ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ

Книга первая: Наивный городской

Два дня прошли в нервном ожидании. Жон обновлял страницу «Время Вейла» каждые полчаса, но ничего не появлялось. Бабка, видя его состояние, перестала даже плеваться — просто сидела рядом и смотрела с сочувствием. — Бабка, — говорил Жон. — А вдруг ничего не выйдет? Вдруг им там сверху позвонят и скажут: «Не печатай»? Бабка молчала. У неё не было ответа. На третий день утром Жон проснулся от того, что телефон разрывался от уведомлений. Он схватил его, глянул на экран и замер. Сорок семь сообщений. Пятнадцать пропущенных звонков. И ссылка от Марка с одним словом: «Смотри». Статья называлась «Атласские пиявки: как корпорации высасывают соки из малого бизнеса Вейла». Жон начал читать и не мог остановиться. Там было всё: его история, история Пьетро, Роми, дяди Миши. Цитаты из кредитных договоров, фотографии, графики. И, конечно, фото Бабки, плюющей в объектив, с подписью: «Главный страж фермы даёт свою оценку происходящему». — Бабка! — заорал Жон. — Ты в газете! Бабка, дремавшая на половике, подняла голову, посмотрела на него с выражением «и что?» и снова уткнулась в пол. — Ты не понимаешь! Мы теперь знаменитые! В этот момент телефон зазвонил снова. Марк. — Ну как? — спросил он возбуждённо. — Видел? — Видел! — заорал Жон. — Это... это... я даже не знаю, что это! — А теперь смотри, что в интернете творится! Жон открыл ссылку, которую прислал Марк. Это была страница какой-то социальной сети, которую Жон никогда не посещал. Там пост с заголовком статьи набрал уже пять тысяч лайков и тысячу комментариев. — Видишь? — Марк аж захлёбывался от восторга. — Это только начало! Сейчас пойдёт вирусняк! — Чего пойдёт? — Вирусный эффект! Люди делятся, репостят, комментируют! Смотри, что пишут! Жон начал читать комментарии и у него перехватило дыхание. «Я в шоке! Как такое вообще возможно в наше время?» «Надо поддержать фермеров! Скиньте ссылку на сбор средств!» «Эти атласские корпорации уже достали! Весь Вейл наш грабят!» «Коза — гигачад! Сразу видно, кто тут настоящий биг босс!» — Это... это про нас? — не поверил Жон. — Про вас! — подтвердил Марк. — И дальше больше! А дальше случилось то, чего Жон никак не ожидал. На следующий день, когда Жон только-только начал приходить в себя после взрыва популярности в соцсетях, ему позвонили. Номер был незнакомый, начинался с городского кода Вейла. Жон нажал на зелёную кнопку с чувством лёгкой тревоги (хороших звонков из столицы обычно не бывает). — Мистер Арк? — голос в трубке был женским, официальным и слегка металлическим. — Беспокоит приёмная советника Вейла Степана Ильича КрутОго. Советник хотел бы встретиться с вами для обсуждения сложившейся ситуации. — Советник? — переспросил Жон, думая, что ослышался. — Из самого Совета? Со мной? — Да. Мы пришлём машину. Завтра в одиннадцать утра. Будьте готовы. Телефон пискнул — пришло сообщение с адресом. Жон посмотрел на экран, потом на Бабку, которая внимательно следила за разговором, навострив уши. — Бабка, — сказал он медленно. — Кажется, нас вызывают к большому начальству. В самую столицу. В Совет. Бабка поднялась, отряхнулась и ткнулась носом в его колено. Она не собиралась пропускать такое событие. Во-первых, интересно. Во-вторых, кто знает, что эти столичные задумали? Без неё Жон точно пропадёт. — Ты со мной? — уточнил Жон. Бабка коротко блеянула. Это прозвучало как «а ты сомневался?». — Ладно. Но там, наверное, мрамор и ковры. Ты хоть не плюйся с порога. Сначала осмотрись. Бабка фыркнула. Обещать она ничего не собиралась.

***

Жон проснулся в шесть утра, как обычно, но сегодня всё было по-особенному. Он надел единственный пиджак, который нашёлся в шкафу — ещё дедовский, с вытертыми локтями и подозрительным пятном на лацкане (то ли соус, то ли память). — Бабка, как я выгляжу? Бабка, которая уже стояла у двери в позе «я готова хоть сейчас», окинула его критическим взглядом. Потом подошла, обнюхала пятно и... лизнула. — Ты чего? — опешил Жон. Бабка блеянула. Это прозвучало как «пытаюсь оттереть, но, кажется, это навсегда». — Ладно, — вздохнул Жон. — Сойдёт. В конце концов, я фермер, а не модель. Пусть знают, с кем имеют дело. Он надел сапоги. Бабка одобрительно кивнула. Сапоги были старые, но надёжные. — Документы взял? — спросил он сам себя. Бабка мотнула головой в сторону стола, где лежала папка. — Молодец, напомнила. — Б-э, — скромно ответила она.

