Перед рассветом

«Если ты не видишь солнце, не плачь —

из-за слез ты не увидишь звезд»

***

      Долго поспать не вышло. Часы показывали половину пятого утра, когда в дверь раздался стук. Сначала аккуратный, почти мягкий — словно тот, кто стоял за дверью, надеялся, что его услышат и без лишней настойчивости. Но с каждой секундой стук становился сильнее, настойчивее.       Голова и без того болела из-за недостатка сна, а теперь с каждым новым ударом в дверь казалось, будто в виски забивают гвозди. Терпеть это было невозможно.       На ватных ногах Аделия поднялась с кровати и медленно подошла к двери. На секунду задержалась, глубоко вздохнула и всё-таки открыла её.       Первым в глаза бросился высокий широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. Его лицо было серьёзным, каменным. Из-за его спины выглядывала миниатюрная девушка с аккуратно собранными волосами. Взгляды у обоих были одинаковые — строгие, холодные и немного уставшие. По их форме всё сразу стало понятно. Работники олимпийского комитета.       — Hello. You need to undergo a doping test. Please follow us.       Голос девушки искрил напускным дружелюбием. Слишком вежливым, слишком правильным. Это была маска.       Аделия тихо попросила минуту, чтобы собраться. Вскоре она уже шла за ними по длинному коридору олимпийской деревни.       Всю дорогу царила давящая тишина. Петросян наконец включила телефон. Экран вспыхнул десятками уведомлений. Сообщения. Очень много сообщений. Она не успела прочитать и половины, как тишину разрезал мужской голос.       — We weren’t able to reach you, so we had to come to your room. Please try to show at least some respect.       Слова прозвучали тихо, но в них отчётливо слышались раздражение и нотки презрения. Аделия опустила взгляд.       — Sorry.       Оставшийся путь она просто смотрела в пол.       Тест на допинг был сдан. Ложиться спать уже не было смысла. Скоро тренировка. Как же ей хотелось сбежать от всего этого. Глупость. Каждый спортсмен мечтает оказаться на её месте. Получить квоту на Олимпиаду. Но мало кто знает обратную сторону этой медали. Она острая и шершавая. О ней принято молчать.       В раздевалку Аделия пришла слишком рано. Помещение было пустым. В воздухе витал холодный запах льда и спортивных сумок. Её взгляд уткнулся в стену. Девушка была одна. Никто не мог её видеть. Поэтому мысли снова начали медленно затягивать её.       Горячее прикосновение к плечу заставило резко вздрогнуть. Аделия обернулась. Перед ней стояла блондинка. Кажется, её зовут Эмбер Гленн. Её взгляд был совсем не таким, как обычно на соревнованиях. Не холодным и не сосредоточенным. В нём читалась искренняя обеспокоенность.       — Are you okay? How are you feeling?       — Yes… thank you, I’m fine. How about you?       Аделии совсем не хотелось ни с кем разговаривать. Но молчать было бы ещё тяжелее. Руки сами потянулись к предплечьям и сжали их. Нога нервно подёргивалась.       Американка села рядом. Совсем близко. Их плечи слегка соприкоснулись. Аделия почувствовала тепло её тела, живое, настоящее.       — When I’m feeling down, I also try to avoid people, — тихо начала Гленн. — I lock myself away somewhere… and can cry for a long time.       Петросян удивило это откровение. Она никогда бы не подумала, что такая фигуристка, как Эмбер Гленн, может так легко говорить о своей уязвимости. Россиянка уже хотела что-то сказать, но Эмбер продолжила:       — But when it’s time to step onto the ice, everything changes. I don’t want them to see my weakness, — Она повернулась к Аделии, — I always tell myself: let them watch. I’ll show them that I won’t break, no matter what.       Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность.       — I have people I can turn to when I’m feeling down. I know they’ll support me, — Небольшая пауза, — But if you don’t have people like that… you can always turn to me. It will stay between us.       Американка мягко улыбнулась.       — Sometimes, just talking it out helps. Even though we barely know each other, I really want to help.       Эмбер заключила Петросян в короткие, но по-настоящему тёплые объятия.       — Thank you… but I don’t think I need that.       — The choice is always yours, — спокойно ответила Эмбер. — But I want you to know: my room door is always open for you. And so is my DMs.       Она слегка подмигнула.       — My room number is 501. Don’t keep everything bottled up. — Напоследок Гленн похлопала девушку по плечу и вышла из раздевалки.       