Перед рассветом

«Были закаты, будут рассветы. Были

провалы, будут победы»

***

      Восход солнца из иллюминатора самолёта — это что-то особенное. Небо сначала едва розовеет, потом вспыхивает золотом, и кажется, будто весь мир замирает на несколько секунд. Хотя, если честно, рассвет всегда красив. Он напоминает: после любой, даже самой тёмной ночи, обязательно наступит светлое утро.       Аделия любила рассветы. Но всё-таки закаты она любила больше. Закат — это не всегда конец. Иногда это пауза, короткая передышка перед новым подъёмом. И сейчас, глядя на миланское солнце, она думала, что это самый красивый рассвет в её жизни. Она долго к этому шла. В её судьбе было слишком много тёмных ночей. Но, вспоминая всё это, она не жалела. После чёрной полосы всегда приходит белая. И вот она здесь. Через несколько дней начнутся Олимпийские игры. Судьба улыбается ей — и она смеётся ей в ответ.       Заходя в олимпийскую деревню, Аделия почувствовала лёгкое волнение. Это не был мандраж перед стартом и не тревога после неудачного проката. Это было что-то другое. Особенное. Каждый спортсмен мечтает оказаться здесь. Она шла к этому всю жизнь. Такой шанс нельзя упустить.       В холле её встретил сокомандник. Хотя формально так говорить было неправильно — оба выступали под нейтральным статусом. Но все и так понимали, кто они и откуда.       Пётр, как всегда, выглядел спокойным. Он прилетел на день раньше. Они сразу обнялись.       — Как долетела? Всё хорошо? — спросил Гуменник, отстраняясь, но не убирая рук с её плеч.       — Да, всё отлично! Это так необычно… Я даже не знаю, как объяснить. Я очень рада быть здесь, — на одном дыхании выпалила Аделия.       — По тебе видно. У тебя глаза горят, — парень потрепал её по волосам.       Одной рукой он взял её чемодан, другую по-дружески закинул ей на плечо, и они направились вглубь здания.       Пока шли до номера, успели обсудить всё — от местных сплетен до стратегии Петра.       — Что? — Аделия, закрывая рот ладонью, пыталась перестать смеяться. — Какие бананы? Петь, это на тебя так миланский воздух влияет? Или ты всегда был таким, а я просто не замечала?       — Да я тебе говорю, к моей стратегии не прикопаться. Вот увидишь. Ещё жалеть будешь, что смеялась.       Он старался выглядеть серьёзным, но через секунду оба уже хохотали. Несколько минут фигуристы просто стояли у двери, пытаясь успокоиться. Первой пришла в себя Аделия.       — Ладно, я тебе верю. Спасибо за помощь. Увидимся на обеде?       Пётр кивнул и направился к своему номеру, а Аделия зашла в свой. Комната оказалась простой, но уютной: шкаф с зеркалом во весь рост, двуспальная кровать, тумбочки, телевизор. Ничего лишнего — и в этом была своя гармония. Она оставила чемодан у входа и упала на кровать, раскинув руки.       «Теперь всё будет хорошо», — пронеслось у неё в голове.       Она вышла на балкон. В лицо ударил прохладный, но приятный ветер. Закрыв глаза на несколько секунд, она просто позволила себе быть в этом моменте.       В столовой было многолюдно. Аделия искала глазами Петра и вскоре заметила, как он машет ей из-за одного из столов. Еда выглядела аппетитно, но они почти не разговаривали. Просто сидели рядом — и этого было достаточно.       Вечером они обошли все сувенирные лавки в округе, смеялись, спорили, фотографировались. День получился лёгким и счастливым.       Думая обо всём произошедшем, Аделия быстро уснула. День вымотал её. Но не так как обычно. Она полностью насладилась проведённым временем. Провела хоть день вне катка. Конечно, она любила лёд. Это даже мягко сказано. Она жила им. Но даже самым крепким отношениям нужна передышка. И это день был именно ей. Завтра она снова вернётся к своей стихии. Снова сольется с коньками в одно целое. Она уже прелвкушала это. Она обязана сделать всё, что в её силах.