Да хоть солнце!

Тоха уверен. Уверен, как никогда, и готов на все двести. Не триста только затем, чтобы не правоцировать самого себя на доисторические шутки.  Сегодня он наконец расскажет всё друзьям. И покажет, иначе они его только по плечу похлопают и по доброте душевной загуглят номер дурки.  Тянуть с этим уже очень тяжело. Давайте честно? Тоха ужасен, когда дело касается вранья. Безнадёжен. Настолько сильно, что даже пол маршрутки не разжалобить. Как бы не хмурился на эту новость Женя, придумывая друзьям Тохи несуществующие охотичьи родословные, они заслуживают знать. Он бы сильно обиделся на Кузю или Антона, не расскажи они чего-то подобного.  Да нормально они отреагируют. Нормально! Тоха знает наверняка.  Даже момент подходящий нашёлся. У Антона заканчивается его реконструкторский движ, и они приглашены на финальный день с ночным праздником в честь завершения. За городом. Рядом с лесом. И с ними не будет Вити, в котором — да простит его Витёк! — Тоха всё же ещё не настолько уверен. Благоверный Кузи уехал с родителями на добровольно-принудительные огородные работы. Увы и ах, грядки сами себя не вскопают.  Да и самому тошно настолько, что ещё чуть-чуть и взорвётся. Ему открылся целый новый мир, но он не может сказать самым близким людям об этом ни слова. Зато вечерние разговоры с батей стали куда насыщеннее.  Сверху в придачу он также планирует сообщить, что теперь в отношениях. Но судя по ехидным взглядам Кузи, это, как раз, особой новостью не будет. То, что у подруги с этим никаких проблем нет, он тоже уже знает. А Антон учился в школе искусств на музыкальном отделении, его вообще подобным тяжело удивить.  На место встречи им с Кузей пришлось добираться своим ходом. Антон жил там в палатках уже второй день. Они усаживаются на самый задний ряд тарахтящего автобуса, что ходит до ближайшей к месту фестиваля деревни, и воткнули по наушнику, предпочитая иметь общий саундтрек к этой душной поездке.  — Ну что, как там поживает твой волчара?  Тоха окаменел теракотовой армии на зависть. Сердце пропустило удар. В смысле? В смысле? Парень медленно поворачивает голову на подругу, но та не выглядит так, будто между делом вскрыла его большущий секрет за праздной болтовнёй. Кузя, судя по всему, улавливает странную панику на моське Тохи и милостиво уточняет.  — Хахаль твой как? Который Женя, если у тебя вдруг успели появиться другие любители волчьей эстетики в окружении.  Тоха выдыхает с забавной мыслью, что теперь он этой самой эстетики непосредственный представитель.  Что ж, эту часть вполне можно обсудить и сейчас.  — Отлично. Он очень счастлив. — бросает в ответ Тоха, улыбаясь. Прозвучало несколько самонадеянно, но ведь это чистая правда! Чувствует же эмоции Жени напрямую.  — О-о, — играет бровями Кузя, придвигаясь ближе. — Неужели ты одарил его своим расположением?  — Ага.  Кузя моргнула.  — Чё, реально?  — Ага. — снова отзывается Тоха, и тут же чувствует, как подруга начинает трясти его за плечи.  — Разагакался! У тебя есть хоть капля совести?  Тоха смеется, пытаясь оттолкнуть руки Кузи.  — Есть, накапать?  — Язва. Подробности, Ефимов, подробности мне живо, партизан хренов! — колотила его подруга.  — Да расскажу я, расскажу. Просто не хотел потом Антону заново пересказывать, эта сплетница меня с говном смешает и съест за то, что он всё опять узнаёт последним.  — Пф, — обиженно отсттраняется Кузя, складывая руки на груди. — Ладно. Потерплю. Но вечером тебе не отвертется, понял! — затем смотрит так, хитро-хитро, растягиваясь в ехидной улыбке. — Дай хоть спойлер. Целуется хорошо? — пихает она плечом.  Тоха краснеет, облизывая губы и отводя взгляд, и уже девушка начинает смеяться и визжать. Кажется, вслух можно не отвечать. Тем лучше. Моральная поддержка - хорошо, но дружески-аморальная ещё лучше, да?  Положа руку на сердце, ну не понимал он этих исторических реконструкций. Однако выглядело впечатляюще, это правда. Будто фильм вживую смотришь с дереянных помостов. Да и Антон выглялел очень счастливым, отыгрывая бравого солдата.  — Лишь бы не помер так быстро, как в прошлом году. — вздыхает Кузя, обмахиваясь буклетом с рассписанием, что вручили им на входе. — Опять будет валяться до конца и заработает солнечный удар.  — Не переживай. Он говорил, что они поменяли правила. — успокаивает Тоха. — Поваляется пятнадцать минут и уползёт.  — Эта-то актриса погорелого театра? — скептически тянет Кузя. Они переглядываются и начинают хихикать. Действительно.  Антона под синхронный расстроеный стон друзей убивают через пятнадцать минут. И конечно он лежит дольше положенного, потому как всегда выступал за правдоподобность, но спасибо организаторам, его выпинывают с поля довольно быстро, так что остальное время они просто слоняются вокруг, слушая исторические лекции в исполнении своего персонального гида, а потом помогают ему собрать вещи заранее, чтобы завтра, после славной пьянки, они могли без проблем отчалить в первых рядах.  