***

Служебная машина оказалась чёрным седаном, не таким огромным, как у атласских, но тоже внушительным. Жон открыл заднюю дверцу и пропустил Бабку вперёд. Та с достоинством запрыгнула на сиденье, устроилась поудобнее и уставилась в окно, как важная чиновница, едущая на приём. Водитель — молодой парень в форме — обернулся и замер. — Это... это коза? — В салоне не курить, — строго сказал Жон, усаживаясь рядом. — И музыку сделай потише. Она не любит громкую музыку — А... а если она в туалет захочет? — Она потерпит. Она воспитанная. — Б-э, — подтвердила Бабка, глядя на водителя с таким выражением, будто оценивала его профпригодность. Водитель сглотнул и молча тронулся с места. Всю дорогу до Вейла он ехал идеально ровно, ни разу не превысил скорость и даже чихнул в кулак, чтобы не напугать животное. Бабка всю дорогу просидела с видом королевы, наблюдающей за своими подданными через окно кареты. Иногда она коротко блеяла, комментируя особо красивые виды. — Что она сказала? — робко спросил водитель. — Говорит, коровники у вас тут запущенные, — перевёл Жон. — И дороги могли бы быть и получше. Водитель решил больше не спрашивать.

***

Здание Совета Вейла было огромным. Настолько огромным, что Жон, вылезая из служебной машины, почувствовал себя муравьём, случайно заползшим в термитник. Колонны, мрамор, высоченные потолки — всё это давило на психику, намекая: «Ты тут никто, и звать тебя никак». — Ничего себе у них сарай, — шепнул Жон Бабке. Бабка оглядела фасад с видом застройщика, оценивающего конкурента. По её морде читалось: «Дорого, богато, но жрать нечего». Внутри было ещё хуже. Охранники в форме, стойки, турникеты, таблички «Посторонним вход воспрещён». Жон подошёл к первому попавшемуся секьюрити — детине с квадратной челюстью и взглядом человека, который умеет считать только до трёх (достаточно, чтобы выпроводить нарушителя). — Здрасьте, — сказал Жон максимально вежливо. — Я к депутату Крутому. Назначено. Охранник посмотрел на Жона. Потом перевёл взгляд на Бабку. Потом снова на Жона. Потом снова на Бабку. Его лицо медленно трансформировалось из выражения «кто тут у нас?» в выражение «а это вообще законно?». — Вы к кому? — переспросил он на всякий случай. — К Крутому. Степану Ильичу. — Жон протянул бумажку с адресом кабинета. — Вот, пропуск должен быть. Охранник взял бумажку, изучил её с разных сторон, словно надеялся найти там скрытый шифр. Потом снова посмотрел на козу. — А она? — кивнул он. — Со мной. — Жон выпрямился. — Без неё я ничего не решаю. Это мой зам по стратегическим вопросам. Бабка для убедительности коротко блеянула и посмотрела на охранника с таким выражением, будто оценивала его на предмет съедобности. Охранник открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Видимо, за свою службу он видел многое: пьяных советников, журналистов с камерами, даже одного голого мужика с петухом (тот проспорил). Но коза в приёмной Совета... Это было ново. — Подождите, — выдавил он и ушёл куда-то в глубь поста. Через минуту вернулся с другим охранником, постарше. Тот посмотрел на Жона, на Бабку, вздохнул и махнул рукой. — Проходите. Третий этаж, крыло B, кабинет 315. И чтоб... ну, вы поняли. — Конечно-конечно, — закивал Жон. — Она воспитанная. Только если спровоцируют. — Б-э, — подтвердила Бабка. Они прошли через турникет (Бабка проскочила с грацией балерины), поднялись на лифте (Бабка с подозрением обнюхала стены, но осталась довольна) и наконец оказались перед массивной дубовой дверью с табличкой «Крутой С.И., Советник Вейла». Жон постучал. — Войдите! — раздался низкий, прокуренный голос. Депутат Крутой оказался мужчиной лет шестидесяти, с седыми усами, тяжёлым взглядом и лицом человека, который многое повидал. Он сидел за огромным столом, заваленным бумагами так, что казалось, ещё одна папка — и конструкция рухнет. — Садитесь, — кивнул он на стул напротив. — И козу свою устраивайте. Вон там ковёр, пусть ложится. Дорогой, между прочим, мистральский. Бабка с достоинством прошла к указанному месту, пару раз потопталась (проверяя мягкость), улеглась и уставилась на депутата своим фирменным взглядом. В этом взгляде читалось: «Ну, давай, рассказывай, зачем звал». — Интересная у вас коза, — заметил Крутой без тени иронии. — Она у меня главная, — ответил Жон. — Без неё я бы уже и ферму продал, и сам в город подался. Она и суд выиграла, и Гримм заклевала. — Верю. — Крутой откинулся на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло. — Я прочитал статью. Ту самую, в «Время Вейла». И я хочу вам помочь. Жон опешил. Он ожидал чего угодно — очередной угрозы, проверки, может повестки в суд. Но не этого. — Помочь? — переспросил он с недоверием. — Вы же советник. Вы же с ними... ну, с этими... из корпораций... вроде как... — С кем? — перебил Крутой, и в его голосе прорезались стальные нотки. — С корпорациями? Молодой человек, я тридцать лет в политике. Я видел, как корпорации приходят, и видел, как они уходят. А люди остаются. Фермеры остаются. Земля остаётся. И знаете, что я понял? — Что? — Жон подался вперёд. — Что те, кто носит дорогие костюмы и разговаривает красивыми фразами, плевать хотели на эту землю. Для них это просто цифры в отчётах. А для вас — жизнь. И для меня когда-то тоже была. Он помолчал, достал из ящика стола старую, потёртую фотографию и протянул Жону. На снимке молодой парень в выцветшей рубашке стоял у комбайна и улыбался во весь рот. — Это я, — сказал Крутой. — Сорок лет назад. Тоже фермерствовал. Тоже кредиты платил, тоже боялся проверок, тоже считал каждую копейку. И я помню, как это — просыпаться ночью в холодном поту от мысли, что завтра придут и всё отберут. Он убрал фото. — Поэтому когда я увидел вашу историю, когда увидел эти лица, эту козу, я понял: надо вмешаться. Не ради политики. Ради правды. — Но... — Жон всё ещё не верил. — Но вы же советник. У вас же свои интересы, лоббисты... — Интересы? — усмехнулся Крутой. — Мальчик, мне шестьдесят три года. Я уже всё в этой жизни видел. Деньги у меня есть, связи есть, дача есть. Мне терять нечего. А вот совесть... её потерять легко, а найти потом трудно. Жон сидел молча, переваривая. — Так вы... правда хотите помочь? — Правда. — Крутой развернулся к столу, порылся в бумагах и достал толстую папку. — Я уже начал кое-какие движения. У меня есть связи в банковском надзоре. Есть люди в антимонопольной службе. Мы не можем заставить «Атлас Агро» уйти с рынка — они слишком сильны, слишком много денег вложили в нужных людей. Но мы можем сделать так, чтобы давить на вас им стало слишком дорого. — Это как? — Во-первых, банки получат предписание пересмотреть ставки по кредитам для всех, кого корпорация пыталась задавить. Вернуть к прежним значениям. Во-вторых, я добьюсь для вашего кооператива статуса социально значимого предприятия. — А это что даёт? — Это даёт льготы по налогам, субсидии от государства и, главное, защиту от недобросовестной конкуренции. Любая проверка теперь будет проходить только с согласия прокуратуры. Любой иск — под контролем суда. Им придётся десять раз подумать, прежде чем снова к вам лезть. Жон сидел с открытым ртом. Он чувствовал себя так, будто выиграл в лотерею, в которую даже не покупал билет. — И ещё, — добавил Крутой. — Я дам вашу историю в центральные СМИ. Не просто статью в газете, а репортаж по телевидению. Пусть вся страна знает, что происходит в регионах. Пусть видят, как корпорации давят простых людей. — Спасибо, — выдохнул Жон. Это слово было слишком маленьким для того, что он чувствовал. — Не благодари. — Крутой встал и протянул руку. — Просто делайте своё дело. Растите урожай, кормите людей, не сдавайтесь. И другим расскажите, что бороться можно. Что не всё решают деньги. Жон пожал руку. Крепко, по-мужски. — И козе своей привет передавайте. — Крутой кивнул на Бабку. — Хорошая у вас коза. Редкой породы, видать, боевой. Бабка, услышав, что речь о ней, подняла голову и коротко блеяла. Это прозвучало как «спасибо, мужик, ты норм. Уважаю». — Она сказала, что вы норм, — перевёл Жон с улыбкой. — Я польщён, — усмехнулся Крутой. — Редко кто из коз меня оценивал. Обычно только из советников.

