Да хоть солнце!

— Хватит! — смеётся Тоха, прижимая ухо к плечу в надежде перекрыть Женичу, который в очередной раз не удержался, доступ к своему чувствительному местечку на шее. — Но ты так хорошо пахнешь. Не могу надышаться. — Потом и просрочкой? — фыркает Тоха. — мой сталкер ещё и странный токсикоман, помогите! — восклицает он, пытаясь отбиться, но только сильнее открывается. — Нет, ты пахнешь сильным волком. — возражает Женя. Ему так невероятно приятно было это ощущать. На контрасте с тем, как он еле пах в их первую встречу - просто небо и земля. Теперь спутать его с человеком просто невозможно. Решив пощадить пару на сегодня, парень разворачивает Тоху к себе лицом, чтобы урвать прощальный поцелуй. Тоха позволяет и даже улыбается, отвечая. — Не знаю что там насчёт волка, но человеческая сторона ещё за час до конца рабочего дня растеряла всю силу и устала, просто жесть. До завтра. — парень клюёт его в губы ещё раз и скрывается в подъезде. Женич наконец на своей шкуре чувствует, что означает выражение «быть на седьмом небе от счастья». Он на девятом, и упорно стучит макушкой на десятое. Ещё чуть-чуть, и дофамин из ушей концентратом потечёт, а от улыбки окончательно сведёт скулы. Тоха наконец-то признал его парой. Тоха наконец его. Волк, что драл ему когтями душу изнутри каждый день с момента их встречи, наконец угомонился, давая с облегчением выдохнуть. А то терпение уже настолько истончилось, что дедулины любимые семейники, которые они всей семьёй никак выкинуть не могут, нервно курят в сторонке. То, что Тоха ещё к тому же постоянно пахнет своими друзьями, тоже никак не помогало. Каждый раз кололо и чесалось перекрыть запах своим. Шёл, упал, очнулся и вот уже он опять получает по рукам. Бороться с инстинктами тяжело. Наверное Тоха думает, что все его слова про сдерживание — лишь трёп и глупый флирт… Ладно, и отчасти он прав. Но, как известно, в каждой шутке — доля шутки. А остальное — тёмная червоточина, которая разросталась всё шире в душе после каждого отвержения, даже полусерьёзного. Его и самого передёргивало задним числом от мыслей, что уже возникали в голове время от времени. Наверное, узнай предмет воздыхания, сколько раз он мысленно представлял, как сдаётся инстинкту… Ну, как минимум Женич получил бы в морду. Опять. И в целом, заслуженно. Тоже бы сам себе двинул, если бы сорвался. Слава Луне, это всё можно на веки вечные оставить своим маленьким тёмным серкетом и благополучно похоронить в памяти, засыпав новыми счастливыми эмоциями и спокойствием. Теперь — и да, он сразу уточнил это вслух после того, как они полчаса к ряду целовались на том берегу! — они встречаются. Официально. Точно-точно. И теперь он имеет полное право ухаживать за своей парой. Целовать и обнимать в том числе. Победа! Их глупый договор аннулирован точно так, как он сам и предсказал. Но есть ньюанс. Только парень разувается на пороге, как телефон булькает уведомлением в кармане, и даже не нужно смотреть на экран, чтобы знать, кто пишет. Мама. Ну или Ксю. Или Янок. Или Лида. А если Верка, то спокойно уснуть парню сегодня точно не светит, потому что Женя был хуже повидавшей жизнь половой тряпки, когда дело касается младшенькой. Хорошо ещё дед осваивать месседжеры упорно отказывается. Семья всё чаще звонит и пишет. Они ходят вокруг да около, по десять раз спрашивая про погоду, планы на выходные, здоровье Коляна и Поли, как дела с упрямым предназначенным… Но всё это лишь красивое обрамление для неизменного главного вопроса: «когда возвращаешься?». И неизменный ответ: «я не знаю» как вызывает тяжёлые вздохи по ту сторону трубки, так и делает груз на сердце Жени ещё на один камушек тяжелее. Несмотря на прогресс с Тохой, ответ волшебным образом не переменился на «с первым же поедом, уже купил билеты». Кто же знал, что так выйдет? Он уезжал на неделю. Отметить день рождения друга. Поближе познакомиться с его парой. Немного развеяться. А в итоге уже здесь сколько? Быстрый взгляд на календарь с котятами в смешных вязанных шапочках сообщает, что почти полтора месяца. Очешуеть. Самое дурацкое, что все всё понимают. Хоть и спрашивают снова и снова о возвращении, но ни мама, ни сёстры, ни другие члены стаи и словом его не упрекают и не упрекнут. Колян с Полей тоже только понимающе улыбаются, хотя он явно уже слишком злоупотребляет их гостеприимством. К сожалению, всё, чем он сейчас может отплатить за своё нахлебничество, это смываться из дома почаще, чтобы дать им хоть немного личного пространства. Пара — святое. Уважительная