Из года в год реконструкция всё больше напоминала большой фестиваль: к вечеру поставят сцену для выступления какой-то местной группы, тут и там продавали воду, закуски и сувениры. Мастера со всего округа ставили палатки, продавая всякие безделушки. Тоха очень долго смотрел на кулон с изображентем луны, залитый эпоксидной смолой, но только покачал головой. Не-е, ну не-е. Это будет слишком. Они встречаются без дня неделю. Фу, Тоха, фу. Даже отдать его не сможешь, не сморщившись от стыда. И это зная, что Женя от него даже надкусанную шаурму принимает как олимпийский чемпион — медаль.  …Тоха покупает кулон полчаса спустя, пока Антон показывал Кузе где находятся туалеты и прячет его в карман.  Настоящее веселье началось с закатом. Музыка, выпивка, танцы в толпе. Они как раз снимали пьяное видео для Вити, чтобы подразнить бедного каторжника-картошника, когда Кузя неосторожно натыкается на какого-то чувака, отдавливая тому ногу.  — Ой, пардоньте… — Э! Берега попутала?! — тут же возмущается незнакомец, явно уже под градусом, судя по характерному флёру, и будто бы делает попытку замахнуться.  — Слышь! — восклицают одновременно Тоха и Антон. Кузя тут же, спотыкаясь, оказывается за спиной дернувшего за ее руку Тохи, у которого рефлексы всегда были быстрее.  — Ай, Тох! — шипит Кузя между делом, добавляя что-то про рыцерей в пивных латах. Но это был не пьяный акт бравады. Тоха специально не пил слишком много, так как планировал своё признание. Он почувствовал реальную угрозу, с которой едва ли поможет Кузин черный пояс. — Она сразу извинилась, остынь. — добавляет Тоха агрессору, перекрикивая музыку, а сам не понимает, почему вдруг изменилась атмосфера. Он явно ощущал опасность, но не мог понять, почему.  Мужчина прищуривается, а затем вскидывает брови после того, как, кажется, принюхался. — Ба, так ещё и нарушитель, — говорит он на порядок тише, но Тоха слышит. — огрызающийся. Из какой стаи?  Да бля. Топ десять вопросов он никогда не ожидал, что будет слышать постоянно. Ответить Тоха не успевает, потому как остро чувствует: их окружили оборотни. Этот запах и правда ни с чем не спутаешь, он пробивается даже через сумасшедший коктель из спиртовых испарений, пота и химозных закусок.  Когда только успели?.. А. Гребанная волчья телепатия, оказывается, очень не выгодна, когда работает не на тебя.  — Одиночка я, одиночка. А они тут не при чём. — отвечает торопливо Тоха тому, с которым разговаривал, когда их начинают теснить от толпы, куда-то в тёмный угол временных построек, близко к лесу. Тот только фыркает.  — Так я и поверил. От них тобой фанит. А ты явно имеешь дела с юго-западной.  — Это недоразу… — Вот сейчас и разберёмся, без лишних глаз.  — Э? Вы чего творите! — восклицает в этот момент Антон, которого грубо подпихивают в нужную сторону. — Я сейчас охрану вызову!  «Бля-я-я….», — снова ёмко думает Тоха, ловит Антона за руку и только его затыкает, когда Кузя - естественно, как без этого! - добавляет:  — А я полицию! Один звоночек и вы в обезъяннике! Я вас всех в лицо запомнила, уроды!  — Чё вякнула? — фыркает не менее борзая на вид девушка, скаля зубы.  — А ты уши почисть, тогда с первого раза услышишь! Да Тоха, отпусти, ёб твою… — распаляется сильнее Кузя, почувствовав равного противника. И одновременно пытаясь неловко отбиться от Тохи, котооый переключился уже на неё, заная вредную привычку подруги сначала бить, а потом разбираться.  В какой момент всё случилось, Тоха не помнит.  Возвращаясь позже мыслями к этому моменту он понял, что эти пару минут выбило из памяти напрочь, как не копайся. Он просто увидел, как эта незнакомая девушка оборотень, явно тоже поддатая и быстрая на разборки, выпускает когти, и выбрасывает руку в сторону Кузи, оцарапав лицо.  И в тот же миг всё заволокло красной пеленой. Звук рвущейся одежды, который затем повторился несколько раз. Угрожающий рык. Испуганный крик… то ли Кузи, то ли Антона, то ли обоих.  Тоха не любит драться, потому что теряет ощущение меры в пылу. Не думает, не контролирует себя. Но, пожалуй, ещё ни разу он не дралася вот так. Инстинктивно. Из чистой ярости.  Ну, теперь дрался.  Он не чувствует боли, но зато хорошо чувствует, как клыками вгрызается в чужую холку. На языке — металический вкус крови. В ушах — жалобный скулёж аппонента. Под когтями — чужая шерсть. В какой-то момент он слышит вой и волчьим чувством понимает поссыл: отступление, и его победа. Волки скрываются, поджав хвосты, унося за собой вражеский запах, что раздражал нюх все это время.  И вот после Тоха помнит всё уже по секунде, буквально по кадру. Так чётко, что хочется выцарапать когтями картинку из сознания.  Он слышит неровное дыхание сзади, насквозь пропитанное страхом. Поворачивается на лапах, чувствуя, что западает на левую слегка. Видит у каких-то бочек своих друзей. Невредимы, почти. Антон прижимает Кузю к себе с ошалелым взглядом, и самого его всего трясёт. Кузя плачет, ладонью размазывая кровь по щеке. Тоха дёргается к ней, и тут же замирает, потому как девушка издаёт испуганный писк, а Антон выставляет вперед руку в защитном жесте. Тоха уже в полной мере чует этот въедливый, противный запах.  — Нет!  Они в ужасе. Боятся его. