Отравленное сокровище

      Выживать среди лесов Лилэтан, не тоже самое, что делать это внутри корабля мон-каев. К вони прогорклых масел, ветоши, потных тел и сгоревших свечей Ирлиэт пришлось привыкать заново. На мостике «Агата» этот запах был не столь густым, как она считала до этого.       И, если раньше она перемещалась по Простору, нанимаясь на корабли или же выдавая себя за мутантку, то сейчас ей буквально приходилось призраком шелестеть между отсеками, коридорами и людьми. На транспорте с едой спрятаться было просто, тамошние работники и охрана не сильно усердствовали с досмотром отсеков.       Однако потом пришлось бежать куда глаза глядят, когда на транспорт неожиданно взошли вооружённые мон-каи и стали всё конфисковывать силой. Тех, кто пытался сопротивляться, отстреливали, били или же просто вырубали ударами дубинок. Ирлиэт тенью скользнула между пришедшими и оказалась в глубине корабля, как позже поняла – совершенно другого корабля.       Здесь мон-каи ходили в черно-серой форме, на стенах висели гербы, отличные от тех, что находились на кораблях элентах. Ирлиэт решила, что Путь снова завёл её в цепи испытания, которое следовало пройти, чтобы достичь цели. Если она желала снова найти Крударах, открыть тайну его гибели, то следовало быть готовой к любым тяготам.       Пока что ей удавалось скрываться и не выдавать своего присутствия. Местные мон-каи ничем не отличались от встреченных ранее, они были слишком беспечны, чтобы замечать, как колышутся тени, как из запасов пропадает немного топлива или еды. Беспокойство вызывали лишь алые жрецы, которые были более чувствительны к окружающей обстановке.       Ирлиэт замечала, что там, где она прокладывала себе тропу, через какое–то время появлялись железные мон-каи, успокаивая духов-машин. По счастью, корабль достаточно большой, в нём много коридоров, темных закоулков, забытых комнат и даже отсеков, где можно спрятаться, проложить новую тропу и не привлекать внимания ни мон-каев, ни их механизмов.       Тем не менее, стоило ей оказаться внутри корабля, как тут же поняла, что движется он не к Даргонусу. Она улавливала это в переговорах экипажа, слуг и простых работников. Ирлиэт не понимала, куда она направляется, но чувствовала, что происходит нечто нехорошее. Камень души в такие минуты становился холоднее льда и обжигал кожу под маскирующей накидкой.       Погружение в варп давалось ей, как всегда, тяжело. Она боялась, что её обнаружат, пока та уйдёт в медитацию, чтобы отрешиться от шепота Той, Что Жаждет. Но, как бы ни старалась отгородиться от этого, её ласкающий взгляд проникал в душу. Он не должен так ощущаться даже на корабле мон-каев, слишком густо он облепливал её тело, проникал под кожу, стучался в хрустальную оболочку камня души. Что-то на этом корабле было до ужаса неправильным, но она не могла понять, что именно.       После очередного прыжка сквозь удушающие узы варпа, эльдарка собрала всю свою решимость и выступила из укрытия.       Она не знала, сколько именно провела в пустоте и в вихрях Ша’эиль, но дальше сидеть на месте нельзя. Ей нужно выяснить, что здесь происходит и почему её душа мечется, как попавший в силки зверёк.       Ирлиэт старалась избегать людных мест, её слишком выдавал рост, чтобы избежать вопросов, и всё же она на всякий случай расплела волосы, чтобы хоть немного скрыть острые уши. Конечно, винтовка эльдарской работы сводила эту нелепую попытку сойти за мон-кая на нет, но ничего другого не оставалось. Она лучше прыгнет в плазменный реактор, чем останется с одним ножом на корабле с полчищами людей, готовых убивать лишь за отличную от их облика внешность.       Она шла по указателям, благо хорошо знала примитивный язык, чтобы не запутаться. Металл тихо стонал под её лёгкими шагами, всё вокруг дышало паром и кусало электричеством. Холодные и безмолвные стены вибрировали, показывая присутствие жизни, но не являясь ей. Ничего общего с кораблями эльдар, с которым можно общаться с помощью ментальных команд. Примитивные и грубые технологии, в чьей ловушке зверьком кралась эльдарка, в очередной раз заставляли задаваться вопросом, как эти создания вообще умудрились захватить Галактику и расселиться на столь огромные пространства.       