причина. Мандат. Ксива. Карт-бланш. Как хотите обзывайте. Его за Тохой и на северный полюс отпустили бы… вот только одна мысль вызывала желание по-детски заскулить. Всё дело с завоеванием сердца пары не умаляет тоски Жени по стае и, поскольку палка здесь о двух концах и обоюдоострая к тому же, тоски стаи по Жене. Чем дольше разлука, тем больнее всем. Разлука для волков зачастую мучительнее, чем смертельная потеря. Когда умер папа, было больно. Несомненно больно, просто ужасно, но это был один чёткий выстрел, который прогремел и оставил зализывать рану, превращая ее в шрам. Разлука же словно вгоняемые под кожу иглы. Не смертельно. Даже с шансом временно забыть о неудобстве. Но мучительно и некомфортно настолько, что выть хочется, когда вспоминаешь. Как фигурально, так и в прямом смысле. Потому что без стаи тяжело, даже на пике блаженства от связи с предназначенным партнером. Волчья привязанность к стае сильнее чувств, которые связывают людей даже при кровных узах, в этом Женич глубоко убеждён. Тем удивительнее, как Тоха всё это время обходился без стаи. Быть одиночкой тоже выбор, конечно, но обычно недобровольный. С другой стороны, наверное, сложно тосковать по тому, чего никогда не знал, верно? Вздохнув, Женя смотрит на экран и хмыкает. На этот раз Ксю. Со страшей сестрой проще всего. Она его пинками сюда и отправила с самого начала, ругаясь, что Женя с отъезда Коляна пашет, как проклятый. Она же визжала в трубку громче всех, когла он сказал о Тохе. И пожалуй она единтсвенная, кто после грустного «не знаю», обязательно подбадривала брата чем-нибудь вроде «ну слава Луне ещё неделька без твоего храпа на весь дом!», вынуждая Женю улыбнуться и отбиться чем-нибудь эквивалентно-оскорбительным. Только он начинает набирать ответ на дефолтное «Йо», которым сестра начинала все архиважные разговоры, как телефон моментально разрождается трелью. — Йо, Женич, ну что, не спустила ещё косы твоя принцесса? — сразу без расшаркиванией доносится из трубки. — Только при нём такое не говори, я тебя умоляю. — смеётся Женя, махнув приветственно рукой паре, что неторопливо занималась ужином на кухне. Колян, не прекращая процесс по закидыванию мяса в мясорубку, одними губами спрашивает «кто?» и также получает беззвучный ответ. Передав туда сюда все необходимые ритуальные приветы, Женя направляется в сад, где присаживается прямо на ступеньки перед газоном и только после этого отвечает на вопрос. — Да, Ксю, да. — Что да? — уточняет сестра, которая уже успела потерять нить разговора, пока справлялась через посредника у Поли о их меню на вечер. — Он меня признал. Женич отсчитывает ровно три секунды и с улыбкой убирает телафон от уха как раз вовремя, чтобы не оглохнуть от громких ликований. — …Чудесно! Тогда вы успеваете к полнолунию! Можете даже связь закрепить, в него, это будет так романтично! — был первым внятным предложением после бесконтрольного фонтанирования нечленораздельной радостью. Улыбка Жени немного померкла. — Стой, подожди. Я не думаю, что Тоха захочет вот так сразу… — Почему нет? Он так сказал? — Я не спрашивал. — Так спроси! За спрос в нос не дают. Женя фыркает. Тоха бы точно с этим утверждением мог поспорить. — Я его испугаю. Мы вместе меньше суток, и ты предлагаешь сказать ему «О, ну тут полнолуние скоро, дома будут всякие волчие штучки, поехали в Тамбов, буду знакомить тебя с семьёй». — «Волчие штучки»? — смеётся в голос Ксю. — Он так это называет… — морщится Женя, но и сам слышит в голосе предательскте нежные нотки. Как же он безнадёжно влюблён, если даже Тохины речевые экивоки кажутся ему милыми? Ужас, кошмар… пусть это никогда не кончается. — Да не испугаешь, спроси. Луна тебе такого пугливого не втюхала бы. — потешаясь, легко возражает девушка, затем начала вздыхать излишне несчастно. — Забег без тебя будет совсем не тот. Верка опять скули-ить будет… Женя хмыкает. Вау, удар ниже пояса, и Ксю определенно это знает. Такой уровень элегантного манипулирования как раз в её духе. — Грязно играете, мадам Русаковская. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Совсем совести у тебя нет… — Осталось мало, вот и экономлю. — Ладно. — сдаётся Женя, и честно говоря, не сильно-то он сопротивлялся. — Я попрошу его. — Вот и ладушки! Они ещё немного болтают о насущном, пока Ксю не начинает зевать. Работающий человек, всё-таки: хочешь не хочешь, а режим надо соблюдать. После обмена пожеланиями на сон грядущий, Женя ещё какое-то время сидит, смотрит на луну и улыбается своим собственным мыслям.