Перед рассветом

«В темноте ночи мы находим свет

в наших мыслях»

***

      В номер к казахстанцу Михаилу Шайдорову Илья пришёл первым. Всё организовывалось в последний момент, поэтому собрать удалось далеко не всех. Когда Илья говорил о встрече с нейтралом, первым номером, который пришёл ему в голову, оказался именно номер Миши, и сам Шайдоров был этому совсем не рад.       Американец осторожно постучал в дверь знакомого, будто заранее готовился к буре. Долго ждать не пришлось — замок щёлкнул почти сразу. Дверь распахнулась, и на пороге появился явно недовольный спортсмен.       — Wow, nice job! Every time there’s some kind of chaos, it’s straight to Misha Shaidorov. Couldn’t you have told me like a minute before everyone showed up? — казалось, казахстанец вот-вот сорвётся на возмущённый крик, голос уже дрожал от сдерживаемых эмоций. — Just get in already, don’t stand in the doorway.       Блондин проскользнул в номер с немного виноватым видом, но состояние Миши его немного веселило.       — Relax, it’s not a big deal. It’s just a couple of people, — прозвучало легкомысленно, почти беспечно.       — A couple?! Then why the hell didn’t you host it in your own room?! — его крик, наверное, слышала вся олимпийская деревня, стены дрогнули. — I...       Но договорить он не успел — в дверь постучали. Стук оказался спасительным. Постепенно люди начали собираться, и напряжение в комнате растворялось вместе с новыми голосами. Вот уже и Пётр Гуменник пришёл — оживлённый и разговорчивый. А Аделии всё нет. Она вообще придёт? Может, он зря всё это устроил? Мысли обожгли внезапной тревогой. Но только он успел об этом подумать, как раздался новый стук. Спустя минуту в комнату зашла она — Аделия Петросян.       Такая прекрасная, что слова казались беспомощными. Лёгкий макияж лишь подчёркивал её естественную красоту, не скрывая ни одной черты. Облегающая водолазка мягко обрисовывала каждый изгиб её тела, джинсы удлиняли ноги и дополняли и без того идеальный силуэт. А волосы… В этот раз их ничего не держало — локоны свободно спадали по спине мягкой волной. Хотелось дотронуться. Илья был уверен: на ощупь они как шёлк. В них хотелось зарыться пальцами и медленно перебирать пряди, забыв обо всём.       Малинин изо всех сил старался не смотреть на неё. Петя что-то рассказывал, активно жестикулируя, но Илья так и не понял сути — слова растворялись в шуме его собственного сердца. Каждый раз, когда собеседник отвлекался, взгляд сам по себе возвращался к ней, будто притянутый магнитом. Девушка прошла и аккуратно села в кресло. Вошла она уверенно, почти с вызовом, но сейчас что-то изменилось: закрытая поза, руки сцеплены, взгляд опущен в пол. Её хотелось обнять, прижать к сердцу и никогда-никогда не отпускать. Но Илья не позволил себе даже повернуть голову в её сторону — лишь украдкой следил боковым взглядом. А Гуменник всё говорил и говорил. Американец же слышал только биение собственного сердца — громкое, гулкое, будто оно сейчас вырвется наружу. И ему хотелось, чтобы этот ритм услышал лишь один человек.       Фигурист попытался сосредоточиться на разговоре с Петром, чтобы отвлечься, но теперь мешало другое — новоприбывший спортсмен, который сразу направился к Аделии. К его Аделии. Как он посмел? Илья даже не успел испугаться своих мыслей — возмущение уже пробирало до костей. Они о чём-то говорили. Петросян улыбалась — мягко, искренне. А потом… потом он посмел коснуться губами её кожи в приветственном поцелуе. Это абсурд. Так нельзя. Кулаки сжались автоматически, пальцы побелели. Из этого состояния его вывел голос Миши. Наконец не придётся делать вид, что слушаешь Гуменника. Он, конечно, был интересным человеком, но сейчас Илье было всё равно на всех, кроме одной фигуристки. Она представилась так неуверенно, будто все собрались здесь, чтобы её загнобить. Такая крохотная на фоне остальных. На языке Малинина вертелось столько слов поддержки, но ни одно так и не было произнесено. Он хранил их для личной встречи. Был уверен: эта встреча обязательно случится.       Шайдоров предложил сыграть в «Монополию». Блондин заметил, как в глазах Петросян вспыхнула искра — яркая, детская, настоящая. В начале игры она выглядела неуверенно: говорила тихо, движения были скованными, будто каждый жест давался с усилием. Но уже к третьему кругу спортсменка менялась на глазах. Улыбка не сходила с её губ, смех звучал всё чаще — звонкий, мелодичный, живой. Этот смех стал любимым звуком Ильи. В какой-то момент ему показалось, что в мире есть только два человека — Илья Малинин и Аделия Петросян. В комнате было столько людей, но он видел только её.       