Странно, но Аделия почувствовала себя чуть легче. Ей хотелось верить в искренность соперницы. И, наверное, она уже верила. Просто признаться себе в этом было страшно.       Нейтральная атлетка вышла на арену. Людей было немного. Этери Георгиевны возле бортика не было. Только Глейхенгауз. Это почему-то придало уверенности.       На удивление тренировка прошла даже лучше, чем вчерашняя. Может, так подействовали слова американки. А может — отсутствие Тутберидзе.       На завтрак Аделия позволила себе лёгкий йогурт и злаковый батончик. Пети не было. Наверное, на тренировке. Аппетита тоже не было. Но поесть нужно было. Девушка долго гипнотизировала белую массу в стаканчике, не решаясь начать. На стул рядом кто-то сел. Она даже не посмотрела.       — It’s pretty dull here, isn’t it? At this rate, your gaze will make that yogurt disappear before you even touch it. — со стороны послышался игривый смешок.       Аделия всё-таки повернулась на иностранную речь. Голос был знаком. Догадки подтвердились. Рядом сидел Илья Малинин. Что-то американская сборная слишком много внимания на нейтральную атлетку обращает. Это какая-то шутка?       — Keep talking like that—and you’ll disappear along with the yogurt, — попыталась пошутить Петросян, но голос прозвучал слишком устало.       — Alright, alright, — Илья театрально поднял руки. — I’m scared. I give up. So… what am I supposed to do now?       Его подначки всё-таки заставили уголки её губ слегка приподняться. В этом разговоре было что-то странное. Но приятное. Хотелось продолжать. Казалось, будто они знакомы уже очень давно, хотя на самом деле виделись всего пару раз.       Пауза затянулась. Но она не была неловкой. Блондин опёрся щекой на ладонь и внимательно смотрел на девушку. От этого взгляда Аделия немного смутилась.       — Don’t you have training right now?       — Yes, but I skipped it.       — You skipped it? Like in school?       — Of course. I came here for my favorite person. Just like in my teenage years.       — Wow… and who’s this girl, if you don’t mind me asking?       Такая откровенность ошеломила Аделию. Но ей вдруг стало очень интересно.       — And when did I say it was a girl?       Глаза Петросян медленно поползли вверх. Она сама не заметила, как перешла на шёпот:       — A guy, then?       Илья рассмеялся. Теперь она вообще ничего не понимала.       — The cafeteria, — наконец сказал он. — The food here is really good.       — What?..       И через секунду они оба рассмеялись. Аделия сначада неловко. Потом всё громче и искреннее. Ей так не хватало таких моментов. Настоящих. Живых.       Пара очень приятно провела время. Они говорили о чём угодно, только не о спорте. И это было именно то, что было нужно Аделии.       Илья рассказывал о своей сестре, вспоминал школьные годы, рассказывал какие-то нелепые истории, смеялся над собой. В свою очередь Петросян рассказывала о ужасных русских комедиях, которые иногда смотрела дома.       — You simply have to see this, — убеждала она его. — It’s so bad there that it’s actually funny.       — That sounds like a challenge.       — That’s exactly what it is.       — Alright, — кивнул Илья, — Deal. But only if you watch it with me. There’s no way I could handle it alone.       — Then it’s a deal.       Скорее всего, это обещание никогда бы не исполнилось. Но сейчас оно казалось очень тёплым и настоящим. Словно исчезла Олимпиада. Не было допинг-контролей на рассвете. Не было бессонных ночей. Не было давления. Были только они и их смех. И этого оказалось достаточно.       Вечернюю тренировку перенесли на дневное время — чтобы спортсмены могли посмотреть короткую программу мужчин. Этери Георгиевна присутствовала на тренировке. Но сегодня это почему-то не пугало Петросян. Она чувствовала себя иначе. Сегодня она была заряжена. И ничто не могло выбить её из этого состояния.       Прыгать было удивительно легко. Лёд словно сам подталкивал её вверх. Аделия впервые за долгое время получала удовольствие от катания. Даже каскад с четверным тулупом получился идеально.       — Неплохо, — коротко бросил Глейхенгауз.       И даже Этери Георгиевна на этот раз ничего не сказала. Это уже было маленькой победой.       Сегодняшний день, казалось, невозможно было испортить.       Вечером Аделии не хотелось оставаться одной в номере. Поэтому она решила посмотреть прокаты вживую. Спортсменам выделили отдельные места на трибунах.       