Команда №8

      Хината всё еще слегка дрожала, когда подошла к поместью Хьюга. Куренай-сенсей предложила отменить их обычную вечернюю тренировку и как следует выспаться. В зависимости от задания им, возможно, придется выдвинуться немедленно. Хотя Хината и понимала причины, ей было жаль, что они с Наруто так и не попробуют ужин, который она приготовила утром. Ей казалось, что удон с шиитаке удался на славу, и она очень хотела увидеть лицо Наруто, когда он его отведает. Может быть, получится собрать немного с собой в дорогу к границе.       Хотя она вернулась домой раньше обычного, в главной ветви по-прежнему царила тишина. Должно быть, отец снова занят в совете деревни. На мгновение Хината почувствовала, как внутри всё расслабляется, но тут же осеклась, ругая себя за неуважение. Он всё же был её отцом, и это было... неподобающе... — радоваться его отсутствию. Хуже того, он наверняка почувствует её предательские мысли, когда вернется, и сочтет своим долгом наказать её за неспособность проявить должное почтение.       — Хината? — голос отца прервал её раздумья, и она возненавидела себя за то, как вздрогнула. Подобный страх был недостоин члена клана Хьюга.       — Да, отец?.. — ответила она тихим, но четким голосом. Если уж она смогла одолеть вражеского шпиона, то уж поговорить с собственным отцом точно сумеет.       — Ступай за мной в тренировочный зал, — бросил он, направляясь по коридору, не добавив больше ни слова.       Хината последовала за ним, её босые ноги бесшумно ступали по полированному дереву. Когда она вошла в додзё, отец уже ждал её вместе с кузеном и младшей сестрой. Неджи был бесстрастен, как и всегда, хотя она гадала, не вспыхивает ли в его глазах обида, когда никто не видит. Ханаби же смотрела открыто и сердито; выражение её лица резко контрастировало с изящными чертами, унаследованными от матери.       Лицо самой Хинаты казалось смесью черт отца и матери в разных пропорциях. Линия бровей, изгиб челюсти — в этом угадывался лидер клана... впрочем, последнее редко удавалось заметить, учитывая её привычку вечно втягивать голову в плечи. Ханаби же, напротив, была живым воплощением матери, которую сама младшая девочка никогда не знала. Но Хината помнила то любимое лицо и бережно хранила воспоминания о доброй женщине, которая так дорожила своей единственной дочерью.       Разумеется, из-за этого сражаться с Ханаби было тяжело. Один взгляд в эти глаза — какими бы гневными они ни казались — всегда заставлял её удары смягчаться. Душевной боли и тоске по единственному человеку, который, казалось, понимал и ценил её, не было места на тренировочном ринге. Тем не менее, они постоянно вторгались в мысли, подтачивая волю к борьбе. Как бы ни разочаровывался в ней отец, Хината не могла заставить себя ненавидеть сестру, не могла сразить её так, как он требовал во время спаррингов.       Поэтому было неизбежно, что Ханаби одержит верх над своей старшей, но почти пассивной сестрой. Сначала отец был поражен мастерством Ханаби, и сердце Хинаты немного оттаяло, когда она увидела улыбку сестры, купающейся в отцовской похвале. Но со временем его удивление сменилось разочарованием в старшей дочери, которая не могла постоять за себя в схватке с девочкой на несколько лет младше. Ханаби продолжала усердно работать, расцветая под восхищенным наставничеством отца, в то время как Хината становилась всё большим и большим разочарованием.       Сегодняшний день ничем не отличался от других, разве что выражение лица Ханаби было чуть более свирепым, чем обычно. Хината едва успела задуматься об этом, как голос отца оборвал нить её мыслей.       — Насколько я понимаю, — произнес он низким голосом, — если верить определенным членам АНБУ, ты сегодня приложила руку к поимке шпиона?..       Сердце Хинаты сжалось в тяжелый ком от ледяного налета, которым были покрыты слова отца. Она думала сама рассказать ему об этом при встрече, надеясь, что он будет ею гордиться. Но он уже обо всём узнал и, судя по всему, новости его не обрадовали.       — Х-хай!.. — проговорила она дрожащим голосом.       — Мне сказали, — продолжил он, делая особое ударение на последнем слове, — что ты использовала продвинутую технику, чтобы обезвредить противника.       — А-но... мои товарищи по команде тоже... — начала она.       — Мне нет дела до них, — отрезал отец. — И чтобы я больше не слышал об этом безродном отребье. На репутацию клана влияет твое поведение, а не их. Ханаби, в стойку.       Ханаби сделала полуоборот, плавно переходя в базовую защитную стойку Мягкого кулака. Её глаза впились в Хинату, и та поняла: сестре не по душе услышанные новости.       — Хината, сейчас ты продемонстрируешь свою технику, — скомандовал отец.       Хината уставилась на сестру и сглотнула. Она помнила то состояние, в котором была тогда: решимость остановить врага или умереть, решимость не подвести команду, решимость показать Наруто, на что она способна. Сейчас, под холодными взглядами семьи, она не чувствовала ничего подобного, пасуя перед яростью и... чем-то еще, горевшим в глазах сестры. Неужели страх?.. Хината не хотела причинять ей боль, даже ради отца.       — Ото-сан, я...       — Как я и подозревал, — холодно произнес он, — твоя роль в этом деле была преувеличена. Возможно, в заблуждении, что так ты сможешь выслужиться перед кланом. Я знал, что ты слаба, Хината, но узнать, что в тебе нет еще и чести?.. Это крайне разочаровывает.       — Гомен, ото-сан, но я... я не знала, что вам доложили о... — голос Хинаты затих. Она не хотела лгать, но и атаковать тенкецу сестры ей тоже не хотелось. Хината даже не была уверена, что сможет сделать это сейчас, если захочет. Тот миг на улице... на краткий миг она обрела божественную ясность. А теперь... теперь она чувствовала себя словно укутанной в тяжелую ткань, которая сужала обзор, приглушала голос, мешала дышать. Может быть, и к лучшему, что отец об этом не узнал. Её миг был коротким и теперь прошел. Она едва слышно вздохнула и опустила голову. Тихий презрительный хмык Ханаби стал от этого только заметнее.       — Возможно, ты и не знала, что мне доложили, — допустил Хиаши. Сжатие в груди немного ослабло, и она осмелилась снова поднять взгляд. — Но важно, чтобы вы с Ханаби осознали разницу между базовыми техниками Мягкого кулака, которые вы используете, и по-настоящему продвинутыми приемами тех, кто в совершенстве овладел стилем нашего клана. Неджи поможет мне продемонстрировать некоторые из этих техник. — Его глаза ожесточились. — Мы провозимся хоть всю ночь, если потребуется.       — А-но, ото-сан, — быстро проговорила Хината, крепче сжимая пальцами подол куртки, чтобы унять дрожь, — мне было приказано подготовиться сегодня к миссии длительностью не менее недели.       В додзё воцарилась гробовая тишина, и в этой неподвижности Хинате показалось, что левая бровь Неджи дернулась вверх на долю миллиметра.       Голос отца был твердым, как кунай, и не допускал компромиссов.       — Тогда тебе лучше учиться быстрее, — произнес он бесстрастным тоном, в котором опытный слух Хинаты уловил оттенки рычания.              ***              Абурамэ Шино вернулся домой и обнаружил, что отец и мать ждут его. Поскольку для возвращения отца было еще рановато, он окинул их вопросительным взглядом, едва приподняв бровь.       — Мама, отец, — поприветствовал он их почтительным кивком.       Абурамэ Шиби разглядывал сына с нейтральным выражением лица, пряча глаза за такими же темными очками.       — Один из моих коллег, — тихо произнес он, — сообщил мне о твоих сегодняшних успехах.       — Ясно, — отозвался Шино.       — АНБУ были весьма впечатлены, — продолжил отец. — Твой Кикай-Буншин был, по всей видимости, безупречен и сумел обмануть джонина. Твои последующие указания союзникам были точными и своевременными, а их позиция над грудными позвонками сделала быстрое извлечение невозможным. Наши родственники очень впечатлены твоими навыками.       — А что еще важнее, — вмешалась его мать, широко улыбаясь, — мы гордимся тобой.       Мисато не была типичным представителем клана Абурамэ. И это было логично, ведь она была куноичи, которую отец встретил во время дипломатической миссии в Деревню Скрытого Тумана. Впрочем, насекомые завораживали её не меньше, чем остальных родственников, а её боевой стиль «богомола» с использованием парных зазубренных клинков, имитирующих клешни, очевидно, заинтриговал загадочного шиноби Конохи.       Несмотря на общие интересы, Мисато была другой. Она порой улыбалась и проявляла чувства гораздо ярче, чем остальные члены этого крайне сдержанного и исполненного достоинства клана. Шино замечал, что отец не поощрял, но и не пресекал эти всплески эмоций... однако его внимание всегда было приковано к ней в такие моменты, чего, вероятно, было достаточно. Из разговоров, для понимания которых он якобы был еще слишком мал, Шино уяснил: многие в клане без особого оптимизма смотрели на то, что один из самых одаренных мастеров Абурамэ берет в жены кого-то не из их родословной. Впрочем, стремительное развитие Шино развеяло их страхи, заставив отца иронично вскинуть бровь и обронить замечание о «гибридной силе».       