Да хоть солнце!

Такие жаркие дни нормальные люди обычно проводят дома под кондиционером, запивая мороженное квасом, чтобы потом пожалеть о столь непродуманном решении. Но никак не посреди леса в шкуре. Ладно, нормальные люди в целом не проводят время в шкуре, но суть не в этом. «И на это я трачу свой выходной», — ворчит Тоха, чувствуя, как его шорты и футболка неумолимо намокают от собственной слюны в пасти. У сверхъестественных существ, оказывается, свои издержки. Надо было сложить в пакетик, но гениальные мысли на то и гениальные, чтобы приходить исключительно опосля. А Женича, походу, такие мелочи, как мокрая одежда вообще не особо волнуют. «Тебе понравится», — уверяет он без тени сомнения. А у Тохи резона спорить нет, потому что скорее всего понравится. Как бы сомнительно не звучала вся эта сказка про луну, они действительно хорошо читают друг друга. Женя попадает в точку в девяти случаях из десяти. Та его опрометчивая попытка понюхать Тохин зад в волчьем обличии - не в счёт. Лесок, через который они держат свой путь, начинает редеть, и Тоха уже может с уверенностью разглядеть приток речки, обрамлённый камышом и рогозом. Вроде дальше по течению находится территория ассоциации рыбаков или что-то типа. Место выглядит так, будто кроме грибников сюда особо никто и не захаживает. Пока Тоха пытается прикинуть, грибной ли сезон и есть ли вероятность случайно довести до инфаркта какую-нибудь бойкую бабулю, они наконец добираются до места назначения. Женя останавливается, перекидывается обратно в человека и натягивает принесенные с собой вещи. Тоха следует его примеру. — Да ты угараешь. — фыркает он, прыгая на одной ноге в попытке попасть в штанину. На его глазах Женя проворно спускается по небольшому выступу прямо к воде, лезет в рогоз и вытягивает оттуда лодку. По личной первичной оценке при беглом осмотре, Тоха немедленно обзывает ее корытом: подгнившая, с облупленной краской и местами уже ставшая благодатной почвой для грибов-паразитов. — Это уйдет под воду быстрее, чем Титаник. — Ну уйдет и уйдет, — отзывается Женя, затем оборачивается. — Плавать не умеешь, что ли? — дразнит. — Умею! — Тоха тоже спускается в воду, чтобы помочь выпутать агрегат из тины. — Значит выплывем. — подмигивает Женя, растягиваясь в хитрой улыбочке, по которой сразу ясно, фразу он не договорил. — Я бы не дал тебе утонуть. — вздыхает он мечтательно, как будто в мыслях уже выносит Тоху на руках из воды. Мокрым, тело к телу, на фоне заката, волосы колышет ветер… тьфу блин, Кубрик хренов. Не поленился же прям цельный образ передать. Тоха теперь знает, что это не так просто, особенно в человечьей шкуре. Ага, держи карман шире. — У меня юношеский разряд по плаванию. Сам кого угодно спасу. — оповещает он и запрыгивает в лодку. — Быть спасённым тоже подходит. — не теряется Женя, но на гневный взгляд начинает смеяться и мотать головой. — Ладно, прости, молчу-молчу. Иногда кажется, что наедине у Жени вообще сносит речевой фильтр и всякое чувство неловкости. Стоило бы уже привыкнуть к этому бесстыжему и глупому флирту невпопад. Стоило бы. Но Тоха не может. Уши начинают гореть, сигнализируя о том, что дурацкие подкаты всё же задевают эту невидимую струну между ними. Остаётся только отмахиваться. — Толкай уже, поплыли. Корыту стоит отдать должное: оно всё же умудряется каким-то образом держаться на плаву. Чудеса, да и только. Впрочем, утонуть здесь действительно надо постараться: приток был тихий и не слишком широкий. Вопрос о способности лодки исполнять свой прямой функционал очень быстро отошёл на второй план, потому что парни поймали дикий приступ гогота, когда обнаружили внутри только одно надломанное весло и старую детскую лопатку для песочницы. — Ну, этим ты греби. — с невозмутимым лицом произносит Женя и тут же получает этой самой лопаткой в лобешник. А потом еще водой с водрослями, чтобы пусто не было. Обмен брызгами быстро перерос в водную бойню и раскачивание лодки во все стороны. Они даже не поняли, как их унесло прочь от места отчаливания. Переведя дыхание после баловства, Тоха наконец задаёт резонный вопрос: — А куда плывём-то? — Забавно, что ты спросил только сейчас. А вдруг я всё же решил тебя утопить? — Когда мы познакомились