Да хоть солнце!

— Это он там?  Не переставая жевать свой ролл с цезарем, Антон скашивает взгляд за спину друга.  — Ага.  Тоха тихо стонет, со скрипом скатываясь вниз по кожаному диванчику. Невероятно. Последние три дня каким-то непостижимым образом Женя оказывается буквально всюду, где находится Тоха.     Караулит с работы и провожает до дома. Оплачивает заранее ему шаурму у дяди Гочи во время обеденного перерыва. Слоняется бесцельно по Дому Культуры, в котором они с Кузей волонтерили на праздничном концерте. И вот теперь, как вишенка на торте, стоит, выбирает себе бургер на любимом фуд-корте парней. Который, вообще-то, на другом конце города.  Это. Пиздец. Стрёмно.  — Может, всё же в полицию? Давай скажем дяде Олегу. — предлагает в очередной раз Антон, впрочем, без особого энтузиазма. Его ситуация, скорее, смешит. Антона вообще смешит всё, что выводит Тоху на эмоции. Вот уж кто действительно претендует на звание какой-нибудь нечести. Точно вампир. Энергетический.      Когда Тоха рассказал потрясающую историю знакомства с Женей друзьям, Антон только поржал, отметив, что теперь он точно пёс по всем признакам. А вот от Кузи досталось по шее, мол, нефиг с подозрительными личностями ходить, а ходишь — так поделись геолокацией и напиши что-нибудь вроде: «через час не отвечу на сообщение — бейте тревогу». Тоха о подобном не подумал даже, но припомнил, что Кузя именно так всегда и делает. Даже когда на первое свидание с Витей собиралась, что-то похожее выдала.  — И что я скажу? «Меня преследует какой-то тип на почтительном расстоянии в общественных местах, арестуйте его» ? — фыркает Тоха, ковыряя сырный соус своей картошкой, второй от щедрого ассорти из трёх по акции. Упаковка из-под барбекю уже лежит поверженной на подносе.     Состава преступления действительно нет. Женя не подходит к слишком близко, не пытается первым заговорить, только смотрит жалостливо, улыбается иногда уголками губ. Даже взглядами старается не сильно докучать и старательно ищет себе какое-нибудь бесполезное занятие неподалёку. Кузя, хоть и поглядывала с неприязнью на маячащего недосталкера, но тоже согласилась, что тот, на первый взгляд, просто гуляет и ничего странного не предпринимает.  — Ну тогда иди прямым текстом и словами через рот скажи, чтобы отвял. Ты же сам говорил, что он, в целом, безобидный. — снова выдвигает гениальное предложение Антон. — Или хочешь, я схожу? Скажу ему, что ты мой парень.  — Ага. Херню не пори. — не сильно пинает его Тоха под столом.  — А что? С Кузиными непрошеными хахалями всегда срабатывало. Так и быть, пожертвую своей репутацией во имя спасения твоего зада от пробки с волчим хвос——  Договорить Антон не смог, так как Тоха воинственно перегнулся через стол и напихал ему в рот пучок картошки.  —…фу, бля! Гадость. — морщится Антон, прожевав. Отплевывается. — Ты нахера её в чесночный макнул, изверг?  Настроение немного выправилось на уровень сносного. Ну точно ведь, вампир. Хотя признаться честно, совет Антона имеет смысл. Подойти, расставить все точки над ё и потом вспоминать про эту историю только в качестве смешного анекдота на междусобойчиках. План, в теории — те самые швейцарские часы и тд. и тп.   Вот только боится он нового разговора с Женей до усрачки. Тоха не рассказывает друзьям, что этот странный парень приходит к нему не только наяву, но и в ярких, странных снах. Так перескажешь, люди у виска покрутят: во сне они вместе носятся по лесу под полной, огромной луной. Играют в догонялки, валяются в траве и много смеются… А! Ну и всё это — в волчьих телах. Уже звучит, как клиника? Так вот, потом это всё перетекает в гейскую порнографию. Уже вполне человеческую. Да такую, какую Тоха только в манге у Кузи на полке видел. С блестками, цветочками, сердечками, толками, плесями, ахами и прочим дерьмом. Совершенно точно полная клиника. И как после таких ночных трипов серьезно разговаривать, глаза в глаза?  От того, что он постоянно маячит в поле зрения, становится только хуже. Женин светлый образ поселился на подкорке, а произошедшая история прогонялась через сознание и подсознание. Снова и снова. Для справки в ту самую клинику: Тоха всё ещё классифицирует произошедшее как бред, но то и дело ловит себя на полуосознанных попытках проверить себя на… волчесть? Волчарость? Волчерасположенность? Волкуче— Ладно, облекать подобную шизу в слова даже в мыслях, как говорили великие, «кринж и рофл».  