Эту ночь он запомнит навсегда. Именно тогда он понял, что в мире бывают и светлые ночи. Пусть за окном было темно, но его душа искрилась, заливая всё вокруг светом. Это было поистине прекрасно — будто звёзды спустились с неба, чтобы осветить эту ночь. И самая яркая звезда сидела всего в метре от него. Её свечение было таким тёплым, что обычно холодные тело и разум американца начали таять. Впервые ему не хотелось сбежать от неё, отвернуться, перестать о ней думать. Всё это ушло на второй план. Теперь он хотел другого — подойти ближе, почувствовать тепло её тела, услышать её голос совсем рядом.       Илья не помнил, как добрался до своего номера, но знал: улыбка не сходила с его лица ни на секунду. Возможно, со стороны он выглядел глупо, но ему было всё равно. Он чувствовал себя так хорошо, как никогда прежде.       Утром настроение оставалось прекрасным. На тренировку он бежал почти вприпрыжку. Теперь мысли об Аделии не мешали, а наоборот, окрыляли. Все элементы получались на высшем уровне. Программы были настолько пропитаны эмоциями, что даже тренер оказался в шоке, хотя от Ильи он всегда ожидал многого. На фигуриста возлагали большие надежды, и сегодня это не давило, не тянуло вниз, как обычно бывает, а придавало уверенности.       Последние дни Малинин избегал столовой олимпийской деревни — уходил в город, искал любые причины не пересекаться с нейтральной атлеткой. Делал всё, чтобы не видеть её. Но сегодня всё было иначе. С самого утра. Однако в столовой Петросян не оказалось. Это немного расстроило его. Но еда была настолько вкусной, что он ни капли не пожалел, что пришёл.       После обеда американец вместе с подругами по сборной отправился в сувенирные лавки. Вокруг было столько ярких и интересных безделушек, что девушки быстро наполнили корзины. Илья не любил такие походы, но ради приличия взял несколько сувениров.       Когда он уже собирался идти на кассу, взгляд зацепился за один значок. Лилия — нежная, изящная. Сам цветок был крупным, а стебель — тонким, хрупким на вид, будто вот-вот согнётся под малейшим порывом ветра. Но он держался крепко — металл не так просто сломать. Почему-то это напомнило ему Аделию. Она тоже казалась хрупкой: тонкие запястья, мягкий голос, осторожные движения. Но за этой внешней лёгкостью скрывалась сталь. Она приехала сюда без флага, без федерации, почти одна — только с тренером и собственным упрямством. Никакой мощной команды за спиной, никакой шумной поддержки, только ответственность, которая давит сильнее любого веса. И всё же она тут. В её глазах он видел не слабость, а силу — тихую, упрямую, несгибаемую. Силу человека, который может дрожать, бояться, сомневаться, но всё равно делает шаг вперёд. В его глазах она была самым сильным человеком из всех, кого он знал. Поэтому эта лилия — нежная, но несокрушимая — вдруг стала символом именно её. И он без раздумий взял значок. Несмотря ни на что, он подарит его той, кем восхищается.       После покупок американцы собрались в комнате Лью и Гленн. Девушки начали оживлённо хвастаться находками. Малинина тоже не обошли стороной — высыпали содержимое его пакета на кровать и стали рассматривать. Блондину было всё равно, он просто ждал, когда они наиграются.       — Hey, Ilya, that’s a cute pin. Where’d you find it? I didn’t see it, and I checked every shelf like three times, — он повернулся на голос. В руках Алисы Лью была та самая лилия. — I really like it — will you give it to me?       Лью смотрела умоляющими глазами — это у неё получалось превосходно. Но в этот раз не сработает.       — No, — ответ вышел слишком холодным, резким.       Малинин выхватил значок из её рук и спрятал в карман джинсов.       — Why not? You didn’t even want to buy anything, you just did it to tag along. It’s just a pin.       Алиса правда не понимала его реакции. Обычно ему не были нужны такие вещи.       — You can take anything you want. Just not that.       — Wow, is it that important to you? — вмешалась Эмбер Гленн. — Is it a gift for someone? And since you usually get something bigger for your family… do you have a little thing going on? Who is she?       Подруги буквально прожигали его взглядами, ожидая ответа.       — Oh please, don’t start. I just really liked it, that’s all.       — Oh my God, I get it! — Лью повернулась к блондинке. — It’s that neutral athlete — Adelia Petrosyan!       — Exactly! The way you were staring at her last night? It was intense. Even I felt awkward, — согласилась Гленн.       — What are you even talking about? That did not happen!       Но девочки, казалось, совсем его не слушали.       — Did you at least follow her on Instagram?       Илья не успел ответить: телефон уже оказался в руках Алисы. Сокомандницы знали пароль от его телефона. Всё происходило слишком быстро — он не сразу осознал ситуацию. Он поспешил вернуть устройство, но было поздно.       Заявка отправлена…