Перед рассветом

«Если в моей жизни будет что-то вечное, пусть это будет твоё присутствие»

***

      Илья проснулся посреди ночи. В горле ужасно пересохло. Как назло, бутылка на прикроватной тумбочке оказалась пуста.              Малинин встал с кровати и, натянув на оголённый торс толстовку и наспех надев спортивные штаны, побрёл к выходу из номера. Куллер с водой стоял на каждом этаже, и спортсмен направился прямо к нему. Расположение комнаты фигуриста было ужасным — она находилась в самом конце коридора, и до общей зоны было довольно далеко идти, но выбора не было.       По ощущениям, Илья шёл к этому жалкому источнику воды целую вечность и всё никак не мог разглядеть его вдалеке. Коридор тянулся бесконечно, одинаковые двери сливались в одну линию. Сбоку послышался знакомый голос. Он звал его по имени.       Атлет обернулся. Взгляд зацепился за знакомые локоны, ускользающие вглубь одного из номеров. Дверь слишком медленно закрывалась, будто призывала его к действию. Илью дважды звать не надо. Сам того не осознавая, парень двинулся к открытой двери. Сердце вдруг ускорилось, хотя он не понимал почему. Ещё мгновение — и он бы не успел зайти. В прихожей было темно, но в глубине комнаты будто что-то светилось мягким, живым светом.       Илья прошёл чуть дальше. Тёплый свет исходил от зажжённых свечей, расставленных по периметру комнаты. Их было немного, и помещение всё ещё оставалось в полумраке. Но даже сквозь мягкую тьму американец смог разглядеть её. Аделия. Его Аделия. Это слово отозвалось внутри теплом.       Девушка сидела на краю кровати, закинув ногу на ногу. Голову она подпирала рукой, стоящей на колене. Сначала фигуристка смотрела куда-то в пол, но затем подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза Илье. Тусклый свет мягко ложился на её лицо, подчёркивая черты. Это выглядело так… необычно, но одновременно невероятно притягательно. Малинин так и стоял посреди комнаты, боясь спугнуть момент.       — Ну чего ты стоишь как не родной? Я ждала тебя, — губы брюнетки растянулись в тёплой, живой улыбке.       — Ждала? Меня?       Атлет аккуратно прошёл и сел на другой край кровати, чуть поодаль от Петросян. Он всё ещё не мог до конца поверить в происходящее.       — Конечно тебя, кого ещё? Интересный такой, — смешок в голосе вызвал новую волну мурашек. — Я же писала тебе.       — Писала?       — Ну да. Что за вопросы? Я как пришла в номер, приняла твою заявку в инсте и сразу же написала. Ты же прочитал. Я уже думала, ты не придёшь. — девушка немного погрустнела.       Илья не мог смотреть на неё такой. В груди неприятно сжалось. Блондин подсел ближе и осторожно положил свою руку на ладонь девушки, чуть сжав её.       — Да я шучу, конечно я видел. Из-за отца не мог выйти из номера, извини.       Конечно, это была ложь. Но расстраивать и без того всегда грустную фигуристку Малинину точно не хотелось.       — Ничего страшного, ты же не виноват.       Теперь придвинулась уже нейтральная атлетка. Илья даже не заметил, в какой момент они оказались в объятиях. Всё произошло слишком естественно. Объятия были такими тёплыми, такими нужными, будто он искал их уже давно.       Они просто молчали. И это молчание было правильным. Голова девушки покоилась на груди спортсмена. Малинин нежно поглаживал шелковистую ткань халата на плече Аделии, чувствуя под пальцами тепло её кожи. Сидя так близко, он заметил, что она одета в комплект из короткой лёгкой ночнушки и халата из той же ткани с кружевами. Одежда была уж слишком короткой, и Илья старался смотреть вперёд, куда-то в стену, хотя взгляд всё равно предательски возвращался к ней.       В какой-то момент Петросян прижалась к его груди ещё сильнее. Американец почувствовал, как ткань толстовки намокла. Послышался тихий всхлип. Этот звук резко выбил его из спокойствия.       — Эй, ты чего?       — Илья, мне так страшно, — голос был тихим, дрожащим.       — Ну ты чего, я с тобой, всё хорошо.       Илья действительно беспокоился за неё. Вложил в голос всю свою нежность, весь свой трепет, всё, что чувствовал.       — А вдруг я упаду? Вдруг не смогу подняться? Вдруг просто сдамся?       — Ты не упадёшь. Но если всё-таки это случится, я всегда тебя поймаю и помогу встать.       — Правда?       — Ну конечно правда. Посмотри на меня.       Девушка не поднимала головы, и Илья аккуратно приподнял её подбородок своей рукой. Другой рукой мягко вытер слёзы, едва касаясь кожи.       — Ты доверяешь мне?       — Доверяю.       — Вот и верь мне. Я всегда буду рядом. Не дам тебе упасть.       Лицо Аделии уже было обхвачено двумя ладонями. Она больше не плакала, лишь смотрела парню прямо в глаза. На дрожащих губах едва заметная улыбка. Малинин внимательно изучал её лицо, словно запоминал. Затем взгляд опустился на губы… и снова вернулся к глазам. И именно тогда он заметил — она смотрит не в его глаза. Она смотрит на его губы.       Он понял.       И уже в следующую секунду их губы встретились.       Поцелуй был мягким, осторожным, почти невесомым — словно первый шаг, который страшно сделать. Но уже через мгновение он стал глубже. Теплее. Настоящим. Илья почувствовал её дыхание, её близость, её доверие. Он притянул её чуть ближе, будто боялся потерять. Всё исчезло — мысли, страхи, реальность. Осталась только она. Этот момент. Это ощущение. Он целовался много раз, но никогда — так. Никогда с таким чувством, с такой осторожностью и одновременно потребностью. Он нуждался в Аделии.       Через пару минут фигуристы уже целовались, лёжа на кровати. Потом просто лежали в обнимку, когда сил не осталось. Смотрели друг другу в глаза, медленно растворяясь друг в друге. Время будто остановилось. Уснули в объятиях.       Резкая вспышка.       Илья проснулся посреди ночи.       Темнота. Холод. Тишина.       В горле саднило. Бутылка пуста. Всё повторяется. Никакого тепла. Никаких свечей. Только пустота, которая навалилась слишком резко.       Он идёт к кулеру. Быстро доходит и наливает воду до краёв. Выпивает залпом. Набирает ещё раз. Снова выпивает.       Что происходит?       Парень возвращается в номер. Сразу хватает телефон. Заходит в инстаграм. Пусто. Заявка всё ещё висит. Неужели всё это сон? Нет. Такого не может быть. Это было слишком реально. Слишком… живо.       Американец снова выходит из номера и идёт по знакомому пути. Он помнит каждый шаг. Останавливается напротив того самого места. Этот номер и вправду есть. 625. Стучать будет глупо, правда? Но сегодня разум ничего не решает. Малинин уже заносит руку для стука, но телефон вибрирует в кармане. Всплывает сообщение.       «I saw you were online, so you’re not asleep. I’m coming over now. I really need you.»       Алиса. Обычно она не пишет такого. Значит, случилось что-то плохое? Блондину ничего не остаётся, как вернуться в свой номер и ждать.       Стучать в ту дверь было и вправду глупо. Скорее всего, он помешал бы какому-нибудь спортсмену, а Аделия может жить вообще не на этом этаже.       Эта любовь скоро его совсем погубит.       Но на самом деле он был бы не против умереть от рук именно этой любви — лишь бы ещё раз увидеть Аделию.