Санитар её сердца

Зачарованный лес таил в себе множество секретов. Немногим дано видеть то, как совы, таинственно шепчутся между собой, а кукушки ведут отсчёт времени до чего-то известного исключительно их птичьему роду. Прозрачная речка вдалеке таит прохладу, что способна охладить даже самую разгорячённую голову, а также затянуть неглубокие раны. Где-то на ветках сидят паучки, что плетут причудливый узор своей паутиной. Возможно, чью-то судьбу или даже смерть. В их сети неминуемо попадётся наивная бабочка, а может, какая другая мелкая, ничего в жизни не понимающая букашка. А вот и стрекоза, на чьих крыльях застряла капелька росы: чистая, словно слеза младенца, не сотворившего ещё греха. Солнце же неумолимо жарит лицо своим золотым светом, словно пытаясь очистить саму душу. А где-то там в тени чащи леса прячутся оборотни. Они своим взором оберегают хрупкое равновесие природы и противостоят людям, что упорно пытаются его нарушить. Хранители леса, что незримо наблюдают за своим величественным домом и каждым его обитателем. Они - нечто большее, чем человек, и одновременно неизмеримо меньшее. Дикие животные, обременённые человеческим разумом. Их цель - охранять то, чью ценность человек не в силах понять даже на самую малость. Пока лес жив, он дышит, и, если вслушаться в каждый звук и шелест, можно осознать - это трахея самой природы... - Ебать, наконец-то отпустило, - тяжело выдыхаю. Некоторые мощные приходы навевают какие-то абсолютно неадекватные философские размышления. - Эй, Сакура, - травница-извращенка, так же как и я, обременённая силой, но не умом, пошатываясь, выходит из деревянного дома. - Что показывают? - Алхимия природы, оборотни-хранители, величие травок, солнца и ветра и монастырь, в который меня сдадут в утиль Учихи сразу, как поймут что я не целая. - О-о-о. Что-то интересное, - Цунаде небрежно плюхается рядом и протягивает остатки переданного ей пойла. - Это где ты плеву просрать успела? - На бескрайних просторах, - сделав небольшой глоток, провожу рукой с бутылкой вдоль горизонта. - Зачарованного леса. Там же я оставила своё светлое будущее. - Ой, да не драматизируй, дай сюда, - бабка отнимает бутылку и делает большой глоток, громко причмокнув. - Холодные стены, скудная еда и никакого, - делаю драматическую паузу и, глядя в даль, пытаюсь поймать рукой солнце. Сжав кулак, будто схватила яркую звезду, трагически шепчу. - Секса. - Кошмар какой, - Цунаде также шепчет, смотрит на солнце в моём кулаке и доверительно интересуется. - Ты чего наелась? - Сушёных ягод ландышей. - М-м-м, - Цунаде уважительно кивает. - Всё, отпускай солнышко, пошли нормально поешь и расскажешь, какая именно часть зачарованного леса тебя обесчестила. - Самая её омерзительная, - кряхтя, встаю. - Твой Учиховский охотник-ловелас? Никак не дождался первой брачной ночи? - Хуже, - отряхиваюсь. - Какая-то псина. - Ты про оборотня или про реальную собаку? - Лучше бы второе. - О-о-о, моя дорогая. Ты наконец-то прочувствовала вкус природы, - Цунаде прижимает меня к своей необъятной груди, не давая вдохнуть, и показывает на лес. - Оборотни - это то, что позволяет нам, людям, познать лес, понять лес, стать частью леса. Скоро, моя малышка, ты втянешься. Ни один мужчина не сравниться с ними: они взяли всё лучшее от человека и от природы. Идеальные любовники... - Которых скоро перебьют охотники, если мы не придумаем, как склеить мне всё там обратно, - вырываюсь из удушающего травницы. - Ой, да наколдуем мы тебе всё там обратно. Да и ничего твой охотник в любом случае не заметит. А кровь можно, и поцарапав палец, пустить и всё измазать, если так уж надо. Ты бы, может, лучше в лесу со мной осталась? Тебе такая жизнь бы пришлась по вкусу... - А потом за мной придут охотники, поубивают всех зверюшек, следом узнают, что я стала такой же, как и вы, и заберут в итоге нас вместе в монастырь. Будем мёрзнуть вдвоём и отмаливать своих грехи. А ещё семью мою тоже, наверное, вырежут... - Всё-всё, не нагнетай. Крольчатину будешь?

