Отравленное сокровище

      Ночные Огни – громкое название района Коморры, где сбивались в большие и малые стаи разного рода отщепенцы, изгнанники, наёмники и отступники. Не самый лучший выбор места для поиска союзников, но пока на более серьёзные вещи у Аэрлис нет возможностей, авторитета и веса.       Сама крупная из банд сейчас, куда входили разбойники, геллионы, бичеватели и даже изгнанные из культов ведьмы, называлась Трескучий Ветер. Не самое громкое из имён, но за всё время существования тысяч самых разных банд, придумать какое–то более громкое наименование не выходило. Слишком оно могло перекликаться с предыдущими или повторять его. А никому не хотелось, чтобы их ассоциировали со сгинувшими неудачниками. Впрочем, банды раскалывались, уничтожались, пожирали друг друга или меняли главу. Всё, как и везде, разве что размахом меньше.       Ведомый кабалитами рейдер Аэрлис, проносился среди острых выступов, зубцов, натянутых цепей и когтистых теней Коморры, как стрела. Конечно, вокруг кружились любопытные из разряда бичевателей или геллионов, но нападать пока никто не спешил. Слух о захвате мелким кабалом более крупного разлетелся по Тёмному Городу быстро, Аэрлис сама этому способствовала.       Кабалиты же не расслаблялись, они стояли в охранении за осколочными пушками, предупреждая излишне любопытных не приближаться.       В липкой и вязкой тьме Нижней Коморры могло таиться всё что угодно, и чем глубже вниз проникал рейдер Аэрлис, тем сильнее холодок бежал по спине. Страха она не чувствовала, лишь щепотку любопытства, ведь не знала, как всё может повернуться. А ещё чёрную душу душила ненависть к этой вязкой и живой темноте, из которой архонт с таким трудом выбралась. И возвращаться назад точно не намеревалась.       Рядом пронёсся гравицикл на сумасшедшей скорости. Его очертания смазалась, и тот ушёл в крутой вираж где–то впереди. Аэрлис слегка напряглась, хотя ничто в её позе не говорило о том, как та занервничала.       С конструктов и в укрытиях за острыми крюками выглядывали бичеватели. Хлопки их крыльев были едва слышны, те короткими перелётами, как стая падальщиков, устремлялась следом, впрочем, не выходя из тени. За рейдером архонта следовало ещё несколько машин, и все кабалиты были вооружены. Про себя Аэрлис радовалась, что никто пока не нападал, они наверняка слышали о судьбе Ласкающей Агонии, а так же визите агентов Чёрного Сердца. И теперь отщепенцами двигало больше любопытство, чем желание проучить зашедшую на их территорию наглую выскочку.       – Туда, – Аэрлис небрежно махнула рукой в сторону единственной более-менее большой площадки, куда мог пришвартоваться рейдер, а так же достаточно широкой, чтобы кабалиты не мешались друг другу, ели всё пойдёт по наихудшему сценарию.       Рейдер пришвартовался к округлому выщербленному выступу, выполненному из серого камня. Когда-то его укладывали ровно, но теперь под ногами полно трещин, сколов и выбитых сегментов. Коморра безжалостна к тому, что не проходило проверку временем, снося ненужное в свои недра, чтобы новые правители построили нечто новое на месте ушедшего.       Аэрлис позволила Ирдаскасу выйти вперёд, затем со своего кресла поднялась и она. Архонт чувствовала, как её фигуру рассматривают десятки глаз: испуганные, заинтригованные, удивлённые и злобные.       Друкари остановилась на центре площадки. Никого не окликая и не приказывая, принялась ждать. Рядом слышались самые разные звуки: гул моторов гравициклов, хлопки и шуршание крыльев, скрежет когтей, тихие постукивания. Банда тоже занимала позиции, ведь не знала, зачем к ним явилась столь значимая теперь фигура в Коморре.       Сколько времени прошло судить сложно. Здесь, куда не достаёт даже тусклый свет Ильмей, время будто замирало, разве что постепенно накапливающая усталость и жажда чужой боли говорили о том, что оно идёт своим чередом.       