Ирлиэт едва не попалась, когда дверь перед ней внезапно отворилась и оттуда вышли двое техников. Они заметили только неясное движение в полумраке, Ирлиэт нырнула в простенок между проходом и техническим тоннелем для прокладки кабеля.       Они решили, что им померещилось и пошли себе дальше, громко стуча сапогами и переговариваясь. Неряшливый и столь примитивный язык эльдарка выучила лишь из необходимости выживания на Пути Изгоя. Говорили они о своих проблемах и бранили кого-то, ничего нового или удивительного для созданий столь примитивного разума и души. Но, стоило этим двоим пройти в непосредственной близости от укрытия, как камень души панически вспыхнул, а дыхание Ирлиэт на секунду прервалось.       Она ощутила аромат совсем не свойственный этим мон-каям. Их одежда грубая, порванная в нескольких местах, имела заплатки и потёки масла, возможно даже не только его. У одного была искусственная нога, у второго половина черепа и один глаз. Но от обоих пахло так сладко и притягательно, что Ирлиэт едва не выдала себя глубоким вздохом.       Приторный запах осел на языке чувством опасности, опустился в легкие и раскрылся дурманящим привкусом жажды удовольствия и насилия одновременно.       – Иша, охрани меня от дыханья зла, – тихо прошептала Ирлиэт и покинула укрытие.       Теперь её поступь стала ещё осторожнее, она пригибалась почти на половину своего роста, хотя в том не было нужды. Мон-каи, конечно, делали коридоры и отсеки под себя, но эльдарка вполне могла не сгибаться в три погибели.       Отсеки заполняли люди, и занимались они своими делами, кто-то проверял грузы, кто-то прислуживал одним, чтобы работали другие. Ирлиэт до сих пор не понимала, как передача инструментов от одного другому может чему-то научить. Но сейчас эти вопросы следовало оставить на потом.       В отсутствии изящества строения корабля теперь было полно плюсов – много укрытий, много возможностей спрятаться, а ещё уцепиться за что-то, чтобы подняться на другие палубы не сталкиваясь ни с кем на лестницах или в коридорах.       Несколько раз она проходила очень близко к мон-каям, но так больше не смогла уловить столь яркого запаха. В основном это была их собственная вонь, и Ирлиэт отчаянно надеялась, что тот дурманящий аромат ей показался.       Совершенно не разбираясь в строении кораблей людей, та шла наугад, туда, куда вело сердце и предчувствие. Камень души то покрывался легким холодом, то вспыхивал яркими цветами. И чем дальше та шла, тем сильнее росла уверенность, что движется в капкан.       Вскоре грубые коридоры сменились на более приличные, стали выше, чище и оборудование здесь не торчало наружу из-за панелей гнилыми внутренностями, да освещалось всё лучше.       Нарастал гул голосов, идущих откуда-то снизу. Верхняя галерея, где сейчас скрывалась Ирлиэт, была под самыми сводами высокого отсека, узкая тропинка решётчатого мостика, где двоим не развернуться, порой противно скрежетала.       – Служба наша в услаждении слуха его, – внезапный наполненный гулом голосом отсек разрезал вдохновенный голос, преисполнены страстью так, что та оглушала.       Ирлиэт поняла, что совсем близко, камень души внезапно отяжелел, наполнился холодным отсветом страха, но эльдарка не желала отступать. Она должна убедиться, что здесь творится нечто страшное. Своими беспочвенными обвинениями однажды она заставила других заплатить слишком дорого, и больше не даст своим чувствам играть с ней.       Впереди клубился пар, но это было вполне нормально для внутренностей кораблей мон-каев, однако всё же налившийся жаром камень предупреждал не пересекать эту завесу. Впрочем, этого и не требовалось, Ирлиэт и так всё было отлично видно с высоты.       