ты сказал, что не маньяк, и я пошел за тобой. Если ещё не заметил, я не особо отличаюсь умом и сообразительностью. Женич растягивается в чеширской улыбке и закусывает губу, явно имея на этот счёт какие-то свои соображения, но благоразумно оставляет их при себе даже мысленно, за что Тоха бесконечно благодарен. Оглядывается пару раз, берёт весло и корректирует их беспорядочное движение. — Тут недалеко, дай мне хоть раз нормально сюрприз тебе сделать. — пыхтит он, проталкивая лодку через водоросли. Интересно, нормально - это как? Тоха что, недостаточно красочно в прошлый раз удивился букетику из шаурмы? — Надо же, какой романтик. Ну удиви. — отзывается Тоха, откидываясь устало на бортик, практически свешиваясь макушкой к воде. Жа-арко. Лени-иво. Он не дурак, чтобы отказываться, раз уж добровольно везут. Глаза сами прикрываются от ярких бликов, что отражаются в водяной глади. Да, в этом определенно что-то есть. Можно расслабиться и подумать. А мыслей в голове был целый шмелиный рой. Когда Тоха был маленьким, он любил всё записывать. До сих пор нет-нет, а можно найти старые задрипанные тетрадки с его заметками на совершено разные темы. Он вёл учёт известных ему динозавров, записывал разные теории заговоров прямо за ведущим одного известного псевдонаучного канала, составлял анкеты-характеристики для разных марок машин, в общем, кучу всего предпочитал организовывать в своей голове посредством листа и ручки. С возрастом таскаться с тетрадками стало не солидно и Тоха принципиально за пишущие предметы без надобности не брался… но привычка осталась. Вот и теперь, открыв в голове ментальный чистый блокнот и профессионально покрутив меж пальцев ментальную ручку, Тоха выводит на обложке большими буквами:

«Отношения с оборотнем. Особенности, преимущества, недостатки.»

О, ему было что сюда записать. Вообще, Тоха не может похвастаться богатой историей любовных похождений, так что и сравнивать особо не с чем. Тетя Геля утверждала, подкрепляя свои заявления вещественными доказательствами в виде пачки старых глянцевых фотографий, что у Тохи в детском саду были весьма серьезные семейные отношения и даже общий ребёнок с некой Елизаветой Степановой. И хотя память действительно услужливо подкидывает кое-какие обрывочные воспоминания о потерянном первом поцелуе через спинку кроватки на сон-часе и чуть помятого бэбибона, парень упорно отказывается считать это за свой дебют в мир романтики. В школе было несколько попыток ухаживаний за девочками, но… будем честны, особой популярностью в то время ни он, ни Антон не пользовались. Пожалуй, их школьные годы прошли относительно без проблем и травли только благодаря Кузе, которая затыкала любого, кто пытался поддеть их за задротские увлечения и сомнительное чувство юмора. А потом случилась Аля. По сути, самый продолжительный и серьезный роман за его скромные двадцать лет. Единственный, если закрыть глаза на гражданский брак с Елизаветой Степановой, конечно. С Алей было… здорово. У нее тёплые руки, мягкие губы и приятный смех. Тот же вкус на фильмы, привычка постоянно жевать жвачки и милая фиксация на громоздких кольцах. Симпатичная, весёлая, почти отличница. Она быстро влилась в их компанию, до сих пор поддерживает с Кузей дружеские отношения. Бате тоже нравилась, Гелей была одобрена. В общем да, было здорово… целый год, три месяца и пять дней. Пока не подкрался выпускной. И нет, никакой эпичной драмы! Сюжет не тянущий даже на сопливый Антоновский романчик. Только тихая, неизбежная грусть о грядущем расставании. Всё тривиально до тошноты. Просто Аля собиралась в столичный вуз. Просто Тоха в столичный вуз не собирался. Они знали, что расставание неизбежно, но без сговора оставались вместе до самого конца августа. До шумного пирона. До уложенного общими усилиями на верхнюю полку купе чемодана. До последнего объятия и прощального поцелуя. И только со стуком колёс Тоха осознал: вот и всё. Несмотря на тихое-мирное расставание, потребовалось не мало времени, чтобы пережить его. Перестать на автомате открывать их переписку, вздрагивать каждый раз при упоминании ее имени и… прочий малоприятный отходняк. Как оказалось, время действительно лечит. Что там говорил Антон? Период отвыкания равен