Петя катался в первой разминке. И ещё и самым первым. Это было тяжело. Аделия знала это не понаслышке. Но она верила в него.       Когда Пётр Гуменник встал в начальную позу, она замерла. На протяжении всей программы она почти не дышала. Каждый прыжок заставлял сердце сжиматься. Каждое приземление — облегчённо выдыхать. Когда он упал, Аделия резко подалась вперёд, будто сама потеряла равновесие. Она переживала так, словно сама стояла на льду.       Прокат вышел не самым удачным. Но она всё равно гордилась им. Петя прошёл через столько трудностей и всё равно продолжал бороться.       Когда музыка закончилась, девушка вскочила с места и начала аплодировать. Искренне. От души.       Фигуристы продолжали катать программы. Каждому из них она аплодировала стоя. Но вот началась последняя разминка.       Аделия невольно выпрямилась. Она ждала именно её. Особенно ей хотелось увидеть прокат Ильи Малинина. Конечно, настоящую мощь он покажет в произвольной программе. Но и короткая у него всегда была особенной.       Когда заиграла музыка, она сразу поняла — это будет что-то другое. Программа отличалась от остальных. Она была дерзкой, яркой, вызывающей. От Ильи шёл огромный поток энергии. Он не просто катался — он жил льдом.       Зал взорвался аплодисментами. Как и ожидалось — первое место после короткой программы.              После соревнований Аделия пробралась через толпу к служебному входу и зашла под трибуны. Ей хотелось поддержать Петра. Но его там уже не оказалось.       Под трибунами царила настоящая какофония эмоций. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Кто-то молча сидел, уставившись в одну точку. Аделия стояла среди всего этого, немного потерянная. И вдруг чья-то рука опустилась на её плечо.       — You came to see me? — знакомый голос прозвучал прямо над ухом. — I’ll let you through without waiting in line.       Аделия закатила глаза.       — As if I care.       Он усмехнулся.       Пара вместе шла на выход из стадиона. Илья уже успел переодеться. Они шли рядом. Это казалось естественным.       — Great performance, — сказала Аделия. — Really daring.       — Did you like it? — прищурился он. — Admit it, you were only waiting for him, weren’t you?       — Yeah. Keep dreaming. Who even needs you?       — Yeah, right, — притворно вздохнул он. — Just the favorite of the Olympics. Big deal.       — If you don’t praise yourself, who will?       — Exactly.       Аделия показала ему язык.       — Ohhh, — протянул Илья. — You’ve already gotten a little too full of yourself.       Он слегка растрепал ей волосы.       — Hey! — возмутилась она.       — Don’t pout.       Но как только они вышли на улицу, всё резко изменилось. Они сразу разошлись на расстояние. Капюшоны натянуты. Никаких разговоров.       Журналисты стояли повсюду. Хоть это был и служебный выход. Вспышки камер били в глаза ярче солнца.       Когда они наконец зашли в автобус, оба облегчённо выдохнули. Илья похлопал по сиденью рядом с собой. Аделия немного помедлила, но всё-таки села.       — I hate journalists, — пробормотала она. — Why can’t they be even a little… more human?       — Alright... — тихо согласился Малинин. — Sometimes it feels like we’re just stories to them.       Девушка достала наушники и включила музыку. Но не успела даже погрузиться в неё, как один наушник исчез. Она повернулась. Илья уже вставлял его в своё ухо.       — What are you doing?       — Just sharing a moment.       — Those are my headphones.       — Don’t be greedy.       Аделия тяжело выдохнула, но спорить не стала. Через несколько минут усталость всё-таки взяла своё. Она уснула.       Малинин аккуратно разбудил девушку, когда автобус уже подъехал к олимпийской деревне. Аделия медленно открыла глаза. Несколько секунд она растерянно смотрела перед собой, будто пытаясь понять, где находится. Сон всё ещё держал её, мягко тянул обратно.       Когда они вышли из автобуса, Аделия вдруг заметила Петра Гуменника. Она замерла на секунду. Как она вообще могла его не заметить? Она ведь искала его весь вечер — в коридорах арены, возле раздевалок, под трибунами.       — Петя!       Парень обернулся.       — О, привет.       — Ты где был? Я тебя искала.       Он почесал затылок, будто раздумывая, что ответить.       — Да так… ничего интересного.       Аделия подозрительно прищурилась.       — Теперь мне ещё интереснее.       Петя пожал плечами и совершенно серьёзно сказал:       — Там бананы раздавали в комнате отдыха. Я не мог это пропустить.       