Но у Шино были дела поважнее, чем греться в лучах родительского одобрения, каким бы приятным оно ни было. Оставшиеся без ответа вопросы зудели в глубине сознания, словно занозы в плоти, и только ответы могли принести облегчение.       — Я ценю ваши чувства, но моя роль в захвате была по большей части второстепенной. Хотя я и истощил запасы чакры объекта, первоначальный перехват и атаку совершил Узумаки Наруто, а непосредственное обезвреживание — Хьюга Хината.       — Твоя скромность и чувство командной работы делают тебе честь, — заметил отец.       Шино почти незаметно кивнул.       — Возможно. Я был удивлен успехами Наруто в тренировках, особенно учитывая те ожидания, что я почерпнул от других, как в Академии, так и за её пределами, — холодно заметил он.       Как и ожидалось, оба родителя слегка вздрогнули от подтекста его слов и переглянулись.       — Если ты обладаешь личными знаниями о чем-либо, — осторожно произнес отец, — вероятно, лучше полагаться на них, а не на чужие суждения.       — Мой вопрос как раз касается источника этих «чужих суждений», — ответил Шино, переходя к причине своего недавнего беспокойства.       Мать поморщилась и закатила глаза.       — Пойду-ка я займусь ужином, — сказала она, выходя из комнаты и качая гововой.       Шино остался наедине с отцом, который казался необычайно взволнованным... по крайней мере, для Абурамэ. Наконец тот вздохнул и сам поморщился; это редкое выражение лица заставило его тонкие усики дрогнуть.       — Существуют... ограничения, наложенные на определенные сведения. Как житель Конохи, я обязан соблюдать эти ограничения. В свете твоих... наблюдений за последние несколько недель, я допущу, что подтекст... определенных фактов... мог быть неверно истолкован или преувеличен.       — Ты подбираешь слова с большой осторожностью, — заметил Шино.       — Верно, — согласился отец. — Я пытаюсь избежать совершения преступления, караемого смертной казнью.       Шино даже не пытался помешать своим бровям взлететь выше очков. В отличие от некоторых скрытых деревень, в Конохе было не так много законов, за нарушение которых полагалась смерть. Прямая измена могла повлечь такое наказание, но какое отношение это имело к его товарищу по команде?! Всё это не имело смысла, но неудивительно, что он не мог сложить мозаику — особенно если ему не давали увидеть все фрагменты.       — Учитывая то, что знаешь ты, а я — нет, — спросил он, — что бы ты сделал на моем месте?       Отец, казалось, немного расслабился, хотя постороннему было бы трудно заметить разницу.       — Я бы продолжал в том же духе, держа глаза открытыми. Если ты вдруг обнаружишь что-то... необычное... помни, что я сказал: личный опыт превыше всего.       — Я... постараюсь держать это в уме, — пообещал Шино.              ***              Наруто задержался на мгновение, когда его товарищи ушли. Куренай с любопытством взглянула на него, когда он прочистил горло.       — А-но... Куренай-сенсей, я хотел спросить насчет нашей оплаты за... за сегодняшний день.       Она кивнула на открытый конверт в руках Наруто.       — Да, обычно так рассчитываются за миссии высокого ранга. Учитывая их простоту и отсутствие риска, миссии D-ранга обычно оплачиваются из личных средств Хокаге. Но для более серьезных заданий в кассе часто нет нужной суммы наличными. Поэтому используют ваучеры, как тот, что у тебя. Это просто листок бумаги с печатью Хокаге, но любой банк или ростовщик в Конохе обменяет его на указанную сумму. На печать наложено простое дзюцу: она мгновенно уничтожит бумагу, если кто-то попытается ее подделать.       Наруто внимательно кивал, слушая объяснения, но когда она закончила, он вздохнул, и его плечи поникли.       — Интересно, сможет ли старик Ичираку... — пробормотал он.       В этот момент Куренай сообразила, в чем дело, и мысленно отругала себя. Будь она предусмотрительнее, могла бы уладить это заранее, не заставляя мальчика смущаться.       — Ах, тебе ведь всё еще нужно открыть банковский счет, верно?..       Наруто кивнул, его лицо слегка покраснело. Куренай поймала себя на мысли, что обычно дерзкий генин кажется ей куда более милым, когда он так растерян. Она мельком подумала, как бы это подействовало на Хинату и как бы устроить подобную ситуацию... лет через год или два. Она отогнала эти мысли, возвращаясь к насущному делу.       — Что ж, мне всё равно нужно обналичить свой ваучер, раз уж Хокаге счел нужным наградить меня практически за то, что я просто смотрела, как вы трое деретесь. Пойдем со мной, я покажу тебе, как открыть счет.       Наруто благодарно кивнул, и Куренай поздравила себя с тем, что нашла способ помочь ему, который не выглядел как чрезмерное одолжение. Когда они покинули башню Хокаге и влились в растущий поток людей, спешащих на ужин, Куренай прибавила шагу. Банк, которым она пользовалась, обычно работал до вечера, чтобы принимать ремесленников, составлявших основную массу их клиентуры.       Первая серьезная заминка произошла прямо перед банком. У входа дежурили двое крупных, мускулистых мужчин в тяжелых доспехах с нагинатами. Их габариты и снаряжение предназначались скорее для отпугивания мелких воришек, чем для настоящих шиноби, но их древковое оружие преграждало путь.       — Вы еще открыты, — холодно заметила она. — Я вижу внутри клиентов.       — Вам войти можно, — хрипло бросил тот, что слева, — а ему нет.       Наруто вздрогнул, словно против воли, и Куренай почувствовала еще больший стыд за свою деревню. Но сейчас было не время для мягких эмоций.       — Вы ступили на опасный путь, — прошипела она. — Этот мальчик только что получил награду от Хокаге за перехват вражеского джонина, от которого ускользнули АНБУ. Шпион сейчас в башне, развлекает Ибики.       Она намеренно назвала имя специалиста по допросам и с удовлетворением заметила, как взрослые мужчины содрогнулись, пока Наруто просто почесывал затылок.       — Как бы то ни было, — медленно проговорил старший охранник справа, — у нас четкие приказы относительно мальчишки.       Куренай нахмурилась. Эти люди могли потерять работу за неподчинение прямому приказу, но кто мог отдать такое распоряжение? Раньше неприязнь к джинчурики казалась чем-то личным и неорганизованным. Неужели кто-то пытается спровоцировать Наруто на поступок, который дискредитирует его в глазах деревни и, возможно, лишит защиты Хокаге?       — Кажется, я понимаю, — медленно произнесла она. — Ваше начальство, должно быть, опасается какой-нибудь проказы. Я заверяю вас, что это официальное дело и никаких проделок в этом здании не будет. Даю вам слово джонина: я беру на себя полную ответственность за его поведение внутри.       Она надеялась, что они ухватятся за этот предлог, чтобы успокоить свое руководство.       Охранники переглянулись. Затем старший кивнул, и они убрали нагинаты в стороны, вздохнув с облегчением. Заметив это, Куренай поняла, что неосознанно обрушила на них изрядную порцию жажды крови. Её гнев из-за обращения с Наруто со временем становился только сильнее, и её слегка удивила такая потеря контроля. Даже если это помогло убедить их принять её слово, это было непрофессионально.       Наруто вел себя безупречно, когда они вошли, с любопытством озираясь по сторонам. Обстановка была сдержанной, но заметно богаче большинства лавок, которые он привык видеть. Она направила его к стойке, но тут на пути возникла вторая преграда в лице управляющего.       — Прошу прощения, мадам Юхи, — произнес вкрадчивый мужчина средних лет, используя обращение, которое Куренай терпеть не могла, — но сейчас уже поздно, и мы не открываем новые счета в это время. Я полагаю, неподалеку есть другой банк, который еще открыт...       Улыбка мужчины была слишком самодовольной, и Куренай уже догадывалась, к чему всё идет. Их будут перенаправлять из банка в банк, из филиала в филиал, пока они не окажутся у какого-нибудь сомнительного ростовщика с грабительскими процентами или просто не сдадутся в ярости.       — Что ж, хорошо, — отрезала она. — Опустошите мой счет, выдайте все средства наличными, и я вернусь в башню Хокаге, чтобы сообщить ему: его ваучеры в вашем банке больше не принимаются.       Управляющий внезапно побледнел. Будучи умеренным трудоголиком со скромными вкусами и домом, доставшимся от родителей, Куренай накопила внушительные сбережения. В виде наличности это была бы весьма неудобная груда денег, но сейчас ей было плевать. К тому же, если люди видят, как кто-то забирает из банка неприлично крупную сумму, поползут слухи о проблемах, которые могут стать самоисполняющимся пророчеством, если начнется паника. Особенно если другие шиноби узнают, что банк отказался принимать ваучер...       Теперь мужчина выглядел загнанным в ловушку, и Куренай очень хотела знать, почему.       — Уверен, в этом нет необходимости, — быстро проговорил он.       — Тогда приступим немедленно, — ответила Куренай обманчиво мягким тоном. — Не хочу задерживать ваших подчиненных, но мы оба завтра утром уходим на миссию.       Управляющий на мгновение задумался, но затем резко кивнул.       — Поскольку все мои сотрудники заняты клиентами, я помогу вам лично.       Куренай с подозрением отнеслась к его внезапной готовности помочь, но позволила провести их в кабинет. Сам процесс открытия базового счета был довольно прост: Наруто нужно было лишь подписать несколько юридических документов, ни один из которых он даже не удосужился прочитать. Куренай подумала, что её должна была тронуть такая степень доверия, но она твердо решила обсудить с ним, как правильно анализировать бумаги — желательно до того, как их подписывать. Если... нет, поправила она себя, когда он станет Хокаге, ему придется очень внимательно смотреть, под чем он ставит свою подпись.       Когда с документами было покончено, Наруто с явной неохотой протянул тот самый ваучер, ради которого и затевалось всё это приключение. Глаза управляющего слегка округлились, когда он увидел сумму, вписанную рукой Хокаге. Сандайме проявил щедрость, но он был прав: это всё равно меньше того, что пришлось бы выплатить отряду ниндзя-охотников, если бы шпион сбежал. Глядя на управляющего, Куренай решила еще немного «ввернуть кунай в рану». Достав собственный ваучер, она положила его на стол, одновременно вытягивая бланк для депозита из стопки. Словно по собственной воле, взгляд мужчины скользнул к её квитку, позволяя заметить, что сумма там того же порядка, что и у Наруто.       Сладко улыбнувшись, Куренай кивнула:       — Хокаге был весьма щедр, но Наруто и его команда действительно перехватили джонина, который украл свитки из башни и успешно уходил от целого отряда АНБУ. Наруто перехватил его, а его товарищи прикончили врага задолго до прибытия подкрепления. — Глядя прямо в глаза мужчине, она указала на свой ваучер. — И всё это до того, как я успела хоть что-то предпринять. Я получила это просто за их подготовку... Хокаге был так впечатлен, что его даже не задело то, что они сработали быстрее меня.       Управляющего теперь едва не тошнило от страха. Куренай подмывало устроить какой-нибудь громкий внезапный звук — просто чтобы посмотреть, не бросится ли он наутек в ужасе. Она покосилась на своего ученика. Кажется, проказливый дух Наруто в чем-то передавался и ей, причем самым неожиданным образом.       Сам же Наруто покраснел от её слов до кончиков ушей. Он почесал затылок и нервно ухмыльнулся:       — А-но... Сенсей, вы преувеличиваете. Всё, что я сделал, это...       — Всё, что ты сделал, — перебила его Куренай, — это вызвался принять первый удар. Лицом к лицу с полным сил врагом — это самая опасная роль. Ты не только остановил его, но и ранил так, что он уже не мог уйти ни от нас, ни от АНБУ.       Наруто пожал плечами:       — Я ведь должен защищать своих товарищей, верно?..       Куренай улыбнулась ученику. Он принял свою роль в команде даже глубже, чем она надеялась. С Хинатой всё было предсказуемо, как бы она ни строила планы, но он стремился защитить и Шино тоже.       — Совершенно верно, Узумаки-сан, — ответила она официальным тоном, заставив мальчика снова вспыхнуть. Повернувшись к их единственному и явно ошарашенному зрителю, она сменила теплоту в голосе на холод. — Что-нибудь еще?..       Управляющий быстро затряс головой, но тут подал голос Наруто:       — Сенсей, значит, всё это «ваучерное дело» попадет на мой счет, да? А если я захочу оставить немного денег себе?       — Деньги на счету принадлежат тебе так же, как и те, что в кармане, — пояснила Куренай. — И ты можешь снять любую сумму в любое время. Когда вносишь ваучер, можно попросить, чтобы часть выдали наличными.       — А сколько мне стоит положить, а сколько оставить? — спросил он. Куренай заметила: когда Наруто пытался разобраться в чем-то новом для себя, он отключался от всего остального. Сейчас он был полностью сосредоточен на ней, игнорируя управляющего, который так разозлил их до этого. Для учителя это было особенным удовольствием — видеть столь внимательного ученика, ловящего каждое слово. «А эти остолопы в Академии еще что-то говорили...» — пронеслось у неё в голове.       — Тебе стоит, как минимум, стараться откладывать хотя бы треть заработка и не трогать это, кроме как в крайних случаях. Если можешь, откладывай больше... — голос Куренай затих, она подбирала слова, чтобы объяснить доходчивее. — Это как с кунаи. Сколько шиноби Конохи обязан иметь при себе?       — Три для активной службы, — автоматически ответил Наруто нараспев, как заученный факт.       «Ну, Ирука хотя бы вбил в него базу», — подумала она.       — А сколько носишь ты, Наруто?       — Э-э, ну... — он замялся, покосившись на управляющего. — Намного больше.       Куренай едва заметно улыбнулась его осторожности в вопросах оперативной секретности. Еще один тест пройден.       — И почему же, Наруто?       — Потому что никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться больше трех, — пожал он плечами. Вдруг его глаза расширились, когда он уловил связь. — Так деньги — это как кунаи?!       Она кивнула:       — Верно. Лучше иметь больше, чем нужно, чем меньше, чем необходимо. А поскольку завтра мы уходим на миссию, тебе вряд ли понадобится много денег в карманах, так? Я бы положила всё, а когда мы вернемся, тебя будет ждать еще один ваучер. Полагаю, к тому моменту ты будешь не прочь заглянуть в «Ичираку», а?..       Наруто с энтузиазмом закивал, заполняя бланк и вкладывая ваучер в плотную бумагу. Закончив, он выжидающе поднял взгляд.       — Очень хорошо, Наруто, — одобрительно сказала Куренай. — Когда вернемся в Коноху, я научу тебя пользоваться банковской книжкой, чтобы ты мог следить за своими деньгами. А сейчас мне нужно переговорить с управляющим по поводу моего счета. Тебе стоит плотно поужинать и постараться лечь пораньше. Завтра выходим рано, помни — встречаемся у башни Хокаге в девять. Не опаздывай.       Когда генин покинул кабинет, Куренай снова обратила внимание на управляющего, к которому частично вернулось самообладание.       — Объяснитесь, — отрезала она.       — Я... я не понимаю, о чем вы, — пробормотал мужчина, застигнутый врасплох резкой сменой её тона.       — Вы пытались отказать в обслуживании шиноби Конохи, который не сделал ничего плохого ни вам, ни вашим близким. Сегодня днем он едва не погиб, защищая лавочников и торговцев от вражеского джонина, который не слишком церемонился с взрывными печатями. И вот, когда он пытается обналичить награду, полученную лично от Хокаге, вы пытаетесь выставить нас за дверь. К грубости и оскорблениям он привык, но тут другое, верно? Вы знали, что если он пойдет в другой банк, там его ждет то же самое, не так ли?..       Красные глаза Куренай впились в слезящиеся карие глаза управляющего, а под краем стола её пальцы быстро сложили необходимые печати.       Гендзюцу, которое она наложила, было тонким — оно предназначалось для того, чтобы вытянуть правду из тех, кто не желал её открывать. Техника не заставляла говорить насильно, но внушала определенный ужас перед заклинателем и глубокий страх быть пойманным на лжи. Эффективность техники была обратно пропорциональна силе воли цели, что делало её почти бесполезной против шиноби; Куренай знала, что кто-то вроде Ибики счел бы это «женственной» заменой его навыкам допроса. С другой стороны, если скрыть печати от взгляда, цель могла даже не осознать, что находится под действием иллюзии.       Конечно, использование подобных методов на жителе Конохи было делом весьма сомнительным — до того как Военная Полиция Конохи была уничтожена, это могло бы стоить ей долгих объяснений. В лучшем случае, если бы всё вскрылось, ей бы всё равно грозил «серьезный разговор» с Хокаге. С другой стороны, её наблюдения давали веские основания полагать, что в деревне существует некое организованное сопротивление самому присутствию Наруто. Поскольку это было попыткой подменить дух, если не саму букву указа Хокаге касательно мальчика, Куренай чувствовала: если дойдет до дела, она сумеет выкрутиться.       Слова управляющего в миг развеяли её сомнения.       — Я не знал наверняка, но подозревал, — ответил он нервно, всем своим видом показывая, что предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы не разговаривать с этой разъяренной куноичи. — П-после последнего собрания Совета Деревни была встреча банкиров и ростовщиков. Наш представитель в Совете Старейшин сказал, что мы должны... препятствовать... попыткам мальчишки пользоваться нашими услугами. Если бы при отказе в обслуживании он проявил хоть какую-то агрессию, нам следовало немедленно вызвать АНБУ.       — Ясно, — произнесла Куренай, хотя на самом деле ясности не прибавилось. — И с чего вдруг такая смена политики?..       — Я не знаю, — выдохнул мужчина, испуганно понурившись. — Многие в нашей гильдии предпочли бы, чтобы его вообще не было в Конохе, — нерешительно добавил он. — Но я думаю, что изначально это пошло от Совета.       — Очень хорошо, — сказала Куренай, снимая тонкое гендзюцу и поднимаясь с места. — Я бы на вашем месте хорошенько подумала, стоит ли ввязываться в эту вендетту, которую какой-то Старейшина затеял против мальчика. Он амбициозен, он работает усерднее любого своего сверстника, и своими сегодняшними действиями он привлек внимание Сандайме и нескольких высокопоставленных шиноби. Он клянется, что когда-нибудь станет Хокаге, и будь я проклята, если не верю, что он исполнит свою мечту. И тогда тем, кто стоял у него на пути к Башне, несдобровать. Я научу его следить за состоянием счета, и ради вашего же блага — пусть в его балансе не будет никаких «неточностей», иначе я лично вас уничтожу. Я ясно выразилась?..       Мужчина быстро закивал. Куренай круто развернулась на каблуках и вышла из кабинета. Скорее всего, после ужина ей придется еще целый час метать кунаи в старый пень за домом, прежде чем она сможет уснуть. «А это неплохая мысль», — размышляла она, выходя на улицу. Ей нужно было всё обдумать. В Конохе что-то изменилось, и ей необходимо было понять, что именно, как это отразится на её подопечных и, в конечном счете, на её собственных планах.              ***              Управляющий, чье сознание всё еще содрогалось от отголосков пережитого ужаса, смог лишь тупо кивнуть на предупреждение джонина. Когда она покинула кабинет, он выдохнул с нескрываемым облегчением. Потратив несколько минут на то, чтобы прийти в себя, он, пошатываясь, поднялся на ноги. Вцепившись в подписанные документы как в спасательный круг, он направился в центральную счетную залу, чтобы лично убедиться: обе операции внесены в реестр безукоризненно точно. Он просто доложит, что джонин мальчишки не оставила ему выбора и пригрозила донести на него лично Хокаге. В таком случае никто его не обвинит. И уж он точно позаботится о том, чтобы у Юхи Куренай больше никогда не появилось повода с ним заговорить.              ***              Поскольку вечерняя тренировка была отменена, Наруто решил, что неспешный ужин в «Ичираку» — это как раз то, что доктор прописал. К его удивлению, старик уже слышал о заварушке в центре и знал, что его лучший клиент приложил к этому руку. Наруто даже растерялся от мысли, что жители деревни говорят о нем не в той полной ненависти манере, к которой он привык.       В такой ситуации оставалось только одно: выдать подробный отчет о битве в красках. К его чести, он уделял подвигам товарищей не меньше внимания, чем своим собственным. В особенности его впечатлило то, что, черт возьми, сотворила Хината. Он выкатился из-под обломков как раз в тот момент, когда джонин добрался до нее, так что видел всё отчетливо, но это не помогло ему понять суть. Он никогда раньше не видел, чтобы она использовала такую технику. Даже при том, что он был на взводе и разгорячен боем, её руки казались его глазам лишь парой белых пятен. А когда она закончила, джонин просто рухнул на землю, как марионетка с обрезаными нитями.       Старик Ичираку улыбался, пока мальчик описывал атаки напарницы, сопровождая рассказ дикими жестами, звуковыми эффектами и восторженной похвалой.       — Знаешь, — заметил он, — времена изменились. Когда я был в твоем возрасте, девочки впечатляли мальчиков красивым кимоно или сложной прической с украшенными камнями шпильками. Теперь же они делают это, выбивая из людей всю дурь. — Он театрально вздохнул, подавляя смешок при виде комично вытаращенных глаз Наруто. — Может, у куноичи всё иначе, — продолжил он. — Наверное, это дешевле, чем тратить кучу денег на наряды, — рассмеялся он, заработав сердитый взгляд от Аяме, которая поставила очередную порцию перед раскрасневшимся Наруто.       — Всё не так! — запротестовал Наруто. — Она правда крутая. Она вкалывает как проклятая и сделает всё, чтобы стать лучше. Она, наверное, расстроилась, что мы сегодня не тренировались. Это как... — его голос затих, он на мгновение задумался, пережевывая горячую лапшу. Куренай пыталась научить его «зреть в корень», но делать это постоянно было чертовски трудно. — Как будто ей нужно что-то доказать, — наконец выдал он. Затем кивнул. — Думаю, именно так, но я не знаю, что она хочет доказать и кому.       Старик одарил его слегка снисходительной улыбкой, от которой Наруто почему-то занервничал.       — Уверен, когда-нибудь ты во всём разберешься, Наруто. Еще мисо?       Наруто кивнул, его палочки задвигались, превращаясь в размытое пятно. Спустя пару мгновений он отложил их и поднял пиалу, допивая наваристый бульон. Он поднял взгляд, когда рядом на табурет опустился знакомый человек.       — Охаё, Ирука-сенсей! — поприветствовал он своего бывшего учителя.       — Привет, Наруто, — с улыбкой отозвался чунин. — Вижу, ты начал без меня. — Он уже несколько раз угощал Наруто рамэном после их испытания в лесу с Мизуки. Они почти не обсуждали то, что было сказано той ночью, но, кажется, в этом и не было нужды.       — Сегодня я угощаю, сенсей! — радостно объявил Наруто. Уроки приличия и этикета от Куренай не прошли для генина даром. Он понимал, что нехорошо опустошать кошелек Ируки при каждой встрече.       Брови Ируки удивленно поползли вверх.       — По какому случаю? — полюбопытствовал он.       Наруто пожал плечами.       — Просто решил, что иногда должен платить я. К тому же, я сегодня получил отличный бонус.       — О? — переспросил Ирука.       — Мы как раз возвращались с нашей первой миссии D-ранга и увидели, как АНБУ гонятся за каким-то типом... — голос Наруто понизился, и он пустился в пересказ сегодняшнего сражения, на этот раз используя больше ниндзя-терминологии, понятной Ируке.       Когда он закончил, молодой человек сидел на табурете в шоке, а порция говяжьего рамэна остывала перед ним нетронутой.       — Я слышал, что Куренай-сама участвовала в захвате... но не её генины... — прошептал он, и его голос затих. Затем его взгляд ожесточился, а шрам на переносице натянулся. — О чем она вообще думала, позволяя вам сражаться с джонином?! — потребовал он ответа, внезапно придя в ярость.       Наруто широко раскрыл глаза — он редко видел Ируку по-настоящему разъяренным (не считая того притворного раздражения, которое тот проявлял к нерадивым ученикам Академии).       — Сенсей... мы... она не приказывала нам атаковать. Она собиралась спрятать нас за гендзюцу, но мы уже сорвались с места прежде, чем она поняла... — объяснял он, слова натыкались друг на друга.       — Значит, это была ваша идея? — допытывался Ирука, хотя в его голосе уже не было прежней резкости. — О чем вы думали? Он мог убить вас всех!       Теперь настала очередь Наруто хмуриться.       — Да не совсем, — заявил он. — На самом деле всё было довольно просто, потому что мы всё продумали заранее.       — Просто? — недоверчиво переспросил Ирука. — Вас могло испепелить, когда сработали те печати!       Наруто покачал гововой.       — Я знал, что этот парень любит взрывы, так что, если бы не успел уйти, я готов был применить Каварими но Дзюцу и подмениться на одного из своих Каге Буншин.       Ирука вскинул брови.       — Ты можешь меняться местами со своими клонами? — спросил он, явно впечатленный.       Наруто кивнул.       — Это довольно легко, — ответил он, — раз уж мы одинаковой формы.       — Да, но обычно техника развеивает клона раньше, чем замена завершится, — уточнил Ирука. — Твои Буншины, должно быть, очень устойчивые, — заметил он, нахмурившись.       Наруто пожал плечами.       — Если я правильно концентрируюсь, когда формирую чакру, нужно нанести по-настоящему сильный удар, чтобы их уничтожить. — Он кивнул в знак благодарности Аяме, когда та заменила его пустую пиалу. Он заглотил огромную порцию лапши, пока та была горячей, наслаждаясь вкусом, в то время как Ирука сидел, уставившись в пустоту. Проглотив еду, он ткнул своего бывшего учителя в плечо, заставив того вздрогнуть. — Твой рамэн остывает, — напомнил он с дерзкой ухмылкой. — К тому же, всё прошло по плану.       — По плану? — переспросил Ирука, принимаясь за еду.       — Мы с Шино и Хинатой заранее договорились, как будем останавливать кого-то с важными сведениями. Я перехватываю и замедляю, Шино вытягивает чакру, а Хината вырубает его своим Джукеном, — объяснил Наруто, улыбаясь. — Таков был план, и он сработал идеально.       Ирука покачал головой и проглотил лапшу.       — Мне всё еще трудно поверить, что ты атаковал джонина в лоб, — признался он.       — Ну, вообще-то, первую атаку провели мои клоны, — поправил Наруто. — Этот тип не был крутым спецом по тайдзюцу, ну, вроде Гая-сенсея или Ли. Насколько я понял, он больше по части «тихо-незаметно прокрасться». — Он пожал плечами. — Если бы он раскидал моих клонов так, как это делает Гай или даже Ли, мне пришлось бы импровизировать, понимаешь?..       — Да, Наруто, но даже чунин должен был быть... — тут глаза Ируки снова сузились. — Ты упомянул, что дополнительно тренируешься с Гаем и Ли... Как много ты тренируешься?       