Отчёт по проделанной работе умещается в одно слово на три слога: ни-че-го. У него нет подсознательного желания гонять белок по парку, раздеваться при любом удобном случае или кусать Антона за его умничества, а неловкая попытка порычать и повыть в пустой квартире навсегда запечатана в чертогах разума, как травматичный от уровня стыда опыт. Он даже попытался приказать когтям выскочить, как у Рассомахи. Ноль. Пусто. Бесполезно. Хотя бессонной ночью пришла гениальная мысль: вообще-то, знакомые и друзья часто отмечали его острый нюх, слух и неплохие рефлексы. На утро открытие кажется бредовым. Ну, чувствительный он очень, и что? Это всё ещё не делает из него нечисть.  А червь необоснованного сомнения так и вьётся внутри. Ну, потому что каждый хоть раз испытывал в душе ощущение недостающего пазла в своей рутинной, спокойной жизни. Что, на самом деле, он не так прост, как кажется на первый взгляд… мда. Вот так и заманивают в секты нудистов-квадроберов, да?  — Ладно. — кивает сам себе Тоха и встаёт. Медлит, берёт с собой свой напиток, как раз допить успеет.  — Чего ладно? Пойдешь отшивать? — Антон глянул на дисплей, чтобы свериться со временем. — Фильм через пятнадцать минут. Если не управишься за десять, то жду уже в зале.  — Да брось, там первые десять минут одна реклама. — уже через плечо отзывается Тоха и ищет взглядом своего сталкера. Тот, ругаясь тихо под нос, пытается сухими салфетками вытереть со своей светлой футболки пятно от опрокинутого напитка. Такой чудной, ну сил нет. У всех сталкеры как сталкеры, а этот, блин… Тоха прилагает некоторые усилия, чтобы не улыбнуться. Не сталкер, а горе луковое.  — Не справился лапками со стаканчиком? — миленько интересуется, отпивая свою газировку.  — Не справился с чувством юмора твоего дружка. — продолжая шкрябать бедной салфеткой по ткани и оставляя на ней мокрые катышки, отвечает Женя. — Пробка с волчьим хвостом - это сильно.  Тоха округляет глаза, газировка попадает не в то горло и тут же выталкивается защитными рефлексами организма наружу. Сладкий напиток фонтаном окатывает Женю. Парень успевает закрыть глаза, дабы спасти слизистую, обреченно отпускает натянутый край футболки и салфетку. Теперь ему даже упаковка влажных не поможет.  —…ну да, примерно так всё и случилось.  — … ты это, прости. — откашлявшись, сипит Тоха с глазами на выкат. — Эм, пошли в туалет, помогу.  Он хватает Женю под руку и тащит за собой в сторону нужного закутка. Там облитый умывается под краном прямо с головой: шевелюре тоже досталось. Благо, стрижка короткая, высохнет быстро. Тоха в это время грабит ближайшую кабинку на рулон туалетной бумаги, затем возвращается к раковинам.  — Снимай футболку. — командует он безапелляционно. Женя смеётся и открывает рот, но Тоха идёт на опережение. — Если сейчас пошутишь что-то вроде «Что, прямо здесь?» - закопаю и поставлю твоё плоское чувство юмора вместо могильного камня.  — Молчу-молчу. — игриво уверяет Евгений, махом скидывая пострадавший предмет одежды. Тоха залипает на меланхоличной мысли, что с таким торсом, в целом, быть нудистом-квадробером и не стыдно. Затем сбрасывает наваждение, забирает футболку и втюхивает взамен рулон в руки, чтобы облитый вытерся. Давит на пятна жидкое мыло прямо из дозатора и агрессивно застирывает многострадальный предмет одежды. Закончив с разбазариванием казённой туалетки, Женя встаёт рядом, облокачиваясь на ряд раковин, для удобства упирается ладонями о край и смотрит прямо на Тоху. Молчит, как и пообещал.  — На что любуешься? — фыркает Тоха, лишь бы разбить неловкую тишину и продолжая терзать мокрую ткань.  — Я почти уверен, что если честно отвечу, ты снова мне вмажешь. — посмотрите-ка, весело ему. Тоха бросает на него быстрый взгляд и хмыкает. Синяк на скуле ещё отчётливо виднеется, хотя и заметно поблёк. — Так и быть, сегодня без рукоприкладства, в качестве компенсации… Как ты вообще нас услышал? Антон, конечно, громкий, но ты же сидел за столиков пять.  — Э… волчий слух? Ты тоже так можешь, если не будешь воспринимать звуки вокруг за белый шум и попытаешься ухватиться за нужный. — он протянул руку и легонько щелкнул пальцами по дужке Тохиных наушников на шее. — Устаешь сильно от звуков, да? Шумоподавление - это вещь.  — Пытаешься приплести обычную привычку к волчьей особенности? — приподнимает бровь Тоха, смотря на Женю через зеркало. Сзади в сторону кабинок проходит какой-то мужик, очень странно на них поглядывая. — По твоей логике каждый второй подросток в эмо-фазе - оборотень.  Женя смеётся, снова пробирая до мурашек. Тоха закусывает губу. Он в рубашке, но всё равно чувствует тепло его тела. Стоит только немного сдвинуться в бок, и они соприкоснутся плечами. Задней мыслью удивляется тому, как легко идёт диалог, несмотря на неловкость и странность ситуации. Боже, да они за стиркой обсуждают оборотней в толчке торгового центра. Тоха выключает кран и как следует отжимает всю воду, выкручивая ткань в плотный жгут.  — Не каждый подросток в эмо-фазе пахнет, как оборотень. Хотя согласен, довольно близко. — полушутя-полусерьёзно продолжает Женя. — Я понимаю твое неверие. Наверное, на твоем месте я бы тоже не поверил. И понятия не имею, как ты прожил… э… сколько тебе?  — Двадцать.  — О, выглядишь младше. Ого. Ты прожил двадцать лет и ни разу не перекинулся? — пораженно качает головой, пока Тоха встряхивает ткань, расправляет, подходит к сушилке для рук, и запихивает влажную футболку в неё вместе с руками, двигая туда-сюда, чтобы бандура работала. Из-за шума диалог прерывается, перекрикивать сушилку не хочется.  Тоха чувствует, как Женя оказывается за спиной, близко. Опять, слишком близко и необъяснимо приятно. Его запах сулит спокойствие… О господи, это грозит новыми деталями в сеансе ночной порнографии.  — Давай я сам. У тебя фильм начинается.  Тоха удивлённо вскидывает бровь. Разве этот горе-сталкер не ждал подобной возможности? А теперь так просто отпускает? Не то чтобы его здесь кто-то держит изначально. Что он вообще делает? Так старается, потому что… что? Вообще-то, план был поговорить.  — Ну, окей. На. — отдает он футболку. Их руки соприкасаются снова, и Женя нарочно продлевает контакт, не спеша забирать вещь. Уже не обжигает, как в первый раз, волна тепла теперь кажется привычной и естественной. Правильной. Его глаза будто слегка мутнеют, большой палец невесомым движением оглаживает венку на запястье.  — Дай свой номер. Я могу тебе легко всё доказать. Только выслушай, а? — просит, заглядывая глаза в глаза. Тоха веки прикрывает, чтобы мозг не так сильно отключался.  — Почему? Какое тебе дело до меня и того, что я думаю? — открывает. Губы Жени уже поджаты.  Парень медлит, но всё же отвечает:  — Поделать ничего не могу. Ты мне предназначен, Тош. Значит уже свой, автоматически. Мы своё не оставляем.  Тоха моргает. Чувствует, как горят уши. Сдаётся.  — Ну охренеть теперь… Лады, давай.  Они обмениваются контактами, и Тоха уходит. Возможно, слишком поспешно.  — Ну как, отвял? — спрашивает Антон, непрактично зажёвывая большую часть попкорна во время рекламы, когда Тоха приземлился на свое место.  — Я дал ему свои контакты.  Антон даже жевать перестал.  — Тох, скажи честно. Тебя в детстве роняли? — сочувственно спрашивает, заламывая брови.  — Обязательно спрошу у бати. Давай, смотри свою историческую шнягу. Чё мы зря деньги потратили?   Вечером Тоха получает сообщение.  «Приходи завтра к нам. Адрес помнишь?»  Ну, уж не заблудится. Тут не то чтобы очень далеко. И снова частный сектор, милый домик, калитка. На этот раз приглашающе открыта. Тоха даже не успевает вежливо постучать в дверь, как она резво открывается, чуть не зарядив ему в лобешник.  — Ой, прости, сквозняк. — тут же извиняется Поля. — Не убила?  — Пока нет… — выдыхает парень. Будем надеяться, что всё продолжится в том же духе.  — Проходи, проходи. — Поля распахивает дверь и ведёт гостя через зал, — Женя с Колей на заднем. Я в доме не разрешаю перекидываться. Шерсть потом всюду, просто ужас. Три пылесоса уже на выброс пошли.  Тоха многозначительно мычит в ответ, имитируя понимание и солидарность.  Задний дворик выглядит так же мило и ухоженно, как и весь дом: клумбочки, грядочки, зона для отдыха со столиком и плетёными креслами. Даже маленькая тепличка для помидоров имеется, а из кустов игриво подмигивают глиняные гномики. От созерцания отвлекает возня на газоне чуть поодаль.  Сначала Тоха думает о том, что в прошлый раз не видел и не слышал здесь собак.  Потом присматривается и понимает.  — Парни, ну етить! — качает головой Поля, упираясь кулаками в бока. — Отойти от вас на секунду нельзя. Помнёте мне жимолость - хвосты отгрызу!  Это не собаки там устроили игривую свалку с порыкиванием и преследованием.  Это волки.  Самые настоящие, мать его, волки.