Поэмы

***

Close your eyes

Have no fear

The monster's gone

He's on the run

And your daddy's here

Beautiful Boy (Darling Boy) — John Lennon

      В гостиной пахнет печеньем, кофе с молоком, какао и горячим хлебом. По телевизору идёт мультик про говорящих собак. На полу рассыпаны игрушки: плюшевые звери, игрушечная посуда из пластика и белая салфетка.       Маленький Джон Андерсон весело треплет зайчика, укладывая его на ткань. Нил сидит рядом, пытьается понять нить игры сына, но не может. Джон пошёл в своего отца застенчивостью, молчаливостью и предпочтением строить воображаемые мечты. В отличие от Нила, ставшего в своё время для родителей катастрофой (он унялся только из-за криков, давления на чувство вины и редких побоев), Джон любит тишину и спокойствие. Он может играть с другими детьми, но предпочитает сидеть рядом с родителями и периодически ластиться.       Тодд не переживает из-за этого: помнит, как сам в своё время старался больше времени проводить с мамой и отцом, пусть и те особого восторга не испытывали. Они даже тогда давали понять, что на первом месте всегда будет Джеффри. Иронично, что он стал последним, кто узнал о рождении Джона. Тодд оборвал прямые связи с роднёй и искренне надеялся, что не заставляет сына чувствовать себя неполноценным и не достойным внимания.       Отсутствие в жизни родителей иногда отдаётся болезненным импульсом. Порой Нил, укладывая Джона в кровать, представляет, как после уйдёт в гостиную, где будут ждать родители: вышедший на заслуженную пенсию отец и сумевшая отпустить травмирующие роды мама. Все счастливые, никто не помнит старых обид, каждый принял другого. Фантазия яркая, но невозможная, по крайней мере, сейчас. Пока что Нил морально не готов пытаться связаться с отцом, до сих пор не принявшим его выбор, и матерью (наверняка она по-прежнему принимает тонну таблеток). Лучше подождать, пока гормоны улягутся, а Джон немного подрастёт.       С другими Андерсонами тоже нет связи. Родители пытались связаться, когда первая книга Тодда стала бистселером. Правда, ничего из того не вышло: опять сравнения с Джеффри, которые привели к срыву Тодда, пославшего родителей куда подальше. Тот самый Джеффри позвонил всего два раза: после ссоры с родители и рождения Джона. В оба раза Тодд был уверенно твёрд в решении поставить точку и не открывать эту «книгу».       По сути кровных родственников нет. Зато имеются друзья со времён Уэлтона и Джон Киттинг, в честь которого Нил и Тодд назвали сына. Мистера Киттинга это растрогало, он периодически приезжает, возится с маленьким тёзкой и постоянно повторяет, как гордится своими «сыновьями». И Тодду, и Нилу приятно знать, что хоты бы один «взрослый» у них есть. Пусть мистер Киттинг никогда не имел своих детей, но хорошо их понимал и знал, как найти к каждому подход. Бывало и такое, что Нил в отчаянии обращался не к книгам по воспитанию, а к старому учителю, когда с маленьким Джоном возникали проблемы с пониманием или ещё чем-то.       Тёзку Киттинга сложно назвать проблемным ребёнком, просто понять его действия сложно: он намеренно умалчивал то, что считал проблемным. Нил в детстве и отрочестве поступал так же, но исключительно из-за отношения отца. Сам Нил искренне пытается показать маленькому Джону, что тому можно рассказывать о любых неприятностях. В ответ обычно Джон мяучит: «Вы хорошие, не хочу вам плохо делать». Киттинг утверждает, что в случае чего-то страшного мальчик откроется и прибежит за помощью или советом. Однако перестать сгорать от паранойи Нил не может. Он периодически накручивает себя, сам же плачет и сам же успокаивается. Чарли говорит, что это глупости, но и за его душой есть такой грешок: он недавно стал отцом и теперь не спит ночами, караулит у колыбельной и боится того, что его дочка внезапно перестанет дышать.       На самом деле, Тодд даже по прошествии лет переживает, что делает недостаточно для семьи. Он уже давно не тот робкий мальчишка, укутанный тенью успешного старшего брата. Теперь Тодд Андерсон — известный писатель, поэт, публицист и драматург, которого то и дело приглашают на интервью и различные встречи. Он теперь может обеспечить маленькому Джону не только лучшие игрушки, но и университет, и, наверное, отличную свадьбу. Нил тоже может не работать, если того захочет. Раньше, в школьные годы, хороших вещей и их обилия у него толком и не было, он привык вечно экономить на себе и любых мелочах. В браке он долго отучался. Сейчас с этим намного лучше, если не вспоминать резкие вспышки неконтролируемых покупок вещей для маленького Джона. Но эти срывы были редкостью. Происходили, в основном, после неудачных репетиций.       Маленький Джон никогда не жалуется на родителей и будто не обижается, воспринимает их своими лучшими друзьями и иногда старается подражать. Он не особо тяготит к искусству, пусть и любит сказки, и кукольные представления, которые ему порой устраивает папа. Какой-то тяги к написанию стихов или рассказов не проявляет, да и от вступления в детский театральный кружок наотрез отказался. Нил привёл его туда один раз, и спустя полчаса Джон вцепился в штанину и жалобным голосом попросил забрать его. Давить Нил не стал, попрощался с Джинни, ставшей педагогом, и ушёл вместе с сыном за «мороженым для утешения».       Сейчас всё мирно, тихо и просто хорошо. Тодд лениво записывает наброски для стихов в черновик и периодически смотрит на свою семью. Он бесконечно любит и мужа, и сына, пусть и многие говорят, что эта идиллия разрушится, когда родится второй ребёнок. Почему-то почти каждый уверен, будто семья сможет стать полноценной лишь с появлением в ней ребёнка-альфы. Такое мнение Тодд вертит всеми возможными способами. Он до безобразия боится повторить ошибку родителей, потому даже речи о втором ребёнке нет. Да и маленький Джон ничуть не хуже других детей, несмотря на вторичный пол — омега. Его любят не за пол.       Зайчика Джон усаживают на кофейный столик и принимается его рассматривать. Нет, не так. Он его осматривает, будто пациента. Это довольно забавно, пусть своих действий маленький Андерсон не озвучивает.       Нил всё же спрашивает:       — А что случилось с зайчиком?       — Мисс Браун заболела.       — А ты её лечишь?       — Да, я её врач.       На лице Нила улыбка становится шире. Тема медицины по-прежнему слегка задевает его, немного царапает и кусает. Но сейчас намного легче переносится. Если вспоминать учёбу в колледже, то всплывают картины того, как Нил утыкается в плечо мужа и беспомощно спрашивает его: «А точно ли я правильно поступил, когда не пошёл на врача?». Сейчас Нил уверен — он выбрал правильный путь и вне его вряд ли был хоть немного, но счастлив.       А маленький Джон тем временем поворачивается к папе, немного рассеянно глядит на него блестящими от восторга глазами и спрашивает:       — А чай поможет больному горлу?       — Конечно, а у тебя болит горло?       — Нет, у мисс Браун болит.       — Ох, тогда ей стоит отказаться от мороженого, начать пить горячий чай и леденцы от кашля, а ещё ей желательно потеплее одеваться.       — Спасибо.       Маленький Джон благодарно кивает, шепчет что-то игрушке и вдруг поворачивается лицом к родителям и громко сообщает:       — Я буду доктором.       Тодд отрывается от записей, немного испуганно смотрит на Нила, но, поймав спокойствие того, расслабляется и за обоих говорит:       — Мы поддержим тебя в любом решении, милый.

***