Аделия несколько секунд просто смотрела на него.       — Опять бананы?       — Они бесплатные.       — Петь… — она вздохнула. — У тебя всё хорошо? Ты вообще чем-то кроме бананов питаешься?       — Конечно, — спокойно ответил он. — Итальянская еда тут очень вкусная.       Он вдруг оживился.       — Кстати! Ты уже пробовала жареный сыр?       Аделия на секунду замялась.       — Нет… не успела ещё.       Это была ложь. Она прекрасно знала, что это блюдо слишком калорийное. Сейчас она просто не могла себе этого позволить.       Петя хлопнул в ладони.       — Тогда решено! Сегодня и попробуешь.       — Петя…       — Я знаю отличный ресторан с итальянской кухней, — воодушевлённо продолжал он. — Там просто невероятная еда. Отметим первое место Ильи.       Он повернулся к американцу.       — Илья, ты же с нами?       Аделия нахмурилась. Что за глупость — обращаться к американцу по-русски? Будто он вообще что-то поймёт. Она уже хотела перевести вопрос на английский. Но не успела.       — С радостью составлю вам компанию.       Аделия резко повернула голову. Илья стоял рядом и совершенно спокойно смотрел на них.       — Отлично, — кивнул Петя. — И друзей своих прихвати.       Петросян переводила взгляд с одного на другого.       — Подождите… — медленно сказала она. — Ты… всё это время знал русский?       — Ну да, — пожал плечами Илья. — Я не говорил?       В его голосе чувствовался лёгкий акцент, но русский был удивительно хорошим.       Аделия отрицательно покачала головой.       — Ой, — усмехнулся он. — Ну вот теперь знаешь.       Петя хлопнул его по плечу.       — Всё, решено. Пошли.       — Девочки чуть позже подойдут, — добавил Илья.       Ресторан оказался очень красивым. Тёплый жёлтый свет, деревянные балки под потолком, запах свежей пасты, базилика и оливкового масла.       Спортсмены поднялись на второй этаж. Петя выбрал дальний столик возле панорамного окна. Вид открывался завораживающий: огни ночного города мягко мерцали вдали, отражаясь в стекле.       Официант принёс меню. Аделия медленно пролистала страницы. Каждое блюдо сопровождалось фотографией и описанием. Всё выглядело слишком сытным. Слишком тяжёлым. Слишком калорийным.       Она остановилась на капрезе. Помидоры, моцарелла, базилик. Цвета напоминали итальянский флаг.       Вскоре к столу подошли девушки. Среди них была Эмбер Гленн и ещё одна незнакомая фигуристка.       — Hello everyone! — её голос был мягким и очень мелодичным. — It seems we haven’t met yet.       Она улыбнулась Аделии.       — My name is Izabo Levito.       Девушка выглядела невероятно женственной и хрупкой.       — Adelia Petrosyan. Nice to meet you.       Изабо села рядом с Гуменником на диванчик. Гленн устроилась в отдельном кресле.       Пока ждали еду, разговор быстро оживился. Кто-то рассказывал истории с тренировок. Кто-то обсуждал музыку для программ.       Аделия иногда ловила на себе взгляд Малинина. Но каждый раз, когда она поднимала глаза, он уже смотрел в другую сторону. Наверное, ей просто казалось.       Наконец принесли еду. Аделия вздохнула. Честно говоря, ей бы сейчас больше хотелось продолжать разговор. Она уставилась в свою тарелку и начала медленно ковырять салат вилкой.       И вдруг чужой столовый прибор спокойно заехал в её тарелку. Илья украл кусочек моцареллы.       — Вкусно, — он говорил по-русски, но почти шёпотом. — Почему не ешь?       — Эй! — Аделия повернулась к нему. — Ты своё уже съел?       — Нет. Но твоё выглядит вкуснее.       — Хочешь попробовать? — он кивнул на свою тарелку.       — Не горю желанием.       — А мне кажется, хочешь, — он внимательно посмотрел на неё. — По глазам вижу.       Прежде чем она успела что-то ответить, Илья наколол на вилку кусочек лазаньи и протянул к её лицу.       — Что ты делаешь? — прошептала она, ошарашенно. — Ты с ума сошёл?       — Быстрее открывай рот.       — Малинин…       — У меня сейчас рука отсохнет, — он слегка наклонился ближе. — Или кто-нибудь это увидит.       Глаза Аделии резко расширились. Этого точно никто не должен был увидеть. Она быстро выхватила вилку из его руки и съела кусочек. Сразу посмотрела на него.       — Доволен?       Он усмехнулся.       — Ну как?       — Нормально.       — Только нормально?       — Не начинай.       — Может, ты просто не распробовала? — он снова потянулся к тарелке.       — Даже не думай.       Илья рассмеялся. Аделия закатила глаза. Но внутри у неё всё равно появилось странное, тёплое ощущение.       Это было… немного мило.       Совсем чуть-чуть.