Перед рассветом

«Красота в глазах смотрящего»

***

      Ресторан был почти полностью пустым. Огромный зал, ещё недавно наполненный голосами и звоном посуды, теперь утопал в тихом приглушённом свете ламп.       Время быстро текло, и утро уже было ближе, чем прошлый вечер. Часы словно спешили, подталкивая ночь к её неизбежному концу, хотя никому за этим столом не хотелось, чтобы она заканчивалась.       Илья почти весь ужин не мог отвести глаз от Аделии. Его взгляд снова и снова возвращался к ней, будто магнитом притягиваемый чем-то необъяснимым. Иногда ему приходилось его отводить, чтобы девушка не поймала его с поличным. Он делал вид, что внимательно слушает разговор, смотрит на меню или на тарелку перед собой, но через несколько секунд глаза снова сами находили её.       Она стреляла в него своими прекрасными глазами каждый раз, когда фигурист слишком долго задерживал на ней свой взгляд. В этих коротких взглядах было что-то озорное, словно она прекрасно понимала, что происходит, и слегка поддразнивала его.       Но потом она уже смирилась, и американец смог как можно детальнее рассмотреть её профиль. Свет лампы мягко ложился на её лицо, подчёркивая тонкую линию носа, изящный изгиб губ и длинные ресницы. Аделия была слишком красивой для этого мира.       Но что действительно беспокоило Малинина, так это её взгляд — такой испуганный и тревожный. В глубине этих тёмных глаз будто скрывалось что-то, о чём она не говорила. Её движения — скованные, осторожные. Каждое выглядело выверенным, будто она постоянно контролировала себя.       Еда на её тарелке так и не была съедена. Аккуратно разложенное блюдо почти не изменилось с того момента, как его принесли.       Под надзором спортсмена она, конечно, съела немного, но больше к блюду не притронулась.       Это беспокоило Илью. Неприятное чувство тревоги медленно поднималось где-то в груди. Петросян и так была такой хрупкой, казалось, от одного неверного движения она сломается. Слишком тонкие запястья, слишком лёгкие движения — как будто она действительно могла рассыпаться от сильного ветра.       Когда разговор за столом снова начал нарастать, фигуристка заметно оживилась. Шум голосов, шутки, прерывистый смех — всё это будто вернуло её к жизни.       Активная жестикуляция, улыбка, не спадающая с губ, звонкий смех. Она говорила быстро, живо, и её глаза снова начали сиять. Это было поистине прекрасно. Смотреть на неё в такие моменты было слишком притягательно. Но в то же время и опасно. Потому что чем дольше он смотрел, тем сильнее понимал, насколько она ему нравится.       Малинин не мог разгадать её, она была непредсказуема. В ней будто уживались сразу несколько разных людей. Ещё минуту назад она выглядела так, будто сейчас расплачется. Глаза были затуманены тревогой, губы чуть подрагивали. Но сейчас её глаза сияли, а Илье оставалось заворожённо на это смотреть. Он даже не пытался скрывать это.       Уголки губ приподнялись сами. Он просто не мог не улыбаться, глядя на неё.       Вот Аделия повернулась. Медленно, будто почувствовала его взгляд. Её губы зашевелились. Нежно, мягко, почти незаметно. Девушка что-то говорила. Её голос звучал совсем рядом. Но в голове блондина была только одна мысль. Навязчивая, неожиданная и совершенно неуместная.       Он ужасно хотел попробовать её губы на вкус. Эта мысль ударила в голову внезапно и не собиралась уходить. Они казались такими нежными, такими мягкими. Будто созданы для поцелуев.       Голос Петросян всё-таки пробился к разуму. Слова начали складываться в смысл.       —...what do you think?       — What?..       Атлетка недоумённо посмотрела на него. Её брови чуть сошлись, а взгляд стал внимательным. Кажется, сейчас она считает его самым глупым человеком в мире.       — Could you repeat the question?       В глазах фигуристки проскочило что-то странное, неприятное. Такой мимолётный взгляд кольнул сердце парня. Ему стало не по себе. Он и сам не понимал, что произошло. Всего секунду назад всё было нормально.       