь из стороны в сторону, размазывая густую, вязкую жидкость. Добравшись до пупка, он подцепил серёжку, играя с шариком. Ему нравился плоский живот, украшенный металлом посередине и пошло пахнущий спермой. Да, так ему безумно нравилось. Трогать загорелое тело было приятно до такой степени, что хотелось плакать. Слышал ли Юу то же самое, что и Койю, когда тот решился довести его до несдержанных криков «Да!», сам Такашима точно не знал. Но скорее всего, Широ было просто плевать, что Хикари вернусь и всё слышала. Он думал только об удовольствии, и все проблемы оставил там, за закрытой дверью, в мире, к которому он сейчас не имеет никакого отношения. Точно так же, как делал всегда. Точно так же, как делает уже многие годы Такашима Койю. Ухватив руками Койю за худые бёдра, Юу немного подвинул его, усаживая себе на живот. — Наклонись, — скомандовал он, не сводя взгляда с его талии и рук. Рассматривал с жадностью, стараясь запомнить каждую ямку под ребром, словно бы в любую минуту Койю может исчезнуть, раствориться в воздухе. Койю послушно наклонился, ощущая, как между ними липкие тела чавкают, и это ужасно смущало. Он подумал, как всё-таки хорошо, что в комнате темно. Иначе он сгорел бы от стыда за всё то, что говорил и проделывал с этим человеком. В темноте как-то легче, можно вытворять всякое без стеснения, и даже если получится не очень, глаза всегда можно спрятать. — У меня нет резинки, — тихо шепнул в ухо Широ, убирая пальцами рыжие волосы в сторону, чтобы губами прикоснуться к коже, обжечь её дыханием. — Разреши мне это сделать без неё? Такашима в ответ сдвинул брови. Этот парень спит с кем попало, но между ними столько уже было… что если угроза и была, она уже давно внутри Койю. Заразиться ему совсем не хотелось, ведь это значило бы, что появится необходимость выйти из дома. А Койю боится. Невольно, по инерции, он бросил взгляд на дверь. Но Широ расценил это по-своему. — Ты сейчас сбежишь? — Что?.. Нет… нет… куда же я сбегу… — Койю бормотал себе под нос. Упираясь обеими руками в пол, он уже не совсем понимал, что его заботит сильнее, возможность заболеть, или мнимая перспектива необходимости выйти. И последнее внезапно стало таким реальным, что сбило дыхание, сдавливая грудную клетку. Впервые за долгое время он ощутил, что ему ПРИДЁТСЯ выйти. А он не хотел. Этот человек принёс в его жизнь хаос, буквально свалившись ему на голову. Разрушил всё, что Койю так бережно вокруг себя отстраивал. Сам хорошо осознавая, что его замок — из говна и палок. — Ой… — Юу, заметив, как он часто дышит, стараясь занавесить волосами от него лицо, положил руки ему на шею, запустив пальцы в волосы на затылке и потянул на себя. — Не бойся. Я не стану тебя насиловать. Я этого не умею. Он засмеялся, и Койю несколько раз нервно усмехнулся в ответ. Момент испорчен, и Такашиме было жаль, ведь отчасти он в этом виноват. — В следующий раз я принесу всё, как положено. Окей, нэ? — Широяма говорил тихо, голос его колебался в барабанных перепонках, как далёкий звон монет или плеск карпов в воде. И его не хотелось отпускать. С ним было легко. Он словно на каком-то потаённом уровне всё чувствовал, ощущал, когда и что нужно сказать, чтобы сгладить ситуацию, чтобы не дать себя неправильно понять. Наверное, поэтому к Юу тянулись все и всегда, потому что его сердце было добрым и открытым, хотя сам он это демонстрировал весьма экстравагантным способом, используя мнимую слабость себе на руку. Кроме всего прочего, Широяма Юу — ловкий манипулятор, всегда добивающийся того, чего хочет. Люди сами ему это дают. Потому что не могут отказать. И Койю даст. Времени впереди — целая жизнь, Широ успеет. Но бывает в жизни и так, что люди хранят нечто важно слишком глубоко, и никакими правдами-неправдами туда не проникнуть. Они и сами боятся открывать этот ящик Пандоры, охраняемый псами ада. Нечего туда лезть, тревожить чудовищ. Потому Широяма Юу на тот момент и примерно не представлял, отчего стройный парень с болтающимися по бокам косичками, сидя на нём сверху, зажмуривает глаза со всей силы, стараясь удержать в себе нечто, чего в такой интимный момент просто не должно было возникать. — Это неправильно, Широ-чан, — он впервые его так назвал, и Юу слегка обалдел, не находясь, что ответить. Странная фраза, сказанная словно под каким-то давлением, и она совсем не нравилась Юу. — Я не могу так. Койю поднялся и снова возблагодарил ситуацию, что в квартире темно, потому что начал подозревать, что вот-вот кран прорвёт, и остановить его силой воли Такашима уже не сможет. Ах, как же он хотел этого человека. С презервативом или без, он хотел его отчаянно и жадно, но одна крошечная деталь внезапно всполошила всё