***

Через пару дней всё действительно наладилось. Не само собой, конечно, а благодаря бумагам, звонкам и подписям, которые Крутой продавил в нужных кабинетах. Банки, получив предписание сверху, резко вспомнили о своей любви к фермерам и вернули прежние ставки. Поставщики, которые месяц назад боялись даже здороваться, вдруг начали звонить сами и предлагать лучшие условия. Новые покупатели, насмотревшись репортажей по телевизору, выстроились в очередь за продукцией кооператива «Кленовый лист». «Атлас Агро» не ушли с рынка. Они были слишком большими, чтобы просто взять и исчезнуть. Но они перестали давить на кооператив. Слишком дорого обходилась война, за которой следили тысячи людей. Слишком много внимания. Слишком много риска. — Они не ушли, — объяснял Марк на очередном собрании кооператива. — Они просто нашли другую жертву. Где-нибудь подальше от столицы. А вас оставили в покое. Пока вы сильны. — То есть они всё ещё рядом? — спросил кто-то из фермеров. — Всегда рядом. — Марк обвёл взглядом собравшихся. — Спят и видят, как бы вас сожрать. Но теперь знают: просто так не получится. Вы кусаетесь. — Мы не кусаемся, — поправил Жон. — Это Бабка кусается. А мы так, при ней. Моральная поддержка. — Это одно и то же, — усмехнулся Марк.

***

Вечером Жон сидел на крыльце с кружкой чая. Бабка лежала рядом, положив голову ему на колени. На горизонте догорал закат, раскрашивая небо во все оттенки оранжевого и розового. — Бабка, — сказал Жон. — Мы выстояли. Бабка приоткрыла глаз. — Они не ушли, но отступили. Мы им показали, что просто так нас не возьмёшь. Что за нами не пустота, а люди. И коза. Бабка коротко блеяла. — И знаешь, что самое смешное? — Жон усмехнулся. — Помогли нам не вилы, не козы, не даже твои плевки, хотя частично помогли. Помогли бумажки. Статья в газете, один старый советник с совестью, пара подписей в нужных кабинетах. И интернет. Бюрократия, которую я ненавидел всей душой, нас же и спасла. Бабка подумала над этой философской дилеммой и... плюнула в сапог. Традиция тоже не менялась. — Ладно, — сказал Жон, не обижаясь. — Завтра новый день. Новые проблемы, новые задачи. Но сегодня мы победили. Он допил чай и уже собрался идти спать, как телефон пиликнул сообщением. Жон глянул на экран и замер. Сестра. «Привет, братик! Как ты там? У нас тут такое творится! Профессор Гудвич гоняет нас так, что к вечеру ноги отваливаются, а утром мы их еле находим. Но мне нравится. Познакомилась с классными ребятами. Пирра, Нора, Рен — мы теперь команда. Команда JNPR! Звучит круто, да? А Пирра... она вообще легенда. Ты бы видел, как она сражается! Я думала, я неплохо сражаюсь, но она с копьём выделывает такое, что я забываю дышать. А ещё мы тут читали про какого-то фермера, который победил в суде, создал кооператив и даже в газету попал. Говорят, у него коза боевая. Случайно не родственник? :) Скучаю. Береги себя. И Бабку береги. Если обидите — приеду и устрою вам взбучку. Целую, твоя Жанна». Жон перечитал сообщение три раза. Потом улыбнулся так, что щёки заболели, и показал экран Бабке. — Смотри, старая. Сестра пишет. Из самой Академии. Говорит, гордится нами. И про тебя спрашивает. Бабка ткнулась носом в телефон, вгляделась в буквы (читала она, конечно, не очень, но суть улавливала), прочитала... и не плюнула. Вместо этого она лизнула экран. Тёплым, шершавым языком. Это была высшая степень одобрения. Почти орден. Жон обнял её за шею, уткнулся носом в жёсткую шерсть и посмотрел на звёзды, которые уже зажглись в тёмном небе. — Всё будет хорошо, Бабка. Вот увидишь. У неё там своя жизнь, у нас — своя. Но мы теперь не одни. Ни там, ни здесь. Бабка согласно блеяла. Где-то вдалеке снова завыли Гримм, но звук был далёким, почти неразличимым. Где-то там, далеко, в стенах Академии Бикон, его сестра и её новые друзья готовились к приключениям, о которых слагают легенды. А здесь, на ферме, начиналась новая жизнь. Жизнь председателя кооператива «Кленовый лист», на которого надеются двадцать три семьи. Жизнь, где каждый день — борьба. Но борьба, в которой есть смысл. И рядом всегда была Бабка. Вредная, плюющаяся, но самая верная коза на всём Ремнанте. — Ну что, старая, — сказал Жон, поднимаясь. — Пошли спать. Завтра дел невпроворот. Бабка встала, отряхнулась и пошла в дом. У двери обернулась и коротко блеяла. Это прозвучало как «иди уже, горе фермер. Завтра за старое». Жон улыбнулся и шагнул за ней. Впереди была новая глава. Но это уже совсем другая история.

Афера по-козьи

(или Как Роман Торчвик и Ниополитан случайно стали народными мстителями, потому что Нио захотела козу)