половине срока? Наверное, примерно так и вышло. Тоха уже давно не считает. Сейчас он вспоминает об Але исключительно с тёплой улыбкой. Но хватит лирики, вернёмся к нашим бара… то есть, к волкам. Всё, на что способен Тоха со своим послужным, это сделать однозначный вывод, что отношения у оборотней, ну, другие. Однако не в плохом смысле. В ментальном блокноте появляется первый пункт: 1. «Оборотни умеют общаться мысленно НИЧЕГО СЕБЕ.» Тохе пришлось очень и очень быстро освоить искусство ставить «заслонку» и контролировать трансляцию Женичу. Впрочем, он случайно сдаёт все свои грязные мыслишки с потрохами в первый же день. Сами попробуйте «не думать о зелёном слонике»! Тоха слишком сильно волновался о том, что может спалиться. И потому непроизвольно вспоминал все свои мокрые сны, даже про которые забыл, чем вызвал у Жени довольную, лукавую моську и парочку подколов в стиле «Одно твоё слово, детка…». Или про «детку» Тоха уже сам придумал? Чёрт его знает, мозг был слишком занят калейдоскопом из пошлятины, чтобы запоминать точные реплики. И если мысли ещё можно оставить при себе, то эмоции остаются на виду примерно всегда. Тоха концепта не понимал. Как вообще так жить можно? Только просыпаешься, и уже вся семья знает, к примеру, какой у тебя настрой на день и насколько сильно ты напуган контрольной по математике? А как же загадочность там, и установки по поводу сдержанности эмоций? Он прямо так Женю и спрашивает, без обиняков, на что получает встречное недоумение. — Это же удобнее, чем гадать на кофейной гуще. С людьми в разы сложнее. Вот как ты определяешь, кто тебе друг, а кто враг, когда в лицо все улыбаются одинаково? Тоха открывает рот, чтобы ответить, но понимает, что Женя по-своему прав. С людьми это всегда сплошная русская рулетка. Есть конечно личности вроде Гели, которые чувствуют хороших людей и легко отличают настоящие улыбки от фальшивых. А есть Антон, например. Антон, который как-то в классе седьмом не мог понять, что те засранцы спросили про его коллекцию монет вовсе не потому, что заинтересованы в нумизматике, а просто поржать над ботаном-энтузиастом. И он же чуть все свои деньги мошенникам не отдал на улице за слезливую историю. — Во-от, — продолжает Женя, — А теперь представь, как легче жить, когда всё понятно с одного взгляда. Всегда знаешь, к кому за помощью сегодня подойти можно, а кому лучше на глаза не показываться. Или без слов понимаешь, что другу сегодня нужна твоя поддержка. — кивает он, — Конечно, есть неудобные моменты, к ним просто привыкаешь. В конце концов, всегда можно уехать подальше и отдохнуть ото всех. — хмыкает Женич несколько задумчиво и добавляет, — Но скучаешь потом невыносимо, даже по отсутствию личного пространства. 2.«Оборотни очень, очень, очень, блин, тактильные» — выводит вторым пунктом в голове Тоха. В целом, у него нет с этим проблем. Геля тискает его при любой возможности, Антон считает нарушение его личного пространства своим святым долгом, Кузя тоже любит повисеть на том, кто ближе стоит. Но волки — вообще сверх уровень. Сначала это становится заметно при наблюдении за Полей и Колей. То, как их постоянно и естественно тянет к друг другу — воистину гипнотическое зрелище. Они в целом красивая пара: могучий, высокий, сильный Николай, которого можно принять за единицу измерения панельных шкафов. И рядом — миниатюрная, изящная, но атлетичная Полина. Прифотошопить им рядом армию детишек, и можно смело печатать на учебнике по семейным ценностям. Семь минут — да, Тоха засекал, нет, он не фрик, а просто любознательный — это максимальный промежуток, в который эта сладкая парочка не А) не касаются друг друга Б) не обращаются к друг другу В) не маячат в поле зрения друг друга. Любуясь этой зубосводящей сладостью, Тоха вдруг понимает, что постоянно делает тоже самое с Женей. Неосознанно и всё чаще. Его первым ищет взглядом в комнате, неизменно садится рядом, даже если вокруг полно места. Следует за ним по пятам в волчьей ипостаси, радостно тычется в шею, если удалось с первого раза поймать мелкого грызуна. И постоянно ищет лишний повод коснуться. Третье наблюдение по теме: Женя ничем не лучше. Несмотря на домогательский запрет, он явно иногда не сдерживает свои порывы, потом