его сознание, заставив впасть в панику от одного только представления — надо выйти. Он не может выйти. И не может иметь отношений. А что он может? Продолжать жить, как раньше. И раньше ему было хорошо. А теперь плохо. «Ккссооо…» Они оба поднялись. Юу потянул к нему руки, но Такашима упёрся ладонью ему в плечо. Так и стоял, опустив голову, скрывая лицо за волосами. Смотреть в глаза Юу он не хотел даже в темноте, было так стыдно за себя, что он ни за что не осмелился бы. Некоторое время Широ вдумывался в ситуацию, пытаясь алкогольной мешаниной в своей голове сообразить, где это он так сильно проебался, что заставил объект своего желания так психованно и истерично выдыхать, и чьи попытки скрыть своё состояние были катастрофично провалены на самом начальном этапе. — Ой… хватит… — Широ отпихнул его руку в сторону, насильно удерживая за шею, прижал рыжую голову к себе, зарываясь пальцами в спутанные волосы, украшенные тонкими косичками. — Ты заставляешь меня чувствовать себя совсем уж полным подонком. Не молчи, скажи что-то… А? — Просто не смотри на меня, окей? Юу внезапно засмеялся, и Койю от такой реакции знатно подохренел. Ожидал чего угодно, но не такой реакции. И спросить, что смешного было как-то… очень неловко. Он просто стоял, лбом прижимаясь в горячему плечу. От Широ пахло алкоголем, сигаретами, потом и спермой. Волшебный запах. И его руки всё ещё не отпускали. Так и держали бедовую голову. Становилось немного легче… Даже не понятно от чего, от этого иррационального смеха, от прикосновений или от характерного запаха мужского тела, которое хотелось навечно оставить себе. — Я тут, потому что хотел на тебя смотреть, — Широяма цокнул языком, слегка разочарованно, словно его чем-то обидели. — И не только смотреть. Но если бы ты не позволил ничего больше, то мне бы хватило и просто посмотреть. Потому что с той ночи, когда ты надо мной наклонился, когда я тебе в глаза взглянул, только о тебе и думаю. Как тебе такое признание, Така-чан? — Да быть такого не может… — Койю в ответ тихонько усмехнулся, расслабляясь в его руках и в его голосе. — Ты же был в отключке и не мог меня видеть. — Я притворялся, — Широ поцеловал его в лоб, прижимаясь горячими губами к вспотевшей от напряжения и стресса коже. — Я пойду. Что скажешь, если в этот раз я тебе всё же позвоню? Клянусь, что больше не стану трусить. Такашима молчал. Он не хотел отвечать «да», потому что не хотел отпускать этого парня от себя, и не мог ответить «нет», потому что тогда он не позвонит. И Койю понимал, что он не должен звонить, они вообще больше не должны видеться, они сломают друг другу жизнь, уж он то — Койю — ему точно сломает. Он же фрик. И в конце концов так или иначе их обоих ждёт боль и разочарование. — А как же Хикари-сан? — вместо ответа спросил он. — А что с ней? — как ни в чём не бывало отозвался Юу будничным тоном. — Она наверняка всё слышала. — О… Ну, наверное, — он пожал плечами. — А что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Выбирал между вами? О, этого Койю бы не пережил. Не пережил бы сравнения с кем-то другим, тем более женщиной. А Широяма в свою очередь выбирать намерен и не был. А если бы и пришлось, он в любом случае выбрал бы себя. — Нет. Ты… будь осторожен, — Койю чуть отстранился и, чтобы сгладить противное напряжение, повисшее в воздухе между ними, через силу улыбнулся. Но получилось довольно дерьмово, и он снова подумал, что всё испортил. Широ спешно натянул кофту, забив на майку, стянул с запястья тонкую резинку и небрежно собрал волосы в высокий хвост. Коснувшись шеи Койю, он наклонился к нему совсем близко и шепнул на ухо: «Ты мне нравишься». Проведя пальцами вдоль линии шеи, по ключицам и плечу, спустился по руке, сжимая его пальцы. Улыбнулся и направился на выход. Когда Койю уже услышал, как щёлкают замки, от самой двери Юу громко заорал: — И кстати, я никогда и не с кем не сплю без презерватива! Но с тобой попробовал бы. В следующий раз, если хочешь… трахни меня ты, нэ? Дверь хлопнула, а Койю ничего не успел ответить. Он не успел даже осознать услышанное, так и стоял, охуевше пялясь в темноту. Этот длинноволосый парень просто на куски рвал все его представления о людях и человеческих взаимоотношениях. Он не был похож ни на кого, кого знал бы Такашима. Даже включая ненастоящих людей, персонажей игр и аниме. Этот парень был совершенным психом и вместе с тем его дурным, безумным высказываниям каждый раз нечего было противопоставить. Какая-то сраная магия, и Така-чан не понимал, как с ней управляться. А она, между тем, была у него в руках. Придётся учиться этому сомнительному ремеслу. Если, конечно, Койю хочет сохранить у себя в руках это чудо расчудесное.