Роман Торчвик проснулся с чувством, что день не задался ещё до того, как он открыл глаза. Во-первых, в номере воняло сыростью, дешёвым табаком и, кажется, вчерашним луком. Во-вторых, кто-то настойчиво долбил в дверь ногой, причём делал это в ритме какого-то идиотского танца. В-третьих, судя по вибрации, этот кто-то был очень маленького роста, но с энтузиазмом размером с медведя. — Открывай, Роман! — раздался приглушённый голос. — Я знаю, что ты там! Тут такое дело! Такое дело, что у меня башка сейчас лопнет от крутости! Роман застонал и натянул одеяло на голову. Рядом на кровати завозилась Нио. Она села, потянулась, зевнула и посмотрела на него с выражением «это твой косяк, ты и разбирайся». — Это не мой косяк, — буркнул Роман в подушку. — Это Лайм. Он всегда так долбится, когда у него «такое дело». А «такое дело» обычно означает, что он нашёл новый способ прогореть на очередной афёре, и теперь ему нужны мы, чтобы вытаскивать его жирную задницу. Нио пожала плечами и снова улеглась. Её это не касалось. Она вообще считала, что Лайм — ходячая катастрофа, но иногда полезная, как случайно найденный кошелёк. Роман встал, натянул штаны, наступил на что-то липкое (что это было, он решил не уточнять) и открыл дверь. На пороге стоял Лайм. Мелкий шестёрка из местной криминальной шпаны, вечно возбуждённый, вечно с горящими глазами и вечно с какими-то идиотскими идеями, от которых у нормальных людей начинался тик. Сегодня он был особенно взбудоражен — его шапка торчала набок, а в руках он сжимал планшет так, будто это была ядерная боеголовка. — Роман! — выпалил он, влетая в комнату и споткнувшись о порог. — Ты не поверишь! Там такое! Такое! — Если ты сейчас не скажешь что, а продолжишь прыгать как укушенный, я тебя убью, — лениво пообещал Роман, падая обратно на кровать. — У меня вчера был тяжёлый день. Мы с Нио грабили кондитерскую. Там было столько эклеров, что я до сих пор в коме от сахара. — При чём тут эклеры?! — Лайм аж подпрыгнул. — Тут такое! «Атлас Агро»! — И что? — Они тут всех фермеров прессуют! Кредиты подняли, поставщиков отрезали, покупателей разогнали! Короче, чистый криминал! Роман приподнялся на локте и посмотрел на Лайма с выражением «ты серьёзно меня разбудил ради этого?». — И мне какое дело? Я вообще-то вор, а не защитник угнетённых крестьян. У меня другие приоритеты. Например, где взять новое пальто, потому что старый мне порвала красная шапочка. — Ну как? — Лайм развёл руками, чуть не выронив планшет. — Это же атласские! Они на наш рынок лезут! У них там свои порядки, свои люди, свои пушки! Если они тут всё скупят, нам же хуже будет! — Нам? — Роман усмехнулся и потянулся за сигаретой. — Лайм, милый, мы вообще-то грабим поезда, магазины и иногда бабушкины сумки. Какое нам дело до фермеров? Они картошку выращивают, мы её не едим. Мы едим эклеры, если ты забыл. — Ну... — Лайм замялся и покраснел. — Не знаю. Просто подумал, что это может быть интересно. Там один фермер, Жон Арк, он в газету попал. Кооператив организовал, с атласскими судится. И у него коза! Такая смешная! Нио резко поднялась, которая вдруг проявила неожиданный интерес. Она села на кровати, поправила свои разноцветные волосы и уставилась на Лайма с таким выражением, будто он только что предложил ей конфетку. — Коза, — подтвердил Лайм, показывая фото на планшете. — Вон, смотрите. Бабка зовут. В интернете с ней мемы. Тысячи лайков. Она плюётся в объектив. Люди тащатся. Нио выхватила планшет, уставилась на фото и... её глаза загорелись. Она ткнула пальцем в экран, потом в Романа, потом снова в экран. Её лицо сияло таким восторгом, какой бывает только у маленьких девочек, увидевших пони. — Нио, нет, — сказал Роман тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Нио сложила руки на груди, надула губы и посмотрела на него так, будто он только что убил её любимого хомячка. Это был её коронный приём. Роман знал, что это плохо кончится. Это всегда плохо кончалось. — Нио, мы не будем ввязываться в фермерские разборки, — твёрдо сказал он. — У нас есть дела поважнее. Например, сегодня мы планировали ограбить банк. Банк, Нио! Деньги! А не козы! Нио посмотрела ещё выразительнее. Потом показала на фото Бабки и нарисовала пальцем сердечко в воздухе. — Ты хочешь козу? — не поверил Роман. Нио кивнула и захлопала ресницами. — Мы не можем взять козу! У нас нет фермы! Мы живём в номере отеля! Куда мы её денем? Нио задумалась, потом показала на чемодан. — В чемодан? — Роман схватился за голову. — Нио, ты сошла с ума! Коза не влезет в чемодан! Даже если это очень маленькая коза! Нио надулась ещё сильнее. Потом написала на планшете: «Тогда просто поможем. Ради козы». — Ради козы?! — Роман закатил глаза к потолку, видимо, надеясь, что оттуда спустится ангел и заберёт его из этого ада. — Ты предлагаешь нам воевать с «Атлас Агро» ради того, чтобы какая-то коза была довольна? Нио кивнула с самым серьёзным лицом. — О Оум, за что ты меня наказываешь? — простонал Роман, падая обратно на подушку. Лайм, который всё это время наблюдал за сценой с открытым ртом, наконец решил вмешаться: — Так вы поможете? — Мы поможем, — вздохнул Роман, глядя в потолок. — Потому что если я откажу, Нио будет дуться неделю, а я не переживу ещё одну неделю её молчаливого террора. Рассказывай, что у тебя есть. Лайм просиял и вывалил на кучу бумаг.

***

Через два часа они сидели в кафе на окраине города. Кафе называлось «Упырь и Сковородка» и славилось тем, что там можно было заказать кофе, который по вкусу напоминал растворимую грязь, но зато дешево, и властям не сдают. Лайм разложил на столе какие-то бумаги, фотографии, схему местности и даже планшет с презентацией. Роман с ужасом заметил, что презентация была сделана в стиле «школьный доклад о любимом хобби» — с картинками, стрелочками и подписями фломастерами. — Смотрите! — тараторил Лайм, тыкая пальцем в экран. — Вот этот, Жон Арк. Приехал на ферму пол года назад. Ничего не умел, но быстро втянулся. Сейчас у него кооператив, двадцать три семьи. Козы, поля, пшеница. В общем, типичный фермер-трудяга, который встаёт в пять утра и ложится в одиннадцать, потому что если он ляжет раньше, то коза обидится. — И чем он нас заинтересовал? — лениво спросил Роман, пытаясь отковырять от стола что-то липкое и подозрительно розовое. — А тем, что на него наехали «Атлас Агро»! Ты знаешь этих ребят? Это же дочка SDC! У них связи везде! В банках, в правительстве, в полиции! Они хотят скупить все фермы в округе и поставить свои порядки! — И? — И если они тут всё скупят, нам будет негде бабки отмывать! — Лайм аж подпрыгнул на стуле, отчего стул жалобно скрипнул. — Ты думаешь, мы просто так здесь сидим? У нас же схемы! Через этих фермеров мы контрабандой прах гоняли! А если придут атласские, они всё перекроют! И где мы тогда будем хранить краденое? В лесу? Роман задумался. Лайм, хоть и был идиотом, но в чём-то прав. Через местных фермеров они действительно проводили кое-какие тёмные дела. Нелегальный прах, краденое оборудование, иногда даже оружие. Фермеры были идеальными посредниками — никому не нужные, никого не интересующие, вечно занятые своим хозяйством и не задающие лишних вопросов, если им платить наличкой. — И что ты предлагаешь? — Помочь им! — выпалил Лайм с таким энтузиазмом, будто предлагал спасти мир. — У нас есть связи, есть люди, есть я! Мы можем подкинуть атласским свинью! Устроить им проблемы, чтобы они отстали от фермеров! — Ты предлагаешь нам воевать с SDC? — Нет! — Лайм замахал руками, чуть не сбив чью-то чашку. — Не воевать, а просто немного пошалить. Ну, знаешь, бумажки там подделать, компромат слить, в туалете у них камеру поставить. Мелочи, от которых у них голова заболит, и они забудут про каких-то там фермеров. Роман посмотрел на Нио. Нио посмотрела на него и кивнула. Она всё ещё думала о козе. — Ладно, — вздохнул Роман. — Рассказывай подробности. Но если мы вляпаемся в дерьмо, я тебя лично скормлю этой козе.