Наруто пожал плечами, допивая бульон из очередной пиалы.       — По три часа каждое утро, со следующего дня после выпуска из Академии. Гай объясняет тайдзюцу гораздо лучше, чем этот Мизуки, — ответил он, скривившись от отвращения при упоминании предателя, который обманул его и едва не убил их обоих.       Глаза Ируки округлились.       — Как у тебя хватает времени тренироваться с командой или выполнять миссии?! — недоверчиво спросил он.       Пока Наруто буднично описывал свой распорядок дня, Ирука снова забыл про рамэн, а его глаза становились всё шире. Когда мальчик закончил, чунин резко встал и извинился.       — Прости, Наруто, — сказал он, — я только что вспомнил об одном деле, которое забыл сделать, и мне нужно заняться этим немедленно. Спасибо за рамэн!..       Он зашагал прочь с таким яростным выражением лица, что Наруто окончательно растерялся.       Затем светловолосый мальчик пожал плечами и заказал порцию рамэна со свининой. Ему нужно было подкрепиться перед долгим периодом патрулирования без единой тарелки лапши под рукой.              ***              Куренай успела выместить большую часть своего раздражения на ни в чем не повинном пне в заднем дворе, когда услышала звон колокольчика у ворот. Её коттедж на окраине Конохи был довольно скромным — её родители были торговцами среднего достатка, пока не погибли при пожаре в гостинице, — так что ей потребовалось всего пара мгновений, чтобы выйти к парадному входу. Было нетрудно узнать темный силуэт, стоящий под фонарем на воротном столбе. Она гадала, когда же он явится.       — Умино Ирука, — поприветствовала она его.       — Куренай-сама, — коротко отозвался чунин.       — Что привело вас сюда? — спросила она. Если он намерен держаться официально, она ответит ему той же прямотой.       — Наруто, — холодно бросил он.       — А-а... — протянула она. — Желаете войти?       Ирука кивнул. Она открыла калитку и повела его по выложенной камнем тропинке к крыльцу. Они молча сняли сандалии у порога, и Куренай повесила перевязь с тренировочными кунаями на крючок. Ирука принял приглашение сесть в гостиной, пока она удалилась на кухню заварить чай. Хотя её родители при строительстве дома отдавали предпочтение западной архитектуре, Куренай выросла в семье с очень традиционными укладами. А по традиции гостя нельзя было принимать без угощения.       К тому же, приготовление чая давало ей время подумать, а Ируке — возможность остыть. Чунин и впрямь выглядел чуть более собранным, когда с вежливым кивком принял чашку.       Куренай решила выждать. Это давало ей небольшое преимущество и повышало шансы на то, что она сможет убедить его сотрудничать или, по крайней мере, не мешать. Она знала, что Наруто привязан к своему бывшему учителю — одному из первых взрослых, принявших его таким, какой он есть, а не таким, каким его боялись видеть. Беседа с Ирукой вскоре после назначения команды показала, что его чувства к мальчику искренни. Но... он также был неисправимым ворчуном и паникером. Он знал, что Наруто не получил должной подготовки в Академии, и практически умолял её быть с ним помягче и не подвергать неоправданному риску. Зная это, она понимала: он не мог быть в восторге от участия Наруто в сегодняшней стычке.       Куренай понимала, что ей нужен этот человек на её стороне в вопросах воспитания Наруто. Её исследования психологии подсказывали, что мальчику необходим некий мужской пример для подражания. Сандайме был слишком недосягаем для этой роли, а Ирука подходил куда больше, чем тот же Майто Гай. Если она не убедит его в правильности своих действий, его влияние на Наруто станет противодействовать её усилиям, подтачивая решимость мальчика добиться успеха, чего она не могла допустить. Поэтому она ждала, краем глаза наблюдая за его поведением и молча выстраивая аргументы.       — Наруто угостил меня сегодня ужином, — начал Ирука. — Он был весьма горд собой после того, как он и еще двое генинов сразились с джонином. — Он сделал такое ударение на последнем слове, будто это было особо гнусное ругательство.       — У меня едва сердце не остановилось, когда я поняла, что их нет за моей спиной, — призналась Куренай с иронией, чем заметно огорошила Ируку. — Как и вы, я не считала, что они готовы к такому испытанию. Обычно, когда меня посещают подобные мысли, жизнь быстро доказывает мою неправоту, но я бы не стала сознательно рисковать их жизнями. Они уже бросились в атаку до того, как я успела их остановить.       — Понятно... — пробормотал Ирука. — Я рад, что вы не поощряли их идти на такой риск. Но когда я спросил Наруто, откуда у него такая уверенность, он упомянул свой график тренировок. Есть ли смысл так сильно нагружать мальчика?       Куренай кивнула. Вопрос был резонным, и ей нужно было на него ответить, если она хотела поддержки чунина.       — А чем бы он занимался, если бы не тренировался?       Ирука хотел было ответить, но осекся. Куренай знала: большинство генинов любят проводить время с семьей или друзьями. Но у Наруто не было первых и было крайне мало вторых. Неудивительно, что он начал проказничать — у него просто не было иного способа занять время. Ирука вздохнул и сменил тактику:       — Вы не боитесь, что он перегорит от всего этого?       Куренай кивнула.       — Будь он любым другим генином, я бы не раздумывая ответила «да». Но впервые в жизни рядом с ним люди, которые объясняют ему суть вещей, показывают, как именно нужно делать, и он видит ежедневный прогресс вместо накопившегося разочарования. — Она подняла руку, когда Ирука нахмурился и открыл рот, чтобы возразить. — Я знаю, что вы искренне пытались ему помочь, но вы были лишь одним из многих учителей в месте, которое он привык ассоциировать со скукой и насмешками. Я поражена, что в таких условиях он умудрился научиться у вас хоть чему-то.       Ирука медленно кивнул, обдумывая её слова.       — Но сделает ли сила его по-настоящему счастливым? — наконец спросил он.       Куренай тоже вздохнула.       — Я надеюсь на это, — сказала она с большей искренностью, чем намеревалась. Неожиданная непредвзятость Ируки подтолкнула её к более откровенному ответу. Но доверие между шиноби — это улица с двусторонним движением. — Вы ведь знаете о его великой мечте?       Ирука кивнул со слабой улыбкой.       — Первый шаг к достижению этой цели, — спокойно произнесла она, — заключается в том, чтобы стать настолько искусным шиноби, насколько это возможно, и как можно быстрее.       Брови Ируки взлетели почти комично.       — Вы серьезно думаете, что Узумаки Наруто станет Хокаге?       — В конечном итоге? — переспросила Куренай. — Я думаю, всё возможно. Кто-то должен будет сменить Сарутоби. Он очень мудр, но он не вечен. Я не вижу среди нынешних шиноби сильных кандидатов в его преемники, а вы?       Ирука медленно покачал гововой.       — Не таких, каким был Четвертый. Никто не выделяется так, как он.       — Думаю, Коноха могла бы получить вариант куда хуже, чем кто-то вроде Наруто, — тихо сказала Куренай. — У него доброе сердце и решимость поступать правильно. Я вижу это в том, как он тренируется и как относится к товарищам по команде. Единственное, в чем я не уверена — это захочет ли он сам быть Хокаге к тому времени, как созреет... или к тому моменту он возненавидит эту деревню.       Ирука выглядел удрученным, пока Куренай пересказывала свой опыт попыток экипировать Наруто. Он был заметно потрясен, когда она процитировала слова Хокаге о злопамятных жителях и о том, как они обходят дух закона, формально соблюдая его букву. Он потер подбородок, слушая о событиях в банке, и даже не дрогнул, когда она упомянула об использовании гендзюцу допроса на управляющем.       — Я займусь расследованием этого дела, пока вы будете на патрулировании, — задумчиво произнес он. — Возможно, мне удастся выяснить, кто пытается выжить Наруто из Конохи. Если это распоряжение действительно пошло от Совета Деревни, то личности заговорщиков будет трудно скрыть.       — Было бы полезно это знать, — согласилась она. Её немного удивило, что он так быстро принял её точку зрения. Он проявил необычайную гибкость ума, особенно для мужчины.       — Что ж, мне пора. Утром занятия, а вам нужно готовиться к миссии, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо за чай, — добавил он официально.       — Я рада, что мы поговорили, — ответила она, провожая его к двери.       Обув сандалии, Ирука на мгновение задержался в дверях. Он несколько раз открывал рот, но тут же закрывал его.       — Пожалуйста... позаботьтесь о Наруто, — наконец тихо произнес он.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — ответила она. Ей хотелось бы ответить более утвердительно, но прошлый опыт научил её: благие намерения и сильная воля ничего не гарантируют, как бы отчаянно этого ни хотелось.       — Доброй ночи, — негромко произнес Ирука, слегка поклонившись.       Куренай смотрела ему в след, пока его фигура не скрылась в темноте.              ***              Наруто дошел до того состояния, когда просыпался раньше будильника больше чем в половине случаев. Избегание болезненных ударов током оказалось более чем достаточным стимулом для его подсознания. Он быстро оделся и взвалил на плечи тяжелый рюкзак, который так тщательно собирал накануне вечером. Затем он запер квартиру и направился на ежедневную встречу с Гаем-сенсеем и Ли.       Майто Гай уже слышал о вчерашнем бое, но попросил Наруто пересказать всё еще раз от своего лица. К тому времени, как блондин закончил, Ли практически вибрировал от возбуждения.       — Да! Наруто-сан, ты показал всем силу своей Юности! — выкрикнул генин с прической «под горшок», подпрыгивая и вскидывая кулак в воздух.       Наруто поморщился и потер ухо.       — Ну да, думаю, мы немного зажгли, — согласился он с ухмылкой.       В глазах Ли вспыхнул странный огонь, когда он повернулся к своему учителю:       — Гай-сенсей! Как вы думаете, будет ли еще одна попытка украсть свиток Хокаге? Может, нам стоит патрулировать вокруг башни и поймать следующего вора?..       Гай выглядел несколько встревоженным этой идеей, и Наруто поспешно прочистил горло.       — Э-э, Ли, не думаю, что это хорошая мысль, — быстро вставил он. — Если поймали спеца по скрытности, в следующий раз они могут прислать кого-то более универсального или тяжелого бойца. И помни, я был со своей командой, они проделали кучу работы.       — Да! — воскликнул Гай, показывая Наруто большой палец. — Наруто продемонстрировал, что понимает истинный смысл командной работы, Ли! — Затем его брови драматично сошлись на переносице, когда он полностью развернулся к ученику. — Он понимает, что команда может сделать гораздо больше, чем один человек. Не ищи пути ложной славы, Ли! Доверяй своему сенсею, он направит тебя верно!       Ли тут же разразился слезами и начал всхлипывать, вымаливая прощение у учителя, отчего Наруто прошиб холодный пот. После двух чрезмерно страстных припевов «Гай-сенсей!» и «Ли!» Наруто громко откашлялся.       Шиноби в зеленых трико оторвались от своих слезных объятий.       — Э-э, Хокаге сказал, что отправляет нас на патрулирование C-ранга, и мне нужно быть у башни к девяти. Хотел предупредить, что меня не будет в деревне несколько дней, — произнес Наруто, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Гай задумчиво кивнул, пока Ли приходил в себя.       — Мы будем ждать твоего возвращения. Постарайся тренироваться как можно больше, пока будешь в отъезде. Ты добился хорошего прогресса, Наруто, и было бы обидно потерять форму за время отсутствия.       Наруто выкрикнул «Хай!» и быстро поклонился человеку, который, каким бы странным он ни был, всё же сумел развеять ореол таинственности вокруг тайдзюцу.       Гай улыбнулся генину.       — Я понимаю, что тебе предстоит долгий путь, поэтому сегодня мы займемся кое-чем другим. Я разберу тактику боя против нескольких противников, а после, возможно, ты поможешь Ли, используя своих Каге Буншин?       До этого момента Наруто не выпадало шанса использовать дзюцу в спаррингах с Ли, так что его ухмылка стала капельку хищной. Ли перевел взгляд с сенсея на своего партнера и сглотнул.              ***              Наруто все еще улыбался, шагая к Башне Хокаге. Урок прошел на славу, и он еще долго будет обдумывать слова Гая о бое против нескольких противников. Тактики были разными… использование ландшафта, использование самих врагов друг против друга… но обычно всё сводилось к тому, чтобы подстроить ситуацию так, чтобы сражаться лишь с несколькими противниками одновременно.       А еще было весело показать Ли то, в чем он действительно хорош. У генина глаза чуть на лоб не полезли, когда тридцать Наруто бросились на него с хором боевых кличей. Даже Гай выглядел немного впечатленным. По его словам, Наруто исключительно хорошо координировал действия со своими Буншинами. Наруто наслаждался похвалой, но старался, чтобы она не вскружила ему голову. Куренай-сенсей наверняка это заметит и сразу же поставит его на место, прежде чем его эго раздуется до небес.       Гай отпустил его в восемь, так что времени до встречи с командой было предостаточно. Наруто залез в карман и взвесил в руке свой кошелек-лягушку. Времени хватит даже на быстрый завтрак, а денег после всех этих миссий D-ранга оставалось еще навалом. Куренай-сенсей была права: если выполнять их по два раза в день, сумма набегает приличная. Он уже подходил к цели, прикидывая в уме все «за» и «против» выбора между мисо-супом и жареными сардинами с рисом, когда увидел знакомую фигуру.       — Охаё, Хината-сан! — окликнул он её, переходя на трусцу. Но слова приветствия застряли в горле, когда он понял, что что-то не так.       Хьюга Хината, хоть и не отличалась динамичным языком тела, всегда двигалась с определенным изяществом и точностью. Наруто впечатляло, как это проявлялось в её тайдзюцу: во время спаррингов она словно парила, уклоняясь от его атак с легкой непринужденностью, которой он одновременно восхищался и завидовал. Конечно, когда он в последний раз попытался объяснить это напарнице, делая комплимент, она лишь опустила взгляд и пообещала прикладывать больше усилий в спаррингах. Наруто не знал, дело ли в её ушах или в его языке, но каждый раз, когда он пытался сказать ей что-то приятное, это почему-то звучало как критика.       Но сегодня от былого изящества не осталось и следа. Его напарница брела по тротуару как в тумане. Её куртка была помята так, будто она в ней спала, а рюкзак висел на одном плече с наполовину развязанными завязками. Услышав голос Наруто, она вздрогнула, и лямка соскользнула с плеча. Она успела подхватить рюкзак прежде, чем он упал, но клапан открылся, и на тротуар беспорядочной кучей вывалились одежда, оружие и припасы.       Даже не оглянувшись, Хината опустилась на землю, встав коленями на твердый асфальт, и начала механически запихивать вещи обратно в сумку. Наруто подбежал к ней, гадая, что же случилось.       Лицо Хинаты было опущено, из-за прямых волос, упавших на лоб, он едва видел кончик её носа.       — Хината? — осторожно позвал он.       Она покачала головой, но не ответила. Наруто опустился на колени и протянул ей кунай, который отлетел в сторону. Он заметил, что её руки дрожали, когда она сжимала рукоять, пробормотав слова благодарности.       Узумаки Наруто никогда бы не спутали с гением проницательности, но даже он видел: с его напарницей происходит что-то неладное, что-то ужасное. Он вспомнил слова старика Ичираку. Это была правда — Хината и Шино становились ему не просто товарищами, а друзьями. Но сейчас эта некогда приятная мысль наполнила его тревогой. Неужели она как-то узнала о его «пленнике»? Нет, её вид был скорее болезненным и отчаявшимся, чем испуганным. К тому же она не побоялась взять кунай из его рук. Наруто нахмурился; мысли скакали в голове, не давая четкой разгадки. С его подругой беда, и он должен что-то сделать.       Наруто пригнулся еще ниже, пытаясь поймать взгляд её бледно-лавандовых глаз.       — Хината-тян? — нервно спросил он и тут же сглотнул.       Голова Хинаты дернулась вверх, будто от удара, и Наруто увидел, что её действительно ударили. На левой щеке красовался огромный багровый синяк, еще один шел вдоль правой стороны челюсти. Кое-где виднелись пятна грязи, а у ноздри и в уголке рта запеклась кровь. Кожа вокруг глаз потемнела от усталости, а с такого расстояния он видел лопнувшие красные сосуды в самих белках глаз. Наруто почувствовал, как у него отвисла челюсть, и Хината тут же снова спрятала лицо. По крайней мере, она не врезала ему за использование уменьшительно-ласкательного суффикса, как сделала бы Сакура… хотя, если подумать, он предпочел бы такую реакцию этому состоянию.       Наруто помог ей собрать остатки вещей, постепенно замечая, что прохожих на улице становится всё больше. Торговцы и лавочники готовились начать новый день в Конохе, пока он лихорадочно соображал, что сказать. «Что с твоим лицом?» или «Почему ты выглядишь так, будто тебя избили?» явно не подходили, не после того измученного взгляда, который он поймал.       Хината запихала всё в рюкзак и тщательно затянула шнурки, хотя пальцы всё еще немного подрагивали. Наруто беспокойно ерзал, пока она это делала, озираясь по сторонам и пряча руки в карманы. Коснувшись кошелька-лягушки, он вспомнил о своих недавних раздумьях.       — Не-э, Хината? Ты уже завтракала? — осторожно спросил он.       Она покачала головой, но промолчала.       — Ну же, пойдем, — сказал он тоном, который, как он надеялся, звучал подбадривающе. — «Ичираку» как раз по пути к Башне Хокаге, времени еще полно.       Плечи Хинаты поникли, но она побрела вперед. Видя её такой, Наруто чувствовал тревогу, почти физическую тошноту. Не ту, что бывает от прокисшего молока, а… беспокойство.       — Знаешь что, — внезапно сказал он, стараясь звучать весело, — раз уж я заставил тебя рассыпать вещи, я угощаю завтраком!       — Наруто-кун, не нужно, — произнесла она голосом, который был не громче усталого шепота.       В её словах сквозила мертвая, побежденная интонация, которой Наруто никогда раньше не слышал. Он не знал почему, но это напугало его еще сильнее.       — После всех тех обедов, которыми ты меня кормила? — усмехнулся он, пытаясь сохранить шутливый тон. — Я думаю, я задолжал тебе больше, чем пару завтраков!       Не видя никакой реакции, он наклонился к ней и заговорил заговорщицким шепотом, не желая, чтобы его услышали посторонние:       — На самом деле, это всё равно нечестно. Если честно, я думаю, ты готовишь лучше, чем старик Ичираку… только не говори ему, что я это сказал! — драматично прошипел он.       Хината споткнулась на этих словах, и Наруто автоматически протянул руку, чтобы поддержать её под локоть. Его пальцы едва коснулись её предплечья, но она отпрянула так, будто он её ударил. Он увидел, как её губы сжались — она пыталась подавить шипение боли.       — Хината, ты в порядке? — спросил он прежде, чем успел себя остановить.       Она кивнула и заговорила, когда дыхание пришло в норму:       — Вчера... была тренировка. Очень тяжелая.       — А-но, — протянул Наруто, — разве Куренай-сенсей не велела нам отдыхать и лечь пораньше?       Хината кивнула.       — Это была особая семейная тренировка. Отец хотел, чтобы я кое-чему научилась перед уходом.       — Правда? — с воодушевлением спросил Наруто. — Новая техника или особое дзюцу? Покажешь мне в следующий раз, когда будем тренироваться?       Он решил: раз уж чему-то так трудно научиться, это должно быть чем-то по-настоящему впечатляющим.       Но Хината лишь еще сильнее опустила голову, пока не уткнулась подбородком в грудь.       Наруто решительно не знал, что сказать, чтобы не сделать хуже, поэтому они шли в молчании до самого «Ичираку». Старик полировал столешницу сложенной тряпицей; как раз в этот момент пузатый торговец в шелковом одеянии поднялся и ушел, оставив несколько монет подле пустой тарелки.       — Эй, Наруто! Решил заправиться на дорожку перед миссией? — спросил он. Но его улыбка немного померкла, когда он увидел спутницу мальчика.       Они оба устроились на табуретах, хотя Хината всё еще двигалась скованно. Наруто покосился на напарницу краем глаза.       — Ты уже знаешь, чего хочешь? — спросил он, указывая на меню. Когда Хината не ответила, Наруто нахмурился, почесывая затылок. Где была Куренай-сенсей, когда ему так нужен был кто-то умный, чтобы распутать эти тайны куноичи? — Хочешь, я закажу тебе то же самое, что и себе? — осторожно предложил он.       Хината устало кивнула, словно едва удерживаясь на табурете.       — Ладно. Нам двоим мисо-суп, рисовые шарики и соленья, — сказал он, выуживая кошелек и проверяя содержимое. — И еще тех данго с бобовой пастой для моей подруги, — добавил он. По совместным ужинам он знал, что это одно из её любимых лакомств.       — А-аригато, Наруто-сан, — неровным голосом произнесла Хината.       — Доброе утро, Наруто! — поздоровалась Аяме, выходя из подсобки с метлой. Она слегка нахмурилась, увидев Хинату, и Наруто совершенно не понял, почему после этого она обменялась быстрым взглядом с отцом. — Здравствуй, Хината-сан, — сказала она через мгновение. — Я... э-э, мы тут планируем переложить плитку сзади, и я надеялась узнать твое мнение об узорах. Отец вбил себе в голову один вариант, но я думаю, он будет ужасно безвкусным. Мне бы хотелось услышать мнение другой женщины, ведь мы все знаем, что мужчины в таких вещах безнадежны.       Старик, разумеется, громко возмутился, и отец с дочерью затеяли добродушную перепалку, которая в ушах Наруто прозвучала как хорошо отрепетированная сценка. Каким-то образом посреди этого спора Аяме оказалась по другую сторону прилавка и, мягко взяв Хинату за плечо, увела слабо протестующую девушку за собой.       — Я присмотрю за рюкзаком! — вызвался Наруто, помогая ей снять лямку с плеча.       Освободившись от веса, Хината, казалось, немного выпрямилась. Наруто понимал, что она, должно быть, очень устала, раз груз так сильно на неё давил — её утяжелители для рук и ног стали в несколько раз тяжелее после того, как Куренай раздобыла комплект креплений, подходящих для тонких запястий и лодыжек девочки.       Наруто ерзал, пока старик готовил еду. Дело было не в том, что он не верил Хинате, а в том, что он подозревал: она недоговаривает. Ему нужно было «зреть в корень», но он понятия не имел, на что именно стоит смотреть в такой ситуации. Он хмурился, пытаясь сообразить, но мысли не складывались в общую картину.       — Что стряслось с твоей подругой? — вполголоса спросил старик, расставляя фарфоровые подставки с едой.       — Если бы я только знал, — удрученно ответил Наруто. Его уже тошнило от постоянного замешательства и чувства, что он вечно всё делает не так.       — Ну, думаю, Аяме поможет ей немного привести себя в порядок. Одно я усвоил, пока был женат и растил дочь: женщине, у которой выдался тяжелый день, станет вдвое хуже, если она к тому же будет плохо выглядеть, — доверительно сообщил старик.       — Аригато, — благодарно выдохнул Наруто. Аяме — девушка, так что, возможно, проблема Хинаты, какой бы она ни была, окажется ей понятнее.       — Пустяки! — пафосно воскликнул старик. — Хороший шеф знает, как заботиться о постоянных клиентах! К тому же, — добавил он, — вы, ребята, хорошие люди. Если бы я мог зарабатывать на жизнь, готовя только для шиноби, я бы в ту же минуту запретил вход этим жадным, нытикам-торговцам. Только не говори им, что я это сказал, по крайней мере, пока я не выйду на пенсию.       Тирада старика вызвала улыбку на губах Наруто; он начал понемногу расслабляться и отхлебнул чаю.       Спустя несколько минут из глубины лапшичной донесся голос Аяме:       — Думаю, вы правы насчет узоров, Хината-сан! Если мы используем этот дизайн, но инвертируем цвета, будет смотреться не так плохо и не будет давить на всё остальное.       Когда она вывела девочку обратно, перемены заметил даже Наруто. Волосы Хинаты были влажными и недавно расчесанными. Лицо было чистым, а синяки казались куда бледнее, чем раньше. Хотя темные круги никуда не делись, её глаза уже не выглядели такими красными. Сев на место, она всё еще не решалась встретиться с Наруто взглядом, но уже не казалась такой раздавленной.       Её взгляд метнулся к палочкам Наруто, замершим над нетронутой едой, и она виновато склонила голову:       — Гомэн, Наруто-кун, я не хотела заставлять тебя ждать с едой.       Наруто фыркнул:       — Куренай-сенсей пытается научить меня манерам. Сложные вещи запомнить трудно, так что стоит хотя бы простые делать правильно, а? — Он улыбнулся напарнице, но она не подняла глаз. — Ну, раз уж ты здесь... Итадакимас!       С этими словами они принялись за завтрак. Наруто заметил, что Хината, вопреки обыкновению, ест почти так же быстро, как и он. Он гадал, не заставила ли эта «особая тренировка» её пропустить и ужин, и завтрак. А еще он думал, не стоит ли расспросить Куренай-сенсей об этих «семейных занятиях», особенно если Хинату заставляют так пахать прямо перед потенциально опасной миссией. Та часть его мозга, что проснулась во время планирования их первой миссии, подсказывала: сейчас эффективность Хинаты ниже пятидесяти процентов от нормы. Если возникнут проблемы, ему придется прикрывать её немедленно. С её усталостью и болью он сомневался, что она сможет долго защищаться в настоящем бою.       К счастью, еда немного вернула ей силы, и когда пришло время уходить, она смогла надеть рюкзак без видимых усилий. Наруто оставил деньги на прилавке вместе с щедрыми чаевыми для Аяме. Взгляд старика скользнул к Хинате, поправляющей лямки рюкзака.       — Возвращайтесь живыми, — буркнул он.       — Обязательно, — заверил его Наруто.              ***              Куренай было приятно видеть, что её генины уже ждут её, когда она подошла к Башне Хокаге за заданием. Страшилки, которые она слышала от Асумы и остальных о неорганизованных учениках, похоже, были просто сказками. Она усмехнулась. Или, может, ученики просто пошли в своих джонинов — по крайней мере, в случае с Асумой. Команда №10 выполнила меньше трети того количества миссий, что закрыла восьмая, а Куренай еще ни разу не видела, чтобы они занимались по-настоящему серьезными тренировками. Асума-бака слишком полагался на синергию кланов Акимичи-Яманака-Нара и недостаточно — на упорный труд и подготовку.       Раздумья Куренай прервались, когда она подошла к скамье. Шино стоял рядом, не сводя с неё глаз. Наруто сидел, как и Хината. Точнее, Наруто сидел там, буквально окаменев. Хината спала, положив голову на плечо напарника.       Хотя одна часть её сочла эту сцену довольно милой и пожалела, что под рукой нет камеры, чтобы запечатлеть момент, в основном она была обеспокоена. Такое поведение было совершенно не свойственно юной куноичи, которая всегда заботилась о том, чтобы быть готовой к дневным делам. Неужели она и Наруто проигнорировали приказ выспаться и решили всё равно тренироваться? Или она заболела? Если последнее, им придется отложить миссию или оставить её в Конохе. Ни тот, ни другой исход не пошел бы девочке на пользу.       