Справа послышался тяжёлый вздох.       — Adelia asked your opinion about…       — It’s not that important, — перебила Эмбер Аделия.       Это было ей не свойственно. Совсем не похоже на неё. Хоть Илья и много не знал о ней, но вот в том, что она никогда не стала бы перебивать кого-то, он был уверен. В этом была её тихая воспитанность. Девушка всегда уважительно ко всем относилась. Даже к тем, с кем едва знакома. Даже если она не согласна, то сначала подождёт, пока человек закончит свою мысль, а уже потом выразит своё негодование.       Малинин заметил странную переглядку девушек. Короткий обмен взглядами, полный какого-то молчаливого понимания. Гленн натянуто улыбнулась и попыталась перевести тему.       — Have you already bought souvenirs?       — I bought so much that now I’m thinking of getting another suitcase, — подключилась Изабо к разговору.       До этого она что-то бурно обсуждала с Петром.       — I collected so many pins and don’t even know who to give them to, — Петя тоже заговорил.       — Yes, the pins here are amazing. I saw one that was especially beautiful, but Ilya saw it first. Alice really wanted it, but he refused even her. You can’t say no to Lyu. She stares into your eyes so intensely that there’s simply no way to refuse. — Гленн что-то слишком распустила язык.       Она говорила о том самом значке. О той лилии. Одна такая сидит совсем рядом с ним. Живая. Другая, но чуть хуже, находится в нагрудном кармане толстовки.       С того самого дня он везде берёт с собой этот значок. Будто талисман. Если не удаётся за день увидеть Аделию, то он смотрит на лилию.       Перед прокатом именно эта лилия дала ему сил. Он держал её в руках, прежде чем выйти на лёд. А уже на льду он заметил настоящую. Девушка сидела на трибунах и смотрела прямо на него.       Он не мог её подвести.       После проката взгляд снова метнулся к ней. Она встала первее всех. Она улыбалась. Это было лучше всяких наград. Первое место и рядом не стояло. На баллы Малинину уже было всё равно. Он видел в глазах Аделии гордость, и это для него было самым ценным.       Мысли снова вернулись в ресторан. Девушки что-то увлечённо обсуждали, подавшись вперёд, чтобы лучше слышать друг друга. Их голоса сливались в мягкий шум разговора, иногда прерываемый коротким смехом.       Петросян была совсем близко. Настолько, что Илья мог почувствовать слабое тепло её тела, едва уловимое, но всё же настоящее.       Тела спортсменов почти соприкасались. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, которые казались мучительно большим расстоянием.       Длинные волосы фигуристки раскинулись по спине и казалось, вот-вот пощекочут блондина. Тёмные пряди мягко струились по ткани её одежды, ловя тёплый свет ламп и отливая лёгким блеском. От них исходил едва уловимый запах — что-то лёгкое, чистое, почти невесомое. Илья даже не мог понять, был ли это аромат шампуня или просто её собственный запах, но он почему-то казался удивительно успокаивающим. До них хотелось дотронуться.       Рука потянулась непроизвольно. Он сам не заметил, как пальцы уже оказались рядом. На секунду Илья даже замер, будто давая себе последний шанс передумать. Но любопытство оказалось сильнее. Мягкие. Тонкие пряди легко скользнули между его пальцами.       На мгновение ему захотелось задержать руку чуть дольше, позволить пальцам медленно пройтись по всей длине волос, но здравый смысл всё же вовремя вернулся.       Аделия, почувствовав прикосновение, повернула голову в сторону парня, приподняв брови.       — У тебя какая-то соринка в волосах была, я убрал, — врал на ходу Малинин.       — Спасибо.       В голосе слышалась неловкость. Она произнесла это тихо, будто не совсем понимая, что только что произошло.       Петросян перебросила волосы на одну сторону и продолжила беседу с Эмбер.       Зря она это сделала.       