Запахнувшись сильнее в маскирующий плащ, та присела, успокоила дыхание и старалась не делать слишком глубокие вдохи. Пусть туман клубился внизу, и не доставал до Ирлиэт, но та не хотела рисковать.       Большое собрание людей, алтарь с молитвенником, величественный и монументальный, но несколько потрёпанный. Выщерблены и сколы покрывали его весь, что уже странно. Ирлиэт видела, как щепетильно мон-каи относились к символам веры, и точно не стали бы так запускать алтарь.       Творящееся внизу тоже вызывало чувство странности. Люди в самых разных одеждах сидели на мягких диванах и креслах. Самым невезучим пришлось устроиться на скамьях, но в изобилии лежали подушки, а ноги можно было вытянуть на пуфики. Она не слишком разбиралась в их верованиях, но видела достаточно богослужений со стороны и на корабле элентах, и во время службы на Висценту Вьятт. Пусть планетарный губернатор проводила их редко, но она не припоминала, чтобы молящимся давали что-то большее, нежели грубая скамья.       Ирлиэт сжала камень души, когда взглянула на фигуры у молитвенника. Первым был седовласый, но всё же отлично сложенный жрец. Его белое одеяние отливало золотом, но даже острого зрения эльдарки не хватало, чтобы понять, какие символы веры он на себе нёс. Однако больше всего её обеспокоила женщина.       Худая и бледная, та носила широкое, но при этом воздушное платье с кучей обороков, лысую голову прорезал металл имплантатов, и Ирлиэт даже сквозь большое расстояние узнала в ней ведьму.       Третья же фигура восседала на троне, расположенном позади молитвенника. Мягкий бархат, украшенное драгоценными камнями натуральное дерево говорило о высоком положении этой особы. Вот только Ирлиэт казалось, что сидящая там женщина в черно-серых цветах вообще не понимала, что происходит и где она находится. Она фактически полулежала на троне, выглядела безвольным мягким манекеном, разве что едва заметные движения пальцев и головы говорили о том, что это всё-таки живой человек.       – Пусть наши сердца вознесут молитвы Ему, за наше славное возвращение, – произнёс жрец.       – Мы столь долго были в пути, и только чудо Его дало нам вернуться, – вдохновенно подхватила его речь женщина.       Ирлиэт заметила, как слуги внесли несколько жаровен и подожгли благовония. Не зная, нормально ли это и характерно ли для служений их мёртвому Императору, эльдарка продолжала смотреть, но сердце ощущало, что-то здесь всё-таки сильно не так.       От благовоний пошёл сильный дым, он стелился под ногами людей, ласкал всё вокруг густой пеленой, скрывая пол. Ирлиэт старалась дышать аккуратно, боясь, что станет жертвой этих эманаций.       Туман, подгоняемый волей ведьмы, застелился частью в сторону безвольно сидевшей женщины. Он обвил её тело, поднялся к самой голове. Неизвестная откинула голову, выгнулась, будто к ней вернулось сознание, часто задышала, будто ей не хватало воздуха. Дым тут же змейкой проник ей в нос и рот, заполняя легкие и женщина снова безвольно обмякла на месте, но сознания всё же не потеряла.       Ведьма покачала головой, но всё же довольно улыбнулась и повернулась к собравшимся, чтобы заполнить паузу.       – Но Он не только спас нас из рабства Имматериума, – снова заявил жрец, и голос его преисполнился странными нотками. – Он подарил нам то, о чём мы мечтать не могли – благословение. Он привёл нас домой, чтобы мы снова стали хозяевами наших владений и династия Чорда не имеет права его подвести.       Ирлиэт тут же вспомнила родовое имя. Перед глазами встала фанатичка на троне, которая за обычную мелкую кражу приказывала заживо сжигать подданных. И она была до ужаса уверена, что поступает правильно, беря столь высокую цену за такой незначительный проступок.       – И Его благословение пребудет с нами до конца, – ведьма говорила столь исступлённо и пронзительно, что люди начинали волноваться и в нетерпении метаться на своих местах.       