***

В тот же день они отправились на разведку. Лайм знал, где находится ферма Жона, и они устроили наблюдательный пункт на соседнем холме. С собой взяли бинокль, бутерброды(мороженое для Нио) и термос с кофе. — Вон там, — показал Лайм, разворачивая карту. — Видишь? Синий амбар. Это его. Говорят, он из-за этого амбара с чиновниками судился. Цвет не тот был. Представляете? Мужик судился из-за цвета сарая! — Синий амбар, — хмыкнул Роман, разглядывая в бинокль. — Оригинально. Я бы выбрал чёрный. Он более криминальный. — Ты бы выбрал чёрный, потому что ты вор, — написала Нио на планшете и показала Роману. — И что с того? Чёрный цвет стройнит. Они наблюдали, как по двору ходит человек в рабочем комбинезоне. Рядом с ним — коза. Обычная, пятнистая, с обломанным рогом и взглядом, полным такого презрения, будто она только что обнаружила, что весь мир состоит из идиотов. — Это и есть тот самый Жон Арк? — спросил Роман. — Ага. А коза — Бабка. Говорят, она умнее его. И вообще умнее всех в округе. Местные легенды ходят, что она однажды беовульфа закопытила. — Коза закопытила беовульфа? — Роман недоверчиво посмотрел на Лайма. — Ты что, травы какой-то накурился? — Честное слово! — Лайм поклялся и указал на козу. В этот момент коза подняла голову и уставилась прямо на холм, где они сидели. Прямо на них. Сквозь бинокль Роман видел её глаза — немигающие, жёлтые, с вертикальными зрачками. И в них читалось: «I SEE YOU». — Она нас видит? — напрягся Лайм, вжимая голову в плечи. — Не может быть, — ответил Роман, но голос его предательски дрогнул. — Мы же далеко. Триста метров. Козы на такое не способны. Коза продолжала смотреть. Потом коротко блеяла и ткнулась носом в ногу хозяина. Жон тоже посмотрел в их сторону, но, видимо, ничего не заметил — махнул рукой и пошёл в сарай. — Это была просто случайность, — выдохнул Роман. Нио написала на планшете: «Она знает. И она нас одобряет». — Откуда ты знаешь? Нио пожала плечами и улыбнулась. Женская интуиция.

***

Они наблюдали ещё час. Видели, как Жон возится с трактором, как кормит коз, как разговаривает с Бабкой (причём казалось, что коза ему отвечает — кивает, плюётся, делает замечания). Видели, как к нему приезжали другие фермеры, как они о чём-то спорили, махали руками, потом обнимались и расходились. — Обычные люди, — сказал Роман, откладывая бинокль. — Работают, переживают, надеются. И на них наехали корпорации, которым плевать на всё, кроме денег. — Поможем? — спросил Лайм с надеждой. — Посмотрим. — Роман откусил бутерброд. — Сначала нужно понять, чем мы можем им помочь, не влезая в это дерьмо самим. — У меня есть план! — выпалил Лайм. — Боже, только не это.

***

Вечером они вернулись в свой номер, и Лайм развернул на столе карту, схемы, фотографии. — У меня есть человек в банке! — объявил Лайм, размахивая руками. — Он может подбросить информацию о том, что решение о повышении ставок было принято под давлением «Атлас Агро»! — Это не доказательство, — возразил Роман, жуя печенье. — Это просто слова. Нужны документы. — А если добавить документы? — Лайм достал какие-то бумаги, исписанные каракулями. — У меня есть контакты в их офисе. Один секретарь, который не прочь подзаработать. Он говорил, что у них там такие тайны, что если их обнародовать, то весь Вейл рухнет! — Документы можно подделать. — А если не подделать, а украсть настоящие? — вмешалась Нио. Она написала это на планшете и показала Роману с таким видом, будто предложила гениальнейшую идею века. Роман посмотрел на неё. — Ты предлагаешь влезть в офис «Атлас Агро» и украсть документы? Нио кивнула с энтузиазмом, достойным щенка, увидевшего мячик. — Это безумие. Нио улыбнулась ещё шире. Она любила безумие. Безумие было её второй натурой. Первой была любовь к мороженному. — Там охрана, сигнализация, камеры, — продолжал Роман. — И мы даже не знаем, где эти документы лежат! — Я знаю! — выпалил Лайм, чуть не подпрыгивая от гордости. — У меня есть схема здания! И расписание охраны! И коды доступа! И даже план эвакуации на случай пожара! Я всё узнал! Роман посмотрел на эту кипу бумаг, на сияющего Лайма, на улыбающуюся Нио и понял, что выбора у него нет. — Ладно, — вздохнул он. — Давай подробности. Но если мы вляпаемся, я тебя лично сдам этим атласским. Вместе с твоими схемами.