Наконец с когтя покосившегося здания спрыгнула тень, она совершила изящный пируэт в воздухе и приземлилась перед архонтом. Тонкую и высокую фигуру эльдарки закрывал только изящный гибкий костюм из шкуры какого-то чешуйчатого зверя. Он не скрипел и переливался даже в свете болотного зеленоватого свечения едва горящих огней этого места. Одна рука эльдарки была полностью открыта, другую закрывала ткань костюма до кончиков пальцев.       Длинные волосы та заплела в несколько тяжёлых кос и уложила на затылке, две коротких свисали вдоль вытянутого лица и имели тяжёлые украшение в виде узких треугольников. Жёлтые глаза та подводила темной краской, что делало её взгляд пронизывающим. На поясе висели короткие клинки, но самым примечательным был шрам. Тонкий и изящный завиток на щеке, с каплей внутри.       Аэрлис не на шутку заинтересовала незнакомка. Её костюм был отлично выделан, делался под её фигуру, это – не обноски с убитого бандита или раба. Всё, вплоть до застёжек на высоких сапогах, было сделано в единой стилистике. Как и шрам выполнен с хирургической точностью, тонкий и даже эстетически красивый. Приглядевшись ещё внимательнее, Аэрлис заметила главную деталь.       Эта эльдарка не была коморриткой, откуда она – с искусственного мира или с мира экзодитов, не так важно, но, во всяком случае, это объясняло отметину. Эта женщина была чьей-то собственностью, судя по тому, что та не таится и даже вышла на встречу с архонтом, своего хозяина та убила. Интересно, кто же решил выпестовать убийцу у себя под боком и стать его жертвой?       – Говори, – приказала Аэрлис эльдарке.       Каким бы ни было прошлое этой женщины, архонту не пристало говорить следующей.       – Ты пришла на мою территорию, Претендент, – голос эльдарки в чешуе звучал несколько грубо, но очень глубоко, будто шёл откуда-то из глубин океана.       Аэрлис усмехнулась про себя, слухи всё же дошли даже сюда, и вот как её теперь называют.       – Твоя территория? То, что ты отобрала её у других банд, ещё не делает её твоей. Все мы знаем, кому принадлежит каждый клочок Коморры.       Откуда-то сверху послышались гулкие удары и несколько стонов. Чужая боль напитывала всех вокруг, позволяя неутолимой жажде сесть на цепь и говорить спокойней. Кто кого убил или просто покалечил – не суть важно. Главное, это дало долгожданную, пусть и короткую подпитку для изголодавшихся по боле душ.       – Ты – главарь Трескучего Ветра? Как твоё имя?       – Сибилла.       Эльдарка с вызовом дёрнула голову, нагло показывая шрам. Видимо, теперь для неё это знак гордости. Она смогла порвать цепи своего рабства и доказать жестоким коморритам, что не только стала одной из них, но и готова, как и они, на всё ради выживания и власти.       – Мой кабал тоже вознёсся, пусть и ценой больших жертв, мы с тобой похожи.       – Не неси чушь.       Кабалиты в тот момент вскинули осколочные винтовки, а Ирдаскас вышел чуть вперёд, явно намереваясь располовить наглую девицу. Аэрлис легко взмахнула рукой. Сибилла нравилась ей всё больше.       – Ты родилась свободной и окружённой властью, все готовы были сделать всё ради твоей услады и не важно, чем приходилось платить: собственной кровью или рабским служением. А мне пришлось стелиться ласковым мягким ковром перед хозяином и за что? Только за то, чтобы он просто меня не замечал. А это было непросто для его любимой игрушки.       – Сибилла, ты замечательна. С этого момента ты и вся банда становится частью кабала Зеркальной Боли.       Аэрлис выкрикнула последние слова. Послышалась секундная тишина, а потом послышался звук стартёров на гравициклах, засверкали реверсионные следы геллионов, послышались хлопки крыльев бичевателей. Бандиты, вынужденные сбиться в кучу в Нижней Коморре, с готовностью приняли предложение увидеть шпили Верхней, взглянуть на свет Илмей. Ведь многие их никогда не видели и увидели бы. И за столь малую плату они готовы были отвернуться от любого главаря. Предннаость и верность – ругательные слова в Тёмном Городе, что вызовут только отвращение, стоит их произнести хоть кому-то.       Обычных бандитов было легко уговорить, они не знали истинного положения кабала Аэрлис, лишь стараниями сплетников до них дошли слухи, что ей покровительствует сам Вект.       – В чём подвох?       Сибилла снова восхитила Аэрлис. Видимо, рабское служение сказывалось, и эльдарка не собиралась просто так принимать щедрое предложение архонта. Пусть она с радостью поднимется выше, ведь жаждой власти сверкали её глаза. Но она слишком хорошо знала, что за столь многое, могут и спросить непомерную цену.       – Архонт оказывает тебе милость, неблагодарная рабыня. Пусть ты убила и сбежала от хозяина, но рабский знак навсегда останется с тобой. Ты никогда не станешь выше!       Ирдаскасу надоело, что её архонт вынуждена отвечать на глупые вопросы какой-то идиотки и это стало ошибкой.       Сибилла сорвалась с места подобно метеору, Аэрлис лишь увидела, как эльдарка едва заметно пригнула ноги перед ударом и смогла вовремя развернуть корпус, чтобы не оказаться задетой.       Порыв ветра, удар. Ирдаскас не был готов к атаке, но всё же инстинкты самосохранения, отточенные враждебной атмосферой Коморры, помогли избежать мгновенной смерти. Он успел вовремя откинуть голову, и лезвие прочертило воздух перед самым его носом.       Сибилла нисколько не расстроилась, она использовала инерцию удара, чтобы провернуться волчком и схватиться за край его доспехов. Она толкнула друкари, вот только дракон кабала тоже не зевал и схватил эльдарку за плечи. В результате они оба покатились по полу, прямо к краю платформы, за которой только черная бездна безвременья и небытья.       Кабалиты разошлись, Аэрлис не стала останавливать битву. Ей хотелось увидеть эту дерзкую эльдарку в бою, хотелось оценить старания приставленных для её воспитания ведьм. Пока что результат ей нравился.       Сибилла скинула с себя руки Ирдаскаса, перчатки с когтями оставили глубокие царапины, но это только раззадорило противницу. Она прыгнула, разделяя расстояние, и выставила вперёд клинок, присела, как хищница.       Дракон кабала достал меч, не собираясь уступать этой девице и тем более давать инициативу. Он атаковал, рассекая воздух сверху вниз, Сибилла текучей водой ушла в строну, и едва не напоролась на лезвия, торчащие из предплечья доспехов дракона. Пришлось змеёй откинуться назад, едва не складываясь пополам, чтобы не получить рану.       Пусть её воспитывали ведьмы, но она всё же не находилась в Коморре с детства и для неё каждая полученная рана была крайне нежелательна. Она всё ещё была подвержена иным инстинктам и потому старалась уйти от ударов, а не подставляться под них.       Снова разорвать расстояние между ними Ирдаскас не дал, он попытался схватить ведьму, но та полоснула клинком по перчатке. Удлинённый и выгнутый кинжал разрезал металл, как бумагу, и глубоко прорубил ладонь, но хотя бы не отсёк полкисти. Второй клинок полетел ему в горло. Снова чуть откинувшись назад, чтобы лезвие прошлось в опасной близости между сочленениями доспеха, Ирдаскас попытался сделать подсечку.       Сибилла прыгнула, не отказываясь сделать изящный пируэт в воздухе. На это и был расчет. Ирдаскас тут же выкинул пустую руку вверх и схватил эльдарку за локоть. Он бросил её об пол с такой силой, что вышиб весь воздух из легких и наверняка треснула пара рёбер. Девица тут же откатилась, вскочила, уже чувствуя как грудь разрывают взрывы боли. Ей нужно всего несколько мгновений, чтобы отдышаться, но дракон этих мгновений не дал. Он последовал за ней, ведь та, ослеплённая борьбой, похоже, не замечала, что приблизилась к обрыву.       Сибилла только сейчас поняла, что стоит на самом краю и бежать некуда. Вся банда с удовольствием смотрела на это представление, как и архонт Зеркальной Боли. Никто не собрался ни мешать, ни помогать. Им просто нравилось шоу и они с удовольствием питались её болью.       Эльдарка кинулась под клинок Ирдаскаса, это единственная возможность сбежать из ловушки. Зазубренное лезвие пропороло костюм на спине, когда та ушла в перекат, оставляя глубокую рваную рану и окончательно испортив облачение. Вот только и Сибилла, не стала терять времени, выкинула руку и со всего маху вонзила кинжал ему под колено.       