вспоминает про договоренности и грустно отступает. Всегда отступает. Тоха чувствует, как уши начинают гореть. Потому что хотелось до чесотки, чтобы Женя забылся. Напоить его, что ли? Ведь теперь, когда Тоха — почти! — смирился с тем, что его тянет к Жене, придётся самому пересечь линию, как и было завещано. Ну что за… — Вот! Мы на месте. — оповещает персональный гондольер. Тоха открывает глаза и тут же видит перед собой розовое соцветие. — Ого,— он поднимается и растягивается в улыбке. — Это кувшинки? — Лотосы. Красиво, да? Мне Поля про них рассказала. Но срывать нельзя, они в красной книге или что-то вроде того. — Да, красиво… я слышал, что они у нас растут, но никогда не видел, только на картинках в классе биологии. — Тоха невесомо касается лепестка. Хорошо, это стоило того, чтобы выбраться из-под кондиционера. 3.«Волки пугающе мило ухаживают». Как вообще называется, когда тебе кайфово от того, что кто-то другой — заметь, не ты! — сыт, чист, в тепле и весел? Две единственные категории людей, о которых может вспомнить Тоха — это матери трёх ангелочков и хронические кошатники. Однако именно за этими аспектами постоянно следит Женя, когда находится рядом. За общим столом тарелка Тохи не пустеет примерно никогда, даже если ещё один кусочек приведёт к тому же печальному исходу, что и мороженное с квасом. Парень всегда перекидывается обратно первым и спешит подать Тохе что-нибудь накинуть, или упрямо натягивает на предмет воздыхания свою толстовку, стоит только немного поёжиться. У вечернего прохладного ветра нет и шанса против грозного волчары на страже тепла. С вылизываниями у Тохи до сих пор всё сложно, но если отпустить стыд, то вещь тоже невероятно приятная. И смотреть, как, например, вылизывают друг друга Поля и Коля, кажется очень интимным. Ну или вот. Женя может приложить максимум усилий для очень незначительной вещи если уверен, что данная вещь вызовет у Тохи улыбку. И от этого хочется кричать. Может, луна действительно фигни не скажет? — О, смотри, каштаны! — говорит Женя, указывая на свесившееся кроной неподалёку над водой дерево. — Мы с сёстрами раньше каждый год их собирали. Давай пожарим парочку? — он подгребает ближе и аккуратно встаёт, стараясь дотянуться до зрелых орехов. Ага, точно. 4. «Оборотни сильно привязаны к своим стаям». И это… ну, Тоха даже не знает, как это классифицировать. С одной стороны, это… мило? За то недолгое время, что они знакомы, Тоха уже выучил всех сестёр Жени — вот они слева направо: Ксю, Яна, Лида и Вера — поимённо, знал, что каждая странная фразочка в лексиконе парня вероятно наследие дедушки Максима, который общается исключительно присказками, и услышал уже тысячу и одну историю про всю стаю и внутренние шутки. Иногда, слушая очередную, Тохе взаправду кажется, что он знаком с ними всеми лично. От него не укрывается также, что Женя сильно тоскует по ним, хотя отсутствует дома всего с месяц. С другой стороны, такая привязанность Тохе совершенно незнакома. Да, он любит своего батю, свою семью и друзей, но разлуку переносит спокойно. А как иначе? Батя с детства большую часть времени пропадает на сменах. Геля вообще живёт дома только пару месяцев в году, а остальное время катается по миру в затяжные командировки и путешествия. Бабушку и своих двоюродных родственников он видит только по праздникам. Его не вгоняет в депрессию, когда Кузя с семьёй улетает на две недельки в отпуск, а Антон уезжает на реконструкции боёв второй мировой с палаткой в зубах. Тоха так отвлекается на фиксирование своих ментальных записей, что почти пропускает момент, в который коварный каштан оказывается чуть выше, чем указывал глазомер Жени, и парень, покачнувшись, чебурашкается прямо в воду, окатывая Тоху брызгами. — Дурачина. — смеётся Тоха, перегибаясь через бортик и смотря, как надутый Женич всплывает с зелёным мелированием из тины и водорослей в волосах. Ого. Ничего себе, какое слово вспомнил. С мелированием Кузя в классе восьмом ходила. — Ну что, уже спасать, или сам справишься? — хмыкает Тоха, на автомате подавая руку. Опрометчивое решение, потому что в следующую же секунду Тоха оказывается утянутым в воду. Всплыв, парень тут же кидает в Женю комком из водорослей. — Я думал ты шутил про утопление! — возмущается Тоха, ударяя по водной глади ладонью. — Не удержался. — слабо оправдывается Женя, как всегда, без доли сожалений. — Веч… стоп, как тебя по фамилии? Женя на секунду недоуменно замирает. — Ру-русаковский?