***

Два дня ушло на подготовку. Лайм нашёл схемы здания, расписания охраны, коды доступа. Нио тренировалась прыгать по карнизам, параллельно изучая повадки охранников через бинокль. Роман готовил отвлекающие манёвры и закупался снаряжением. В ночь операции они выдвинулись. Роман был в своём любимом пальто (новом, который он купил вместо порванного). Нио была в облегающем костюме и с зонтиком, который, как известно, мог всё — от стрельбы до открывания бутылок. Лайм был в странном костюме, который он сам сшил из чёрных мешков для мусора. Выглядел он как ходячая катастрофа, но спорить было некогда. Здание «Атлас Агро» стояло в деловом центре города. Стекло, бетон, охрана на входе, камеры по углам. Ничего особенного для тех, кто привык грабить банки. — Ты готов? — спросил Роман, поправляя перчатки. Нио кивнула и исчезла в темноте. Буквально — шагнула за угол, и её не стало. Умение исчезать было её суперсилой. Роман подошёл к главному входу, где охранник скучал за стойкой, листая какой-то журнал с сомнительным содержанием. — Добрый вечер! — бодро сказал Роман, поправляя шляпу. — У меня здесь встреча с господином Мендосом. Он меня ждёт. Срочное дело, понимаешь, государственной важности. — Ваша фамилия? — спросил охранник, не поднимая головы. — Отченаш. Роман Отченаш. Можете проверить по списку. Охранник лениво заглянул в список и нахмурился. — Вас нет в списке. — Как нет? — Роман изобразил искреннее удивление. — Странно. Может, вы плохо искали? Посмотрите ещё раз. У меня там важные бумаги, понимаешь, подписи там, печати. Мендос без меня не заснёт. Охранник снова уткнулся в список, и в этот момент погас свет. — Что за чёрт? — выругался он, вскакивая. — Авария на подстанции, — раздался голос из темноты. — Я сейчас разберусь, не волнуйтесь. Это был Лайм, который отключил электричество в соседнем квартале, перерезав какие-то провода, в которых ничего не понимал, но очень гордился собой. Роман воспользовался суматохой и скользнул внутрь. Нио уже ждала его у лестницы. Она сидела на корточках и что-то жевала. — Ты где еду взяла? — прошептал Роман. Нио показала ему мороженное, который, видимо, стащила у охранника. — Нио, мы на задании! Нио пожала плечами и спрятала мороженое в ... да хер его знает куда. Они поднялись по лестнице. Нио легко взломала дверь кабинета Мендоса — пара движений отмычкой, и замок щёлкнул, будто просил добавки. Внутри было темно, но у Нио были очки ночного видения, которые она стащила у военных пару месяцев назад. — Ищи всё, что связано с фермерами, — сказал Роман. — Кредиты, контракты, переписка, личные дневники, если есть. И смотри, чтобы ничего не упустить. Нио кивнула и принялась за работу. Она обшарила стол, шкафы, полки. Роман тем временем стоял на стрёме, прислушиваясь к шагам в коридоре. Через полчаса Нио нашла сейф за картиной. Картина была ужасная — какая-то абстракция в жёлто-зелёных тонах, от которой болели глаза. — Открывай, — прошептал Роман. Нио улыбнулась и достала отмычки. Она возилась с замком минут десять, периодически ругаясь беззвучно. Наконец сейф щёлкнул и открылся. Внутри лежали папки. Много папок. И флешки. И даже какие-то диски. И, кажется, чей-то обед — контейнер с рисовыми шариками. — Они что, еду в сейфе хранят? — удивился Роман. Нио пожала плечами и сунула один шарик в рот. Вкусно. — Берём всё, — решил Роман. — Потом разберёмся. Они набили сумку документами, флешками, дисками и, по настоянию Нио, ещё парой шариков. И так же незаметно покинули здание. Свет включился через пять минут после их ухода. Лайм уже ждал в машине, нервно кусая ногти. — Получилось? — спросил он, увидев их. — Получилось, — кивнул Роман. — Теперь уносим ноги, пока нас не хватились. Операция прошла успешно. Никто их не заметил, не поймал и даже не заподозрил. — Я гений, — довольно сказал Лайм. — Ты идиот, которому повезло, — поправил Роман. — Но сегодня это одно и то же.