Изогнутое лезвие вошло почти по рукоять, удивительно, как у Ирдаскаса не подкосилась нога. Боль заставила дракона сжать зубы, но сцапать наглую ведьму уже не получилось. Та откатилась и снова оказалась на открытом пространстве.       Ирдаскас подпитывал себя злобой, боль в ране помогала силе разливаться в чёрной душе. Вот только она ещё и сильно его замедляла, лезвие повредило хрящи, с трудом удавалось сохранять равновесие, ещё чуть-чуть инога подломиться.       – Достаточно, – вдруг произнесла Аэрлис, хотя Сибилла явно не желала останавливаться.       – Ещё нет, - прорычала та и кинулась на Ирдаскаса.       В этот же момент перед ней сверкнула глефа. Тонкое оружие, которым пользуются разбойники во время своих рейдов, теперь было серьёзно испорчено, ведь его хозяин использовал её как копьё. Брызнувший камень из-под ног ведьмы и внезапная смена обстановки отрезвили Сибиллу. Она поняла, что стоит под прицелами осколочных винтовок и бласт-питолетов. Причём не только кабалитов, но и бывших подчинённых из банды.       – Архонт сказал тебе достаточно, Сибилла, – раздался странно весёлый голос разбойника. – Или ты хочешь оспорить её волю?       Было видно, как эльдарка не желала подчиняться приказу, но инстинкт самосохранения, пусть и запоздало, но сработал. Ведьма опустила клинки, однако от испепеляющего взгляда в сторону Ирдаскаса это не уберегло.       Она позволила себе только короткую издевательскую усмешку, ведь знала сколь тяжело ему сейчас просто стоять на ногах.       – Тебе следует держать свой гнев в узде, Сибилла. Он не лучший советчик в Верхней Коморре.       Аэрлис повелительно, но всё же ласково провела пальцами ей по плечу.       – Ирдаскас, когда мы вернёмся в шпиль, подготовься, думаю, тебе и кандидатке на роль суккуба будет чему поучиться друг у друга.       Дракон расширил глаза, хотя этого никто не увидел из-за шлема. Да, он понимал, что его архонт это делает только для того, чтобы купить преданность этой бешеной стервы. Но всё же он считал, что разбрасываться подобными словами не стоит. С другой стороны, она объявила эльдарку с рабским шрамом суккубом, а это значит, что культы ведьм будут делать всё, чтобы доказать, что эта девица не достойна такого громкого звания. Суккуб может состоять только в культе, а значит, у Сибиллы, если та не будет идиоткой и примет предложение, теперь появятся серьёзные враги.       Этот слух разлетится по Коморре быстрее, чем вонь от разлагающегося трупа. Ведьминские культы придут за Сибиллой и потребуют от неё сатисфакции, она не смела носить такое звание, не доказав его на арене, а тем более нося рабский шрам.       Возможно, Ирдаскас избавится от присутствия новоявленной ведьмы быстрее, чем тот рассчитывал.       – И ты докажи мне, что достойна столь высокого звания. И тогда…       Аэрлис вдруг сцапала Сибиллу, схватив ту за подбородок. Ведьма замерла, видимо, освободилась из рабской хватки не слишком давно, раз такие жесты вызывали в ней короткие вспышки ужаса. Архонт повернула её лицо и повторила завитки знака у неё на щеке, не прорисовывая и не делая рану глубже, лишь обозначая его. И сколько ненависти и злобы в тот момент вспыхнуло в эльдарке, что даже хотелось зажмурить глаза от удовольствия.       – Тогда ты лишишься этого знака, и больше никто не назовёт тебя рабыней.       Это сработало, ярко затрепетала в душе Сибиллы надежда, впрочем, тут же затухнув под гнётом подозрительности, сомнений и ярости. Новая хозяйка кидала щедрый кусок, но за него снова придётся платить верностью, преданностью и, скорее всего, обильной кровью и болью. Иной валюты в Коморре нет и не будет, по-другому тут не выжить.       – Впрочем, если тебе это неугодно…       Аэрлис так же быстро отпустила Сибиллу и направилась к рейдеру, будто и не демонстрировала только что заинтересованности.       – То можешь проваливать. Таких, как ты, я найду везде.       Ирдаскас не подал виду, насколько ему тяжело дались несколько шагов до транспорта. Рана глубокая, перед глазами постепенно начинало всё расплываться, хотя боль и не давала упасть в пучину беспамятства. Сибилла стояла на платформе и не решалась сделать шаг, как пойти вперёд, так и ступить в холодную тьму.       