Санитар её сердца

В некоторой деревне, скрытой под толстым слоем листвы, там, куда не ступала нога здравомыслящего человека, жили люди, наделённые недюжинными силами. Одним из таких людей была я. Харуно Сакура. В то время, как другим детям были дарованы особые способности подчинения сил природы, мне досталась всего лишь жалкая нечеловеческая физическая сила. Позже меня также обучили исцелению, чтобы от такой никудышной девчонки была хоть какая-то польза. Детство моё было не очень лёгким. Многие дети боялись меня, потому что было бесполезно мне угрожать, а получить в глаз за необдуманные слова - легко. Я росла, окружённая страхом окружающих, ведь стены от моих кулаков проламывались так легко, будто были сделаны не из камня или дерева, а из соломы. Было немного смельчаков, осмелившихся завести со мной дружбу и ещё меньше тех, кто смел сказать плохое слово в мой адрес. Даже родители меня боялись. С раннего детства они отправляли меня в зачарованный лес к полоумной бабке, чтобы та обучала меня исцелять силой травок и внушения. Ну и магией, но это было необязательно. Бабка Цунаде по итогу же обучала лишь праздному образу жизни и рассказывала длинные истории о том, какие оборотни лучше всего проявляют себя в сексуальных утехах, закладывая в голову мысль о том, что любой зверь лучше обычного человеческого мужика. У меня же подобное вызывало только отвращение, но слушать всё равно приходилось. А когда я из раза в раз возвращалась домой, то родители ещё с большим ужасом осознавали, что лес меня не поглощал, а возвращал обратно. Опасное для жизни путешествие для меня было сродни обычной прогулке к безумной травнице-извращенке. Казалось, таинственное пространство, куда с опаской ходили все жители деревни и даже охотники: ведь там живут оборотни и прочая нечисть, выплёвывало меня обратно из животного ужаса. Словно я комок шерсти, который сблёвывает кошка. Всё началось с того, что однажды в детстве я сбежала из дому в этот лес и заблудилась. Страшная чаща, казалась мне не такой пугающей, как одиночество и презрение жителей и своих сверстников. Высокие деревья таинственно смотрели на меня, а сова словно отсчитывала время до того момента, как я обессилено упаду в обморок или разрыдаюсь от страха. Лес жил по своим законам. Но он не знал одного. Самым страшным во всём волшебном лесу существом была именно я. Ядовитые ягоды не могли сломить моё тело. А огонь я могла разжечь и подручными средствами. Лес содрогнулся от того, что в него пришёл ребёнок, наплевавший на его законы. Первыми были разграблены птичьи гнёзда. Лазить по деревьям было легко. Вскоре мне удалось собрать приличную коллекцию разноцветных скорлупок: зелёные, бурые, коричневые и белые. В восемь мне казались красивыми птичьи яйца, а их сырой вкус - самым лучшим. Жителям леса не понравился такой расклад: ведь к ним пришёл маленький мародёр. А я к четырнадцати годам осознала, что питаться одними яйцами и ягодками недостаточно - мне захотелось свежего мяса. Поэтому, когда в очередной мой побег в лес мне навстречу вышел медведь, то он узнал на своём черепе что значит выйти против человека, которого зовут монстром в собственной деревне. Медвежатина на вкус была сочной, но привкус - отвратительным. Взрослые рассказывали о том, что мясо дикого зверя нужно вымачивать в особом рассоле. Я же едва могла позволить себе небрежно разделать тушу острым камнем и кое-как зажарить. Родители были в ужасе, когда я пришла вся перепачканная в крови и медвежьих кишках, но также они отметили, что принесенную мной медвежью шкуру можно очень дорого продать. Так семья признала меня в четырнадцать лет, выдав нормальный охотничий нож, чтобы я тайно приносила им ценный мех, который они толкали в обход охотников на чёрном рынке. И тогда лес задрожал. Зверюшки, до этого ждавшие моей скорой кончины, попрятались, спасая своих детёнышей и свою жалкую бессмысленную жизнь. Каждая тварь знала о "сумасшедшей девке". Их пугало, как в своё восемнадцатилетие я уже откровенно бредила, наевшись перебродивших ягод и сомнительных грибов. Но пить хотелось - и выбирать не приходилось. Алкоголь мне не продавали, а мать с отцом очень сильно ругались, когда недосчитывались бутылки. Зато как полоумной бабке в лесу передавать - так пожалуйста. Ей и пирожков странных, презервативов и крепкого вина всегда находилось. А для родной дочери - нет. Зато придумали ещё, что как идти к Цунаде, так