К тому же, Наруто тоже выглядел непривычно нервным. Он что-то знал? Или был отчасти виноват в её состоянии? Куренай обдумывала вещи, которые надеялась отложить на потом, пока не заметила куда более простую и вероятную причину. Среди прохожих — как шиноби, так и гражданских — изрядная часть одаривала мальчика косыми взглядами, будто он совершил нечто дурное. Вероятно, этим и объяснялось его виноватое выражение лица — по крайней мере, она на это надеялась.       Куренай остановилась перед учениками. Хватило одного поднятого брови, чтобы Наруто заговорил напряженным шепотом. Она отметила, что, несмотря на волнение, он изо всех сил старался не пошевелить плечом ни на миллиметр.       — Я столкнулся с Хинатой после того, как ушел от Гая-сенсея и Ли. Она была ужасно уставшей и едва шла. Когда я поздоровался, она уронила рюкзак, и мне пришлось помогать ей всё собирать. Она сказала, что у неё была какая-то особая семейная тренировка. Думаю, они продержали её всю ночь. У нас было время, так что я купил ей завтрак в «Ичираку». Судя по тому, как она ела, она маковой росинки во рту не видела со вчерашнего обеда. Когда мы пришли сюда, было еще рановато, мы присели подождать, и в следующую секунду она уже спит у меня на плече, и честное слово, я ничего такого не делал! — зашептал блондин, даже не делая пауз для вдоха.       Куренай подняла ладонь, чтобы пресечь дальнейшие объяснения. Наруто мог упасть в обморок от нехватки кислорода, если бы продолжил.       — Ты всё сделал правильно, Наруто, — успокоила она его.       — Эта «семейная тренировка» весьма тревожит, — подал голос Шино.       Куренай на секунду задумалась, не имел ли он в виду «создает проблемы», раз это могло помешать их миссии. Но потом она взглянула на беспристрастного мальчика и вспомнила, как редко он ошибается в выборе слов. Приятно было видеть, что внутри он не такой холодный и безразличный, каким кажется снаружи.       — Согласна, — кивнула она. — Надеюсь, она не подхватила какую-нибудь заразу, — добавила она, осторожно приложив тыльную сторону ладони ко лбу девочки.       Кожа сначала была прохладной, но от легкого прикосновения глаза Хинаты распахнулись, и она издала тихий невнятный звук, вся напрягшись. Мгновение спустя её лоб был готов прожечь руку Куренай — лицо залил пунцовый румянец.       — Г-гомен! — пискнула девочка, почти отпрыгнув от Наруто, и вытянулась по стойке «смирно».       Куренай улыбнулась ей, хотя внутри всё кипело. «Особая семейная тренировка», значит? Хиаши следовало бы гордиться тем, чего его дочь достигла вчера. Неужели он настолько жаждет видеть в ней неудачницу, что готов наказывать её за попытки вырасти над собой? Даже зная этого человека, в такое верилось с трудом. Что ж, чудовищные люди совершают чудовищные поступки, и об одном таком она уже знала, хоть ей и не хватало доказательств. Но Хината не была своим отцом. Месть одному не оправдывает несправедливости к другому. Возможно, даже наоборот — одно потребует другого? Это покажет время, ведь всё зависело от чужой силы… а сейчас девочка казалась совсем хрупким тростником.       Тем не менее, Куренай подбадривающе улыбнулась подчиненной:       — Хината, я рада, что ты всё же пришла, даже если чувствуешь себя неважно. Твоя решимость не пропускать брифинг замечена и оценена. Вижу, до назначенного часа осталось пять минут, вы готовы идти?       Хината кивнула, опустив голову. Наруто выглядел просто растерянным, и Куренай надеялась, что он не воспринял поспешное бегство Хинаты как неприязнь к нему. Она потерла переносицу, глядя, как Хината и Наруто направляются на встречу. Подняв взгляд, она увидела Шино, и у неё возникло странное ощущение, что за высоким воротником он ей улыбается.              ***              Хината опустила взгляд и сосредоточилась на том, чтобы правильно ставить ноги. Она не должна споткнуться и опозориться еще сильнее. К счастью, еда и короткий отдых временно вернули ей часть сил, и теперь она двигалась куда увереннее.       Мысли об этом «коротком отдыхе» заставили жар снова прилить к её щекам. Она сама не знала, что на неё нашло. Они пришли к башне на пятнадцать минут раньше, и Наруто предложил присесть на одну из скамеек. Утреннее солнце приятно грело, и в сочетании с усталостью и плотным завтраком у неё не было ни единого шанса не уснуть. Но почему она должна была проснуться, привалившись именно к Наруто? Конечно, склонись она в другую сторону, могла бы и вовсе свалиться со скамейки, что, пожалуй, было бы предпочтительнее. По крайней мере, он не жаловался и не оттолкнул её. Наруто был слишком добрым для такого.       Да и вообще, почему все сегодня так добры к ней? Сначала Наруто: остановился помочь с вещами и даже назвал её «Хината-тян» — хотя ей казалось, что уши её обманывают, выдавая желаемое за действительное. Вместо того чтобы потерять терпение из-за её неловкости, он предложил угостить её завтраком! В каком-то смысле это было похоже на свидание, раз уж он платил за еду. На самом деле всё было не так — он просто хотел отблагодарить её за те ужины, которыми она с ним делилась, — но Хината знала: если бы завтраком её угостил Учиха Саске, большинство девчонок в деревне пожелали бы ей мучительной смерти. Так что, даже если это не было настоящим свиданием, это ведь что-то да значило?       А потом Аяме-оне-сан под предлогом разговора о плитке отвела её в подсобку, помогла умыться и привести себя в порядок. К своему ужасу, первое, что спросила старшая девушка — не Наруто ли оставил эти синяки на её лице. Разъяренный вид Аяме едва не довел Хинату до слез, и она, запинаясь, начала уверять её, что Наруто тут ни при чем. Она не хотела, чтобы Наруто винили в её состоянии, тем более те немногие взрослые в Конохе, которые, казалось, не питали к нему беспричинной ненависти. Даже во время спаррингов она чувствовала, что Наруто старается не причинить ей боли. Отец и Неджи не привыкли так её баловать.       Убедившись, что куноичи говорит правду, Аяме помогла ей очистить кожу и даже показала, как скрыть синяки с помощью легкого слоя косметики. Хината никогда раньше не пользовалась гримом и была поражена переменой, взглянув в зеркало. В завершение Аяме смочила расческу под краном и пригладила её волосы. Хината слишком устала, чтобы протестовать против заботы доброй девушки. То, что кто-то другой ухаживал за её волосами, было неожиданно приятным и навевало счастливые воспоминания о матери. Поэтому она оказалась совершенно не готова к следующему вопросу.       — Он тебе нравится, правда ведь? — спросила Аяме.       Глаза Хинаты распахнулись.       — Г-гомен? — пробормотала она.       — Наруто. Он ведь тебе нравится? — с улыбкой повторила Аяме.       — А-но... — замялась Хината; смущение боролось с расслабляющим ощущением от расчески в волосах.       — Отец рассказал мне, как ты осадила ту девчонку, Сакуру, которая оскорбляла его, — продолжала Аяме. — Он славный парень, и приятно видеть его сверстника, который готов за него заступиться. Он заслуживает лучшего отношения, чем получает, не так ли?       — Хай! — согласилась Хината, но когда попыталась развить мысль, язык отказался повиноваться, а щеки снова вспыхнули.       — Ну вот и всё, — сказала Аяме. — Так ведь лучше? — Она указала на маленькое зеркало.       — Аригато, — кивнула Хината.       — Пожалуйста. Только поддержи меня, когда я буду говорить с отцом, — улыбнулась Аяме. — У этого мужчины совершенно нет вкуса.       Когда они возвращались в зал, Аяме тихо добавила:       — Знаешь, у Наруто всегда было туго с деньгами. Ты и его старый учитель Ирука — единственные люди, кому он когда-либо покупал еду...       Разумеется, после этих слов есть стало еще труднее, несмотря на голод. Наруто не должен тратить на неё свои деньги! Но когда она вышла, завтрак уже был готов, и протесты замерли на её губах, стоило ей увидеть его улыбку.       А потом и отец Аяме пожелал им обоим благополучного возвращения, и она почувствовала его искренность, выходящую за рамки заботы о постоянном клиенте... Это пожелание относилось и к ней тоже.       Почему все так добры к «неудачнице из клана Хьюга»? Собственный отец не выносит её постоянных провалов, так почему совершенно чужие люди проявляют такое участие? Это жалость? Неужели её недостатки настолько очевидны, что даже незнакомцам становится её жаль?       Хината почувствовала, как желудок скрутило от отвращения к себе, пока они поднимались по лестнице. Хватит. Её брови сошлись, и на лице появилось непривычное выражение. Ей надоело быть неудачницей, и она сделает всё, чтобы это изменить. Отец ненавидит и наказывает её слабость — значит, она выжжет эту слабость из себя, если потребуется.       Но её непокорные глаза снова скользнули к Наруто, и Хината задалась вопросом: действительно ли она сможет это сделать?