Аэрлис ждать не стала, она села в кресло и взмахом потребовала лететь обратно, у неё было ещё много работы. Впрочем, стоило рейдеру развернуться, как ведьма, душа в себе ярость, злобу и боль, прыгнула на стену, зацепилась за клиновидные выступы, подтянулась, снова прыгнула на следующую едва заметную площадку и бросилась на набирающий скорость рейдер.       Несмотря на рану на спине, та прокатилась и застыла в низком поклоне. Аэрлис чувствовала её гнев и вздымающуюся ярость. Её банда покидала затхлое место туда, где большинство никогда не бывало. К свету Илмей, к Верхней Коморре, где идёт ещё более жестокая битва за власть.       – Я докажу, что достойна этого места… мой архонт.       Ирдаскас, несмотря на боль и рану, а так же то, что с трудом удерживал равновесие на летящем рейдере, улыбался. Рабыня навсегда останется рабыней, даже если будет бежать к свободе. С трудом отвоевав кусочек власти, тут же его лишилась, чтобы пойти самым лёгким путём – склонить голову. Злорадство эльдарка чутко ощутила, поскольку сверкнула жёлтыми глазами в сторону Ирдаскаса, но тот и не думал скрывать это. Пусть строптивая стерва привыкает к тому, что в Коморре можно легко лишиться того, к чему ты так долго шла.              Тронный зал Опустошительной Бури был длинным и узким. Из стен выступали скульптуры, выполненные из психокости и черного металла, но изображали не древних эльдар, а хищные фигуры разных тварей. Насколько Рокреш знал, эти изваяния появились здесь ещё во времена, когда в этих залах властвовала мать Маражая и Иремеррис. Ей нравилось проводить рейды на мирах экзодитов, охотится на огромных ящеров. Поговаривали, она смогла взять в плен костопевца во время одного из рейдов, и тот долгие века делал для неё эти скульптуры.       Белый пол прочерчивали кривые дорожки чёрных жил, будто чистейшие облака прорезали паутины молний. Трон же, на котором сейчас вальяжно расположился архонт, был выполнен из белой кости, идеально чистый и блестящий. Даже странно было видеть столь слепящие цвета в шпиле, что чернотой зубчатой короны возвышался на фоне тьмы Верхней Коморры.       Рокреш рассказывал недолго, в сущности, по-настоящему полезной информации у него было не столь много. Ему до сих пор неясно, зачем Маражаю он был нужен живой и для чего ему так рисковать, тратить ресурсы и воскрешать его. Судя по взглядам стоящего неподалёку дракона кабала, он тоже этого не понимал, впрочем, Маражай не собирался ничего объяснять.       – Интересно, – архонт потёр острый подбородок, когда Рокреш закончил. – Значит, твои лазутчики нашли его?       – Систем там немного, но тщательную разведку я провести не успел, сам знаешь, почему.       – А агенты?       – Мертвы, когда кабал начал сдавать позиции, – Рокреш всё-таки не удержался от едва заметной шпильки. – Я понял, что должен стать единственным обладателем этого знания.       Грубость на грани приличия. Пусть Рокреш старался выглядеть расслабленным и не выдавать своего раздражения, но ярость не затухала с того самого мига, как тот очнулся в саркофаге и едва не задохнулся там.       Маражай его не унижал, дал одежду,: длиннополую мантию, мягкие сапоги, светлые и свободные брюки. По мнению Рокреша тот сейчас больше походил на какого-то ремесленника, чем на аристократа, но капризничать не стал – не в том он положении.       Сам же Маражай облачился чёрный плотный комбинезон, резко выделяясь на фоне глянцевого света белого трона. Будто издевался над каким-нибудь снайпером, могущим прятаться под высоким потолком залы.       – Что ж, направление нам известно, но не станем пока торопиться.       Архонт сошёл с трона, высокие сапоги сверкнули серебряными вставками, Рокреш явно увидел там бритвенную остроту. Это – не застёжки, точнее не только эту функцию они выполняли.       – Полагаю, вас обоих волнует вопрос, почему я потратил столько ресурсов для твоего воскрешения?       