сразу надо нацеплять на меня яркий красный плащ - чтобы все в округе видели, что это Сакура Харуно в лес идёт. Я словно яркий фонарик для зверюшек, чтобы те успели попрятаться и не вставали у меня на пути. Чтобы не отвлекали на охоту своим соблазнительным сочным видом. Даже лапы деревья и те подбирали, чтобы ненароком не разозлить мою тонкую душевную натуру, птицы прекращали петь, а всякие твари даже дышать, только завидев красное пятно, неровным шагом идущее по лесной тропинке, напевающее фальшивым голосом песню о том, что девушкам приличным и не очень, встречая на пути мужчин, нельзя речей коварных слушать, а надо сразу бить в лицо. - Хоть кто-то бы подошёл, - остаётся только бухтеть на несправедливость жизни. - Почему никто не хочет и меня соблазнить? До дома бы хоть один извращенец довёл. Перевелись мужчины в деревне, особенно охотники. Кстати об охотниках. За свои целительские навыки, меня всё же вполне удачно сосватали в очень приличную семью, наказав скрывать свои физические таланты и свести к совершеннолетию на нет все слухи о своей нечеловеческой силе. Только вот смысл потерялся всех стараний, когда суженный оказался бабником. Жизнь казалась потраченной впустую от одной мысли о том, что придётся быть примерной женой смазливого парня, который, кстати, когда-то в детстве мне очень даже нравился. А сейчас меня опять сослали к травнице перед замужеством, чтобы дел не натворила. Гадство. Вот скоро идти под венец, а хочется одного: напиться и забыться. А ещё как бабка Цунаде пойти жить в лес и трахаться с противными оборотнями. Всё же лучше, чем стать обычной прислугой в доме мужа. Дорожка всё время норовила убежать куда-то вбок. Непослушные ноги не хотели попадать по вытоптанной тропинке - разве она не была прямой? А плевать. Внезапно впереди появилось препятствие. И нет, не гравитация. Лбом я упёрлась во что-то твёрдое. Странно. Тропинка не должна так обрываться. Подняв взгляд, вижу - мужик. Довольно молодой. Вроде, один, но это неточно. В глазах двоится. Взгляд цепляется за знакомую оранжевую обложку - а вот и извращенец. Небеса услышали меня! Но запах от мужика отвратительный, хуже, чем от охотников. Да и одет странно: будто не по зачарованному лесу ходит, а из больницы вышел в белом халате. Значит, местный. Пытаюсь сфокусировать взгляд. Это первый раз, когда мне навстречу вышел оборотень, так ещё и в виде человека. Храбрый, значит. Обычные ссутся, а этот вон какой. Сразу видно матёрый. Скорее всего, волк. Пришёл показывать кто тут главный, у кого тут есть яйца. Даже в медицинском халате - истинный санитар леса. Невольно икаю, встретившись взглядом с мужиком - ягоды поперёк горла встали. Не стоило есть так много сразу - всё равно не убьют. - Куда идёшь? - спрашивает грубо. - К бабке. - Ты что, бухая? - мужик брезгливо морщится. - Я не уверена, - хлопаю глазами, силой мысли пытаясь сделать из двух мужиков одного. - Ты не уверена, что пьяная? - Я не уверенная, что именно пьяная. - А в корзинке что? Протягиваю на досмотр санитару свои скромные пожитки. Смотрю на седые волосы. Растрепанные. Белый волк что ли? Редкая диковина. Его шкура доооорого стоит. - Вас ещё не перебили? - язык мне не товарищ. Но волчара игнорирует мой пьяный бред. - С чем пирожки? - Хороший вопрос. Но бабке от них очень хорошо. - А это что? - Индульгенция. Бабка очень набожная. За секс вне брака с оборотнями и прочие грехи. - Далеко тебе идти? - внезапно мягким голосом спрашивает волк. - До пизд... долго, - одёргиваю себя. Надо быть вежливой. Он хоть и оборотень, но мужчина. Вариантов на ухажёров остаётся мало - надо иметь запасные. На всякий случай. - Вот, держи, - кажется, оборотень улыбнулся, протягивая что-то. - Ого, - в руку он высыпает горсть волчьих ягод. От них кроет похлеще, чем от грибов. Закидываю их в рот под удивлённый взгляд оборотня. Надо проявить вежливость в ответ. Достаю из корзинки одну пачку и протягиваю. - Это тебе. Трахайся в удовольствие. Обхожу волка на шатающихся ногах. Надеюсь, концепция презервативов ему ясна. Хороший волк, добрый. Кажется, с момента гибели Белого Клыка белых оборотней вообще не видно было. А, может, я просто белочку поймала, и никакой он не белый? Всякое может быть. Всякое. Чувствую, что пялится мне вслед. Может, влюбился? Пойдёт ли следом? Он умеет читать? Почему волк-оборотень держит в руках порнушку от ухажёра Цунаде? Много вопросов. Много. Очень много.

