Fearful

Рассвет над Мондштадтом — это время, когда небо становится настоящим произведением искусства. Первые лучи солнца, робкие, но уже налитые решимостью, торжественно озаряют самую величественную фигуру города — статую местного божества, Барбатоса. Он — один из семи Архонтов мира Тейвата, покровитель свободы и ветра. Розовые, оранжевые и золотистые лучи скользят по черепичным крышам уютных домиков, заглядывают в окна мельниц, где с самого утра уже кипит работа, и играют бликами на прочных каменных стенах, опоясывающих город надежным кольцом защиты. В первые секунды утра, когда свет только начинает набирать силу, кажется, что статуя — это огромный каменный мальчик в глубоком капюшоне и непритязательной, мешковатой одежде. Памятник возвышается на третьем уровне города, и чтобы добраться до него, нужно преодолеть множество длинных, выложенных светлым камнем лестниц. Многие путешественники и даже коренные жители Мондштадта признаются, что недолюбливают эту архитектурную особенность — вечный подъем в гору отнимает немало сил. Птицы уже завели свои первые, переливчатые трели, а стража у главных ворот всё ещё ворочается во сне, щурясь от назойливого солнечного света, бьющего прямо в лицо. Город Мондштадт давно проснулся, но стража недовольно пыхтит, выражая всем своим видом недовольство началом нового дня. Неподалеку от статуи Божества Свободы расположились несколько монументальных зданий. Самое заметное из них — Собор Барбатоса. Церковь выглядит величественно и неприступно: её шпили устремлены в небо, а утренние колокола, возвещающие о начале службы, затихли ещё полчаса назад. Рядом с собором находится менее помпезное, но не менее значимое здание — Штаб рыцарей Ордо Фавониус. Главой этого ордена является Варка, однако он отправился в длительный поход, забрав с собой добрую половину рыцарей и всех лучших лошадей. Поговаривают, что сейчас он находится в Нод-Крае, неподалеку от вечно заснеженной Снежной, и ходят упорные слухи, что великий магистр вот-вот вернется на свой пост. Пока же его обязанности исполняет дочь — Джинн Гуннхильдр. Благодаря своей недюжинной силе, врожденной ответственности и природной магии, она блестяще справляется с ролью временного магистра. В этом ей помогают верные сотрудники Ордо Фавониус: капитан кавалерии Кэйа Альберих и горячо любимая временным магистром Лиза Минчи, библиотекарь главной книжной палаты Ордена. На плечах временного магистра лежит огромное количество поручений, заданий и, конечно же, неподъемная бумажная работа. Чтобы облегчить участь Джинн, треть документов забирает себе капитан, вторую треть берет Лиза, а оставшееся Джинн заполняет сама. Кэйа, впрочем, не ограничивается лишь бумажной волокитой. Он берет на себя и большую часть «физического промысла»: зачистку лагерей хиличурлов, усмирение стражей руин, подошедших слишком близко к городу, охоту на магов Бездны всех сортов и видов. Все сложнейшие, сопряженные с риском задания ложатся именно на его плечи. И, как ни странно, при таком графике его здоровье неизменно остается на высоте. Кроме того, мужчина часто проводит время с девочкой в красном — Кли. Это невероятно опасная девчушка, по крайней мере для рыбы в Сидровом озере — это точно. Кли — самый настоящий гений: в свои десять с небольшим лет она сумела создать настоящую огненную бомбу, пусть и не без помощи матери. За горящие энтузиазмом глазки и гениальные пиротехнические идеи девчонка получила красную побрякушку — Пироглаз Бога. Она продолжает творить и поджигать траву своими взрывными «Додоко» и неугомонным характером, несмотря на все угрозы Джинн. Стараясь избежать заключения девочки в «тюрьму» (подземелье штаба), «братик Кэйа» собственноручно написал и оформил «Золотые правила выживания». Общая мысль в них проста: нужно вести себя так, чтобы не доставлять проблем окружающим. Например, глушить рыбу в озере, а не поджигать траву. Правда, братик Кэйа иногда и сам участвует в проделках, но Джинн не против развлечений девочки, когда она находится под присмотром взрослого. Впрочем, наша история совсем не про «братика» и Кли. Кэйа Альберих практически всегда просыпается около пяти утра. Но сегодня будильник стоял на шесть. Проснувшись по привычке в пять, он попытался доспать заветный час, но у него ничего не вышло — помешали кошмары. Они накрывают его с головой каждую ночь, душат липкими лапами, шепча, напоминая: он — предатель, шпион и кхаэнри’ахское отродье, недостойное жизни. Каждую ночь, проваливаясь в сон, мужчина не спит больше пяти часов. Он просто не может спать дольше: с застывшим криком на губах он подскакивает с постели, а потом долго лежит, тихо плача в темноте. В своих снах он видит горы крови и костей, люди вокруг него умирают, а он не может сделать и шага им навстречу — словно что-то невидимое удерживает его. Его мучает один и тот же кошмар: на его руках умирает брат, а он бессилен что-либо изменить. Иногда Кэйа вовсе не спит — он работает ночами, пашет как одержимый, берет увеличенное количество бумаг на дом, корпит над ними в штабе, а затем всю ночь напролет дома. Впрочем, домом он это место назвать не может. Дом — это место, где тебя ждут. А Кэйю никто не ждал. В его тихой, затхлой квартирке никого не было, кроме него самого.