…. — Вечно у тебя какое-то хроническое недержание, Русаковский! — заканчивает фразу Тоха, снова отправляя в Женича очередной за день сноп брызг. Тот хмыкает и подплывает ближе в слишком явной попытке снова смутить Тоху. — Ты так жесток. Даже не представляешь, как сильно я сдерживаюсь. Неужели не простишь мне эту малость? — Женич акулой обогнул его кругом пару раз, заглядывая в глаза. Тоха облизывает губы, чувствуя, как что-то горячее стягивается тугим узлом в области живота. В голову вдруг полезли странные мысли. Например пошлая шуточка от Антона о том, что «сдерживаться, когда хочется — величайшее преступление против молодости», и ещё та парочка информативных статей на запрос «гей-секс», которые он успел прочитать прежде, чем испанский стыд вынудил закрыть вкладки и очистить историю браузера. — Если бы не прощал, меня бы здесь не было. — говорит он на порядок тише. И почти наклоняется. Почти близок к тому, чтобы узнать вкус этих губ. Но движение на периферии зрения нарушает все его планы. —… Лодка! — А? — тормознуто реагирует Женя, который до этого замер в ожидании явно чего-то другого. — Лодку лови, дурак! Уплывает! Они причаливают обратно когда небо уже постепенно становится оранжевым, и совместными усилиями разводят небольшой костёр, потому что во-первых, промокли до нитки, а во-вторых, каштаны удалось спасти, не пропадать же добру. Не долго думая, Женя скидывает футболку, чтобы просушить ее хоть немного, и вынуждает Тоху сделать тоже самое, угрожая в противном случае стянуть ее самому. Они сидят у костра и любуются тишиной притока, болтая о каких-то насущных глупостях. Сначала Тоха рассказывает, как Кузя уломала Витю стать её моделью для ламинирования ресниц, потом Женя по секрету поделился, что Коля во имя любви раз в месяц терпит выщипывание бровей, потому что Полю до дрожи бесит их не ухоженная форма. — Боже, каких только жертв не приносят ради любви. — смеется Тоха, ворочая палкой каштаны в огне. — Да… Честно говоря, я этого раньше не понимал. Даже разозлился, когда Коля объявил, что покидает стаю. Тут нет какого-то особого правила на самом деле, но я почему-то думал, что Поля должна будет присоединится к нам, а не наоборот. Я думал, это она его вынудила. — признаётся Женя, гипнотизируя каштаны. — и считал, что мой лучший друг сошёл с ума. Мы поругались тогда. — говорит, затем поворачивается к Тохе. — До сих пор помню, как он такой тыкает в меня пальцем и говорит. «Бля, Женич, остынь и не скули. Придёт время - поймёшь». И уходит. О-о, это произвело на меня впечатление. —И что? Ты догнал его и извинился? — пытается угадать Тоха. — Не, я послал его на три буквы и ушёл гонять белок от обиды. Парни рассмеялись. — А сейчас? — спрашивает Тоха, чувствуя, как их плечи соприкасаются. — А сейчас я понимаю. — тихо отзывается Женя. — Вопрос не в том, что ты начинаешь делать что-то против своей воли во имя любви. Это не принуждение. Просто какие-то принципы становятся смешными и незначительными, хотя раньше таковыми не казались. Они перестают что либо стоить, если означают стресс для пары. Они смотрят друг на друга бесконечно долго. Вечность, примерно. И у Тохи щёлкает. Точка бифуркации. Невозврат. Он медленно переносит опору на одну руку, а второй притягивает Женю к себе в легкий, долгожданный поцелуй. Именно такой, каким Тоха видел его в своих мокрых снах. Мягким. Чувственным. Нежным, как те самые лепестки лотоса. Потому что каждый раз, когда Женя говорит о любви, он говорит о Тохе. Потому что нужно правда иметь гранитный камень вместо сердца, чтобы не влюбиться в Женю. Потому что хоть сидели они возле тихого притока речки, внутри разливалось через край настоящее море. Женя сначала в неверии замирает, напрягаясь всем телом, но потом отвисает и уверенно отвечает на поцелуй, притягивая Тоху ближе за линию талии. 5.«Оборотни просто сногсшибательно целуются» Примечание: возможно, индивидуальная особенность Евгения Русаковского. Вывод по проведённому исследованию: Игра определенно стоит свеч.