***

Спать под ёлочкой было не очень удобно. Первые пару раз. Потом привыкаешь и к жёсткой холодной земле, и к иголкам в волосах и по всему телу. Змеи и даже клещи боятся меня укусить. Но сегодня мои ноги обдувал не холодный ветерок, а нечто тёплое, я бы даже сказала горячее. - Ты чёт попутал? В момент, когда волк чуть не сомкнул на моей ноге пасть, я восстаю, чтобы врезать ему пяткой прямо в нос. Это ссыкло во сне решило меня скушать. А я ведь так благодарна ему была за ягоды... Ну если так подумать - они для человека ядовитые. Похоже, не из добрых побуждений он мне их дал. Белый огромный пёс заскулил от прямого точного, а главное сильного удара в нос. Руки сами тянутся к ножу: раз обратился, можно и шкуру с него снять - чего пропадать добру? - Что, по-честному волки не дерутся уже? - встаю, покряхтывая как бабка. Волчара крупный. Шёрстка белая, в свете Луны сверкает красиво. Нет, не продам - себе шубку сделаю. Буду самой красивой во всей деревне. - Ты вообще знаешь, на кого напал? Ты знаешь, кто мой будущий муж?! Да ты знаааешь, перед кем стоишь, а?! Волк, оправившись от удара, оскалился. Главное, чтоб в человека не обратился - тогда толку от его туши никакой не будет. Даже не поесть. Тонкий шрам проходит сквозь один глаз, но тот на удивление цел. Матёрый волк. Хитрый. Такие обычно не лезут сами. - Я будущая жена Саске Учиха! - хотелось волка припугнуть, чтобы не зазнавался. Имя Учиха в лесу и так как проклятие - целый клан охотников, что нарушали равновесие в природе очень долгое время и только недавно их смогли остановить. Что будет, если убьют невесту одного из таких - представить несложно. Им такой повод для чистки только дай - опять пойдут лес кошмарить. Но волк лишь открывает пасть, готовясь напасть. Голова немного тяжёлая, видимо ещё не до конца протрезвела. И этот ещё в полумраке стоит - хрен его увидишь. Гадство, но шубка красивая. На мне смотреться будет отлично. - Нападай, чего встал ссыкло? Или только ягодками травить умеешь? Едва уклоняюсь от точного прыжка. Маленький он? С ног собьёт и загрызёт. В ответ бью сразу в шею, но тот юркий, уклоняется без труда. Только зубы показывает и недовольно рявкает. Завалить пытается, гадёныш. - Сука, - неожиданно обращается и валит меня как самый обычный мужик приёмом из вольной борьбы. Ещё и руки к земле прижал. - Не твоя, извращенец, - пытаюсь ногой ударить в пах мужика. Какого чёрта обратился? Как с него теперь шкуру-то снять? - Не твоего я поля ягодка. - Чего ж ты не подохла? - Идиот, каждый ёжик в округе знает, что я дрянь всякую ем. Поинтересовался бы хоть на кого идёшь. Одним рывком вырываюсь из захвата и переворачиваю волка на спину, оседлав сверху. Качаюсь из стороны в сторону. Слишком резко перевернулась, даже в глазах потемнело. Правильно говорят, что в восемнадцать начинается уже старость. Руками держусь за мужскую грудь. Откуда у него одежда вообще? Тем более медицинский халат? - Обернись, я тебя убью, - пытаюсь понять, где выбитый в момент драки нож. - Не хочу, - волк скалится. Мерзкий тип. Мерзкий. Видит, что в человеческом виде он мне неинтересен. А ведь бабулька что-то там рассказывала о том, как завалить волка, когда тот обращается в человека. Пора бы применить знания на практике. Теперь скалюсь уже я.

***

Всё тело ломит. Чёртова бабка. Почему в голову не пришла мысль о том, что она говорила о том, как трахнуть волка, когда тот в форме человека? Утром, протрезвев окончательно, обнаруживаю под ёлкой рядом с собой этого самого поверженного волка, прикрытого одним медицинским халатом в человеческой форме. По ощущениям, это я пыталась его загрызть - всё его тело в следах от зубов, а подаренная ему пачка оказалась рядом и полностью пустой. И потом, как объяснить Саске, что девственность была потеряна до свадьбы и не с ним? Только выбралась из дыры социальной изоляции, так теперь обратно в неё. Тихо встав и собрав вещи, направляюсь к бабульке. Может, она чего придумает. Есть какая мазь, что там всё восстановит? Или лучше остаться в лесу? Всё лучше, чем в монастырь или бордель. Чёртов волк. Соблазнил, падла такая.