***

Выходя из своей комнаты, которая одновременно служит ему и кабинетом, он приветливо кивает рыцарям и Лизе — библиотекарше. По пути он направляется в кабинет действующего магистра Ордо Фавониус. Дойдя до тяжелой дубовой двери, капитан вежливо стучится. Не дождавшись ответа, он осторожно приоткрывает дверь и входит. В кабинете царит полумрак, и он сразу замечает спящую Джинн: она уснула прямо на столе, склонив голову над стопкой неподписанных указов. Бумаг оставалось еще много. Кэйа тихо, стараясь не шуметь, взял две стопки и уже почти ушел, как его взгляд упал на задание, помеченное красной надписью: «Опасно». Альбериха заинтересовал этот листок. Он поставил обычные бумаги на соседний стол, взял листок и начал изучать материал. На «красном» листе было подробно описано чрезвычайно сложное задание на Драконьем хребте. Требовалось зачистить пять лагерей хиличурлов с теми самыми «пушистиками» — так Кли называет магов Бездны. Кроме того, в задание входила ликвидация трех лагерей Фатуи. Кэйа взял листок с собой, прихватив и бумаги с более легкими заданиями, чтобы выполнить их перед серьезным делом — так сказать, для разминки. Он собирался пойти и выполнить это задание. Он знал, что это смертельно опасно. Ему не было страшно.

***

Время от времени Кэйа поглядывал на часы, чтобы прикинуть, успеет ли он еще отправиться в таверну «Доля ангелов» и, как он сам выражался, «потрепать нервы» Дилюку. Эта привычная игра, полная язвительных подколов и невысказанных обид, давно стала для капитана своеобразным ритуалом. Однако когда он наконец закончил разбираться с бумажной волокитой, часы показывали десять часов вечера. Идти куда-то уже совершенно не хотелось: он буквально падал от усталости. Сегодня выдался особенно изматывающий день, и таверна осталась лишь смутным силуэтом в его мыслях. Вместо этого капитан решил остаться в своем кабинете. Рабочая комната давно служила ему и домом — небольшая, захламленная папками с документами, с узкой кроватью в углу, она никогда не казалась ему уютной, но по крайней мере здесь его никто не трогал. Он рухнул на постель, уже почти проваливаясь в липкую полудрему, но в последний момент заставил себя вспомнить: нужно сходить в ванную, переодеться, подготовиться ко сну. Кэйа попытался встать, но тело не слушалось — силы иссякли окончательно, и он просто отключился, так и не сняв сапог.

***

Сегодня Кэйе нужно было попасть на Драконий Хребет. Он вышел затемно, когда небо на востоке только начинало сереть, а холодный ветер уже вовсю гулял по пустынным дорогам. Его путь пролегал мимо винодельни «Рассвет» — до нее он добрался быстрым шагом через четыре часа. Солнце к тому времени уже поднялось, но не грело, а лишь слепило глаза, отражаясь от снежных шапок далеких гор. На виноградниках его встретил Эльзер, который, как всегда, сосредоточенно проверял бочки с вином, постукивая по дубовым бокам и прислушиваясь к гулу. Девушки-домработницы, Хилли и Моко, приветливо замахали ему руками и пригласили на чай, но капитан лишь вежливо покачал головой и двинулся дальше, к своей цели. Его цель находилась глубоко в горах — Пещера Звездного Сияния, место, куда даже бывалые искатели приключений заходили с опаской. Спустя шесть часов, измотанный переходами и несколькими вынужденными привалами, Кэйа все-таки добрался до пещеры. Вход в нее зиял темным провалом среди обледеневших скал, оттуда тянуло сыростью и вековым холодом. Капитан сделал глубокий вдох, поправил меч на поясе и шагнул внутрь. Первые несколько метров не таили в себе ничего подозрительного: обычный каменный грот, покрытый инеем, сталактиты, свисающие с потолка, тишина, нарушаемая лишь редким звоном капель. Но это затишье было обманчивым. Он прошел всего два метра, как земля ушла из-под ног. Сетка, искусно припорошенная снегом и почти незаметная в полумраке, мгновенно сработала, захлопнувшись вокруг него и вздернув под потолок. Кэйа даже не вскрикнул — лишь выругался сквозь зубы, повиснув вниз головой. Но капитан кавалерии Ордо Фавониус был не из тех, кого можно так легко взять. Ловушка оказалась примитивной, обычной охотничьей сеткой, а он всегда носил с собой острый клинок. Достав меч, он в два движения разрезал веревки и спрыгнул вниз, приземлившись на одно колено. Альберих усмехнулся своим мыслям, отряхивая снег с плаща. Наивно. Неужели Фатуи думали, что его так просто поймать? Он ошибался. Фатуи не были просты. Они знали, кто идет по их следу. И та сетка была лишь приманкой — первой, самой грубой ловушкой, чтобы усыпить бдительность жертвы. Настоящая западня ждала впереди. Кэйа двинулся дальше, внимательно осматривая каждый камень, но то, что было приготовлено для него, не имело видимых глазу механизмов. Это была магия. Когда он проходил под особо широким каменным сводом, пол под ним внезапно вспыхнул лиловыми рунами. Воздух стал тяжелым, вязким, словно патока. Капитан попытался сделать шаг, но ноги не слушались — их сковало невидимой силой. Он рванулся, пытаясь дотянуться до меча, но из темноты вынырнули фигуры в знакомых мундирах. Их было много — слишком много. Последнее, что он запомнил, — удар по голове и чей-то равнодушный голос, отдающий приказы на снежном.