***

Сон всегда был моей сильной стороной: меня упрашивать не надо - я могу спать где угодно, когда угодно. Да хоть стоя в медвежьем дерьме по колено - для меня это не является особой проблемой. Но сегодня впервые за много лет мне не спалось. Выглянув в маленькое окошко, вижу сияющие глаза, пристально смотрящие из самой глубины леса. Неоновый свет - один красный, а другой зелёный - словно звал меня. Постаравшись встать тихо, я всё равно скриплю половицами. Но бабка не проснулась от моих неловких потуг быть потише - нажралась в хлам. Её даже Джирайя не разбудит, если решит сейчас вломиться к нам в дом с целью животного совокупления. Сквозь такой храп его приход никто даже и не услышит. Я подхожу к полкам, вспоминая, куда бабка отложила остатки крольчатины. Найдя нужную миску, беру её. Выйдя из душного, пропитанного спиртом, пóтом и прочим тяжёлым амбре помещения, больше напоминающего притон, спускаюсь на шатающихся ногах вниз по лестнице. - Да блять, как же... Я пытаюсь кискискать, потому что в душе не ебу, как подзывать волков. Может, поцокать или поулюлюкать? Они же как собаки? Мож, посвистеть? - Эй ты! Как там тебя?! - кричу в лес, поймав на себе прямой взгляд волка, что не спешит подходить, видя мои жалкие старания его подозвать. - Подойди сюда! Чего стоишь?! После этого гордое животное нехотя засеменило ко мне нарочито медленной рысью. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он обращается в человека, величественно выпрямляя спину. Белый халат развевается на слабом ветру и немного светится в таинственном лунном свете. Взгляд у оборотня полуприкрытый, томный - это он здесь хозяин, который соизволил подойти к незваному гостю. Его серебристые волосы топорщатся в разные стороны. В них словно застряла россыпь звёзд, и сама Луна в них запуталась. На меня смотрит не человек, а великий Хранитель леса, обладающий нечеловеческой красотой и аурой чего-то неизвестного. Древнее существо и сосредоточение мудрости природы. Её санитар и защитник. - Какаши, - на его губах появилась таинственная полуулыбка. Она скрывает в себе неизмеримо больше, чем простому человеку суждено понять. Его голос низкий, глубокий. Он вязкий, словно мёд, и ласкает уши. Мужчина открывает рот, показывая красивые изящные белоснежные клыки. - Меня зовут Какаши Хатаке. Величественный Белый волк навис надо мной, глядя с какими-то неозвученными чувствами, которые читаются в глубине его глаз. Он поправляет мне прядь волос за ухо, задержав руку на щеке немного дольше, чем следует. - Но ты можешь звать меня просто Какаши. Или как тебе нравится больше. Я смотрю на стража леса, даже не шелохнувшись. Редко увидишь столь великолепное зрелище. - Ка-ка-ши, - кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем издать тихий шипящий звук, теряющийся в едва уловимой песне ветра. Мужчина от этого действия растягивает рот в нежной улыбке, чтобы следом нагнуться и попробовать своё имя на вкус, но между мной и ним встаёт препятствие. Препятствие высотой в тысячу вёрст и размером с миску. - Похавай хоть, Какаши. Заколебал из лесу пялиться. Я всучиваю волку миску с костями. Он смотрит на меня с лицом настоящего санитара, который курирует психического больного. - Это что? - из голоса пропала вся таинственность. Луна отцепилась от его волос, и Хранитель леса стал выглядеть как обычный недовольный мужик. - Кости. Ты же волк. Что вы там жрёте? - хлопаю ухажёра по плечу. - Ну, бывай, Какаши. Разворачиваюсь и неровным шагом направляюсь обратно спать. Надеюсь, волк теперь свалит.