Ирлиэт ощутила, как истончается ткань материального, как проклятые прикосновения дотягиваются до неё, как усиливался шёпот, скребясь в стенки души. Аромат проникал под кожу, ласкал всё внутри, вынуждая выйти из теней и присоединиться к действу. Однако, то ли сама эльдарка смогла себя закалить, то ли парализующий ужас стал сильнее, нежели непонятное желание выйти из теней.       – Иша, охрани меня от ядовитых речей, – взмолилась та, сжимая в руке камень души.       Какое бы колдовство сейчас ни творила человеческая ведьма, никто этого не замечал. Воздух наполняли низменные желания, требующие выхода здесь и сейчас.       – Сегодня вы, как и всегда, достойны принять Его благословение, оно не оставит никого. И мы сможем сделать то, чего не смогли тогда.       Разошлись с шумом двери и внутрь хлынули фигуры. Ирлиэт видела всё размыто, но душа тут же сжалась, когда фигуры прошли дальше, много фигур, где отчётливо виднелось уродство.       В клубах дурмана, сквозь истончившуюся грань между мирами вышагивали демоны. Уродливые создания смеялись, высовывали длинные языки и проходили между рядами людей, скашивали на них хищный взгляд. Вот только судя по вздохам, всхлипам и тихим стонам, люди видели в этих кошмарных существах не ужасных чудовищ, а прекраснейших созданий, предел своих мечтаний и фантазий.       – Воплотите всё, о чём желаете, не сдерживайте себя, ведь все мы равны перед Ним.       Ирлиэт едва не стошнило, когда одурманенные, околдованные чарами ведьмы мужчины и женщины кинулись на демонов. Трещала ткань, разрывалась одежда, чтобы вылиться в грубую и страшную оргию. Ирлиэт видела настоящую суть этих созданий, но люди её не замечали, исступлённо отдаваясь процессу. Ныряя в туман дурмана, чтобы ещё больше утонуть в сладкой и такой страшной иллюзии.       Демоны питались их энергией, выпивали её при помощи соития, напитывая себя и призвавшую их ведьму. Стоны, вопли, крики, всё смешалось в этом покрывале тел.       Вскоре раздался первый вскрик, не похожий на тот, что вырывается в порыве страсти. Одна из демониц, видимо, решив, что взять со своей партнёрши ей нечего, полоснула по спине. Кровь опьянила и без того невменяемых мон-каев пойти дальше, не ограничивать свои фантазии только грубым совокуплением.       Полилась кровь, окрашивая белёсый цвет дурмана в розоватые цвета, материальный мир трещал, напитывая нечто страшное, что хищно улыбалось за завесой. Оно смотрело на это зрелище с довольством и жадностью. Ирлиэт хотела отвернуться, но шёпот удерживал взгляд на этой вакханалии, но она смогла отметить кое-что. Люди не убивали друг друга, хотя и наносили серьёзные раны. Значит, демонам они были всё ещё нужны, чтобы питать нечто, пока ещё недостаточно сильное, чтобы прорвать тонкую пелену Имматериума.       Голодный взгляд вцепился в Ирлиэт и она даже не сразу поняла, что её пронзает не взор Той, Что Жаждет, а мон-кайская ведьма.       Она буравила скрытую фигуру эльдарки белёсым взглядом, в котором читалось одновременно опасность и притяжение. Стоило Ирлиэт пересечься с ней взглядами, как весь самоконтроль рухнул. Эльдарка кинулась бежать, в панике совершенно не думая, что теперь о её присутствии знают и будут охотиться. Хамелионовый плащ скрывал её, но всё же от пристального взгляда псайкерши та вряд ли увернулась.       Леди Габриэлла провожала размытую фигуру довольным взглядом.       – Послать за ней погоню? – спросил священник, на руке которого висел священный знак веры, вот только отполированным золотом сверкала далеко не аквилла.       – Нет, – сладко пропела ведьма и опустила взгляд на кровавую оргию, когда фигура Ирлиэт скрылась в темноте. – Она нам может даже помочь.       Никто не видел, как псайкерша напитывала своё худое тело жизненными силами людей, как постепенно её кожа становится розоватой, уходя в пурпурный цвет, а белёсые глаза наполняются невиданным доселе блеском. Затем эти цвета поблекли, снова оставляя взору лишь болезненно-белый цвет кожи и глаз.       Ведьма повернулась в сторону потерявшей сознание женщины и улыбнулась. Она тоже понадобиться Князю рано или поздно.