Для Ильи открылись новые просторы. Тёмные пряди мягко скользнули по её плечу и полностью освободили шею. Свет лампы лёг на кожу тонкой тёплой полосой. Американец не мог отвести глаз. Шея казалась удивительно тонкой и изящной. Линия от подбородка к плечу была плавной, почти идеальной.       Илья поймал себя на том, что наблюдает, как чуть заметно движется её дыхание. Как кожа едва-едва поднимается и опускается.       Он резко отвёл взгляд… И тут же снова вернул его обратно.       Было что-то завораживающее в этой беззащитной открытости. Теперь парню хотелось оставить свой поцелуй не только на губах девушки. Мысль появилась неожиданно и заставила его на секунду напрячься. Он почти физически представил, как его губы касаются этой тонкой линии шеи — осторожно, едва заметно. И от этой мысли внутри стало как-то слишком тепло.       Илья тихо выдохнул и заставил себя перевести взгляд обратно на стол, понимая, что если продолжит смотреть ещё немного, то его мысли окончательно выйдут из-под контроля. Но ощущение мягких волос на пальцах всё ещё оставалось — словно лёгкое воспоминание, которое никак не хотело исчезать.       Но всему есть конец.       Время приближалось к рассвету. За окнами небо уже начало светлеть — едва заметно, серым холодным оттенком, который постепенно вытеснял ночную темноту.       Всем уже хотелось спать. Разговоры стали медленнее, смех тише, а движения ленивее. На сегодня было решено разойтись. Стулья тихо заскрипели по полу, кто-то потянулся, кто-то зевнул.       Малинин хотел провести Аделию до комнаты, но Гленн его опередила. Он даже не сразу понял, что произошло. Только увидел, как Эмбер уже поднялась и легко взяла Аделию под руку, что-то быстро говоря ей.       Как же она его сейчас бесила.       Раздражение вспыхнуло мгновенно и неприятно кольнуло где-то в груди. Совершенно глупое чувство, которое он никак не мог подавить.       Каждый раз, когда Илья пытался сказать что-то Аделии, рядом оказывалась Гленн. Каждый раз, когда он ловил её взгляд, Эмбер что-нибудь начинала рассказывать.       Он понимал, что это, возможно, просто совпадение. Но почему-то от этого не становилось легче. Это что — ревность? Возможно. Илья уже не отрицал.       Спортсмены медленно разошлись по коридорам отеля. Аделия шла впереди вместе с Эмбер.        Илья невольно задержал взгляд на её спине. Тёмные волосы мягко покачивались при каждом шаге. Он вдруг снова вспомнил, какие они были на ощупь. Эта мысль всплыла в голове так ясно, будто его пальцы всё ещё чувствовали лёгкость этих прядей. И сразу следом — другая картинка. Её шея.       Илья резко отвёл взгляд.       — Fuck... — он тихо пробормотал это себе под нос и провёл рукой по лицу.       Соберись. Это просто глупости.       Но мысли всё равно возвращались. Это бесило ещё сильнее.       Почему она вообще так смотрела? Почему в её глазах всё время было это странное напряжение? Он никак не мог её понять.       Илья ненавидел это чувство. Чувство, когда не можешь разобраться в человеке, который почему-то вдруг стал для тебя слишком важным.       Малинин вернулся в свой номер и уткнулся в телефон, хотя следовало бы поспать. Комната встретила его тишиной. Только мягкий свет лампы и слабый шум кондиционера.       Парень тяжело опустился на кровать. Заявка в друзья всё так же висела. Илья открыл её снова.       Экран телефона холодно светился в полумраке комнаты. Неужели он не достоин даже этого? Просто нажать грёбаную кнопку так сложно?       Раздражение снова поднялось внутри. Он прекрасно знал, что ведёт себя как идиот. Но остановиться уже не мог.       Илья открыл её профиль. Фото. Её лицо. Та же лёгкая улыбка. И снова — те же волосы.       Атлет раздражённо выдохнул. Телефон улетел и плюхнулся где-то на кровати. Матрас тихо пружинил под ударом.       Илья уставился в потолок. Перед глазами снова всплыла та сцена за столом.       Веки начали медленно смыкаться. Усталость наконец начала брать своё. Мысли путались, становились медленнее.       Последнее, что мелькнуло в его голове перед сном — тёмные волосы и открытая линия её шеи.       И блондин наконец провалился в мир снов.