***

Просыпаюсь с больной головой. Долбанный хранитель леса всю ёбаную ночь заглядывал в окошко и тихо рычал, клацал зубами и недовольно пялился своими по-звериному светящимися глазами. Лишь ближе к утру он прекратил мешать спать и наконец завалился. Только золотистые лучи солнца коснулись моего хмельного взгляда, как появилось неотложное желание сходить оросить священную траву зачарованного леса своей влагой. Выкарабкавшись кое-как из домика, вдыхаю полной грудью свежий воздух. Запах росы и травы приятно бодрит. Оглянувшись, вижу, как рядом с окошком на траве блестит белоснежная шёрстка. Волк сладко посапывает, уткнув в лапы чёрный нос. Конечно, всю ночь меня кошмарил, ещё бы ему спать несладко! Рядом с ним так и стоит полная миска с костями. Дожили! Волки кости не едят! Видимо, жирует в своём лесу, раз отказывается от подобной милости! В моих руках блеснуло лезвие ножа: ну ничего. Шкурка хорошая, шелковистая. Отъелся, псина. Подхожу поближе и, самодовольно улыбнувшись, заношу нож для удара. Вот и всё, волчонок. - Пока-пока, - рука стремительно опускается, а волк со звуком "пуф" обращается в санитара. Смотрит на меня выразительно, лёжа на боку и подпирая рукой голову, а затем переводит взгляд на застывшее в воздухе лезвие. Молча убираю клинок за пазуху. Шубки сегодня не будет. Ну ничего. В другой раз. Сейчас главное сходить отлить.

***

- Пожалуйста, свали, а! Волк молча начал ходить за мной по пятам, держа дистанцию где-то в метр. А сходить в туалет, пока кто-то на тебя пристально пялится и надменно хмыкает - совсем некомфортно! Ещё взглядом таким грязным, похотливым, от которого помыться хочется! Он ещё сигаретку достал и смотрит, как я пытаюсь... - Тебе делать нечего?! Пытаюсь отогнать мужика-вуайериста, но тому как будто всё равно. С лицом санитара психиатрической больницы, он молча смотрит на мои жалкие попытки опорожнить мочевой пузырь. - Я не буду больше пытаться тебя убить! Ладно! - уже красная от потуг кричу на него. - Просто отойди! Нехотя величественный страж леса отходит от меня спустя час бесцельного преследования, позволив наконец сделать мне естественные дела своего организма. - Чего ты пристал ко мне вообще?! - накидываюсь на мужчину с расспросами, при этом глядя не на него, а на сигарету с взглядом "поделись". - Ты меня обесчестила, а теперь спрашиваешь? - он ловко поднимает руку, в момент попытки вырвать сигарету. - Меня только так учили драться с оборотнями. - Боюсь спросить кто и скольких ты одолела таким образом, - выпускает дым в лицо, глядя своими тёмно-серыми глубокими глазами. - Ты первый и последний. Ну дай! Мужчина обречённо качает головой, заводит руки за спину, цыкает и обходит меня, направляясь в сторону лесного домика бабки. Словно реальный врач, а не пожиратель больных туш зверей. - Какаши, или как тебя там, да подожди ты! Спокойствие леса навсегда пошатнулось от моего крика. Ведь Хранитель леса, тот, кто должен был его защищать ценой жизни, строго следовать правилам и законам природы, заинтересовался мной. И вместо того, чтобы избавиться от меня, злостной нарушительницы покоя, которая разрушает чужие гнёзда и звериные семьи, он ослепительно улыбается мне, обнажая клыки и поймав в свои волосы редкие лучи солнца.