Рокреш помимо воли сглотнул, проклиная себя за пересохшее горло. Он понимал, что сейчас находился в полной власти соперника и тот мог в любой момент уничтожить его. Стоящий рядом дракон кабала излучал удивление и любопытство, но не враждебность, хотя тоже жаждал узнать ответ.       – Так вот, у меня будет для тебя задание Рокреш. Для него мне нужно, чтобы кое-кто не узнал никого из нас.       Маражай дёрнул бровью в сторону Караэля. Дракон едва заметно прищурился, видимо окончательно сбитый с толку.       – Сведения уже подтвердились. Аэрлис нашла себе подкрепление из банд Нижней Коморры, им много не надо, чтобы купить преданность. Пока что у неё нет особо выбора, но когда-нибудь она доберётся до тех сведений, которыми ты обладал. Ведь ты смог узнать это не лично, а твои кабалиты могли и продать часть из них. А ей нужно представить нечто грандиозное Векту.       – Это отребье, конечно, легко купить, но тяжело контролировать. Впрочем, как вы и сказали, архонт, выбора у неё особо нет, – Рокреш не знал каков его статус, потому старался аккуратно подбирать слова. Гость ли он? Пленник? Заложник? Или может его сейчас отправит в палаты гемункла, чтобы превратить в безвольную куклу для боли.       – И для дальнейшего ты мне понадобишься.       Маражай выдержал небольшую паузу и продолжил:       – Ты отправишься в систему Нарвимар, возглавишь налёт на тропическую планету. Но это – прикрытие.       – И какова же истинная цель?       – Я хочу, чтобы ты ворвался в поместье живущих там мон-каев и разузнал, кто именно свил себе там гнездо.       Караэль уже хотел возразить, что для такого задания можно отправить кого-то не столь значимого, но вовремя осёкся, заметив, как Маражай сверкнул в его сторону недовольным взглядом. Рокреш наверняка сочтёт такое поручение оскорблением, поскольку дракон кабала уже чувствовал нарастающую ненависть бывшего главы Ласкающей Агонии.       – Мои агенты говорят, что там находится нечто крайне ценное, и я желаю узнать, что это. Потому твоё задание нисколько разрушение и набор рабов, сколь сбор информации. Мон-каи очень тщательно подходят к набору слуг в это поместье. И я желаю знать, что они там скрывают как можно скорее.       – Мой архонт, – всё же отважился подать голос Караэль, однако Маражай на него зашипел, приказывая заткнуться.       – У нас ещё остались требующие ремонта корабли, хотя скорее их теперь следует просто разобрать. Я всё думал, куда же их пристроить, и вот им нашлось применение. Ты отправишься на них, пусть мон-каи думают, что вы – банда корсаров или просто шайка неудачников, отколовшихся от какого-либо кабала. Потому никаких знаков различия, никаких знамён, никаких боевых кличей. Ничто не должно выдать Опустошительную бурю.       Рокреш кивнул, теперь уже явно сжав кулаки от злобы и едва сдерживая порыв ударить Маражая в лицо. Это станет последним поступком в его жизни, потому держался он из последних сил.       – И ещё, в этом рейде тебе позволяется отступить тогда, когда сочтёшь нужным. Но ты обязан пройти в сердце поместья не считаясь с потерями. Подведёшь меня, тогда можешь не возвращаться в Коморру, ибо для всех ты – мёртв.       – Я понял вас, мой архонт.       – Тогда готовься, скоро отправляешься.       Рокраш поклонился и медленно покинул зал, стараясь делать так, чтобы сапоги не стучали по полу слишком громко, выдавая его раздражение.       Стоило ему скрыться, как Караэль всё же не удержался и подошёл вплотную к Маражаю и зашептал:       – Не понимаю, что ценного может быть в каком-то поместье? Там же даже рабов не наберёшь. Хотя если вы просто хотите избавиться от повреждённых кораблей и завести Рокреша в ловушку…       – Мой дорогой дракон, – Маражай усмехнулся широкой и кровожадной улыбкой. – У Рокреша есть одна прекрасная черта, которую я с некоторых пор глубоко ценю. Он любопытен, потому и жив. А там, куда он отправляется, будет нечто любопытное, он точно это не пропустит, к тому же его никто не узнает. До поры до времени ничто, даже незначительная мелочь не должна указывать на Опустошительную Бурю.       Ещё больше сбитый с толку Караэль понял, что Маражай в курсе, что это за поместье и кто там обитает.