Поэмы

***

Я всегда испытываю счастье

Там, где я могу быть настоящим

Где в толпе возможно затеряться

И не нужно кем-то притворяться

«Философский камень» — Би-2

      Нил курит редко.        В основном, сигарета зажимается между его зубов, когда ситуация оказывается совсем паршивой.        Например, когда он проваливает пробы, когда получает неудачную оценку, когда зарплату задерживают, когда кто-то из близких болеет. Тогда пачка уходит за пачкой, заменяет собой еду, но не жидкость — Нил принимается хлестать крепкий чёрный кофе без сахара и запивать им успокоительные.        В это же время с лица пропадает искренняя улыбка, а взгляд делается вымученным, будто из тела высосали душу. Шутки тоже практически не звучат, сменяются на многозадачное молчание, а иногда — на неоднозначное хмыканье.        Одевается Нил в этот период рассеянно, то и дело путается в пуговицах, по сто раз переодевает рубашку, пока не решает заменить её на свитер или водолазку. Они не бывают яркими, обычно строгие и серые во всех отношениях.       Он предпочитает не распространяться о своих переживаниях, держать их в себе, а поддержки просит молча, обнимает, закрывает глаза и пытается так почувствовать тепло и благодаря этому успокоить разыгравшиеся нервы.       Сперва Тодда обижало то, что Нил скрытный и будто не доверяет, а потом понял — его парню из-за воспитания банально сложно жаловаться. Установки, впечатанные на подкорке мозга отцом, продолжали стискивать язык, который не мог и пошевелиться. Потому Нил и молчит, но жмётся и без слов умоляет о поддержке.       Пару раз Нил, будучи немного пьяным, признавался, что ему запрещали говорить о том, что его тревожит, принуждали смотреть на мир сквозь призму токсичного оптимизма и не сметь даже допускать негативных мыслей. Нил действовал согласно этой «мантре» достаточно долго, пока не сбегает вместе с Тоддом в Нью-Йорк. Там пришлось учиться быть честным в первую очередь с самим собой. В процессе Нил пристрастился к сигаретам в тяжёлые времена.       Он не курит в обычные дни, старается придерживаться какой-то диеты для поддержания формы и ест чуть ли не по расписанию, пока не случается «чёрный день». Он временно уродует Нила, отталкивает его от нормального образа жизни.       Тодд помнит, каким был Нил, когда Микс, отправившийся в горячую точку, внезапно пропал без вести. Огромные мешки перед глазами, дрожащие руки, бледная кожа, недосып, бесформенные свитера и сигарета в зубах. Нил успокаивал Питса, а сам ночью беззвучно ревел в плечо Тодда, а потом делал вид, будто ничего не произошло.       Это повторялось ещё несколько раз при разных обстоятельствах. В каждом случае Тодд не был погружён в детали, но оставался рядом. Он со временем сумел привыкнуть и смириться с тем, что Нилу необходимо больше времени, чтобы раскрыться.       Однажды Тодд просыпается поздно ночью от давящего на лёгкие чувства тоски, отчаяния и ядовитой вины. Нила рядом нет, а на кухне слышится, как «чирикает» зажигалка. Звук резкий, немного режет уши, отрезвляет. Из-за него Тодд поднимается с кровати, потягивается и плетётся в сторону кухни, где в свете луны из-за окна стоит Нил.       Он выглядит сейчас особенно бледным и несчастным. Дрожит. Будто плачет, не может успокоиться и зажечь несчастную сигарету. Значит, случилось нечто более серьёзное, чем неудачный кастинг или провальная репетиция.       Тодд подходит сзади, обнимает Нила со спины, укладывает голову на его плечо, прижимает к себе и начинает слабо покачивать, чуть баюкая. Дрожь на мгновение прекращается, слышится тяжёлое дыхание ртом.       Молчание не давит.       Укрепляет доверие.       Вскоре Тодд начинает мычать подобие колыбельной. Она лёгкая, немного фальшивит, но остаётся нежной и наполненной любовью. Тело Нила постепенно прекращает сковывать напряжённость, а дыхание постепенно делается ровным. До полного спокойствия ещё далеко, но вряд ли в ближайший час Нил сможет полноценно прийти в себя.       Они стоят в обнимку ещё какое-то время, а потом Нил резко отчеканивает совершенно убитым горем голосом:       — Мой отец умер.       Тодд резко смолкает, а Нил разворачивается и говорит:       — Помоги прикурить, я не могу.       — Ты уверен, что это тебе нужно?       — Нет.       И Нил резко обнимает его и ревёт в голос, а Тодд прижимает к себе, гладит по спине и шепчет, что будет рядом.

***