***

Дома они разложили добычу на столе. Документов было много. Очень много. Целая гора. — Ну и как мы это всё перероем? — спросил Роман, глядя на кипу бумаг. — У нас нет на это времени. Мы вообще-то преступники, у нас график! Нио подняла палец вверх и достала планшет. Она быстро пробежалась глазами по папкам и нашла то, что нужно. Коробка с надписью «Кооператив Кленовый лист. Важно». — Умница, — похвалил Роман. Внутри были кредитные договоры, внутренние отчёты, переписка с банками, планы по захвату рынка. И самое главное — письма, в которых чётко говорилось, что повышение ставок для кооператива Жона было санкционировано сверху, чтобы разорить фермеров. С подписями, печатями и даже пометками «срочно, секретно, уничтожить после прочтения». — Это золото, — присвистнул Лайм, заглядывая через плечо. — С этим можно в суд идти! Или в газету! Или шантажировать! — Не в суд, — поправил Роман, перебирая бумаги. — Это слишком долго. И не шантажировать — это опасно. Это нужно отдать журналистам. Анонимно. Пусть они разбираются. — Каким журналистам? — А у нас есть знакомый журналист? — спросил Роман у Нио. Нио задумалась, потом написала на планшете: «Марк из „Время Вейла“. Он писал про фермеров. Помню, была статья, где его фотка. Лохматый, в очках, похож на хорька». — Отлично. Завтра же скинем ему это анонимно. Без обратного адреса, без отпечатков, без ничего. — А почему анонимно? — удивился Лайм. — Мы же герои! Нас должны знать в лицо! — Потому что если узнают, что мы влезли в это дело, нам же и прилетит, идиот, — объяснил Роман, закатывая глаза. — А смысл тогда? — А смысл в том, что атласские будут думать, что у них течь в собственных рядах. Они начнут искать предателей, перессорятся между собой, уволят кого-нибудь, посадят. А нам только того и надо. Хаос — это всегда хорошо для бизнеса. Лайм восхищённо покачал головой. — Ты гений, Роман. — Знаю, — самодовольно улыбнулся Роман. — А теперь давайте спать. Завтра у нас ещё куча дел. Например, нужно найти, где здесь продают нормальные эклеры.

***

На следующее утро Марк нашёл на пороге редакции коробку. Коробка была обмотана скотчем, перевязана верёвкой и украшена бантиком (это Нио постаралась, ей показалось, что так эстетичнее). Внутри лежали документы, флешки и записка, напечатанная на принтере: «Это вам. Разбирайтесь. От доброжелателя». Сначала Марк подумал, что это бомба. Потом вспомнил, что бомбы обычно не украшают бантиками. Открыл и обалдел. — Это же... это же всё, — пробормотал он, перебирая бумаги. — Прямые доказательства! С подписями! С печатями! Тут даже есть меню столовой компании, но это уже лишнее! Он тут же начал звонить Жону. — Жон! — заорал он в трубку так, что у того, наверное, заложило ухо. — Ты не поверишь! У меня есть документы! Настоящие документы, с печатями, с подписями! Они подтверждают, что атласские специально подняли ставки! Это заговор! Это конспирация! Это сенсация! — Откуда? — удивился Жон. — Ты что, влез к ним в офис? — Нет! Кто-то подбросил! Анонимно! С бантиком! — Марк задыхался от восторга. — Но это неважно! Теперь у нас есть реальный компромат! — И что делать? — Как что? Статья будет бомба! Я напишу так, что у них волосы дыбом встанут! Даже если они лысые! Через два дня вышла статья, которая разлетелась по всем соцсетям, по всем новостным лентам, по всем Шниграм-каналам. И в ней были не только слова, но и документы. Сканы, фотографии, выдержки, и даже пара смешных комиксов, которые Нио добавила для настроения (она случайно положила их в коробку, перепутав с документами). Эффект был ошеломляющим. Люди писали гневные комментарии. Блогеры снимали разоблачительные видео. В Шниттере статья набрала тысячи репостов за сутки. В Шнитоке появились танцы под озвучку цитат из документов. Роман и Нио наблюдали за всем этим из своего убежища, лёжа на кровати и поедая эклеры. Лайм носился по комнате и радовался как ребёнок, которому купили сто килограммов мороженого. — Сработало! — орал он, размахивая руками. — Сработало! Теперь они точно отстанут! А мы герои! Герои! — Не ори, — лениво сказал Роман, жуя эклер. — И мы не герои. Мы просто помогли, потому что нам было выгодно. И потому что Нио хотела козу. Нио показала ему язык и продолжила есть своё мороженое. Она была довольна. Ей даже не нужна была коза — достаточно было знать, что коза теперь в безопасности. — Слушай, — вдруг сказал Лайм, останавливаясь. — А мы ведь сделали доброе дело. По-настоящему доброе. Мы помогли людям. — И? — спросил Роман. — И это странно. Я себя чувствую... ну, не знаю... чистым, что ли. Роман посмотрел на него долгим взглядом. — Лайм, ты идиот. Мы преступники. Мы воруем, грабим и иногда подставляем людей. Одно доброе дело не делает нас святыми. — Но приятно же, — улыбнулся Лайм. Роман вздохнул и покачал головой. — Ладно, может, и приятно. Но не привыкай. Завтра у нас ограбление праха. Там приятного будет меньше, зато выгоды больше. Нио подняла большой палец вверх. Она была за.

***

А где-то далеко, на ферме, Бабка лежала на крыльце и смотрела на звёзды. Иногда ей казалось, что она видит там две тени — высокую в шляпе и маленькую с зонтиком. Она коротко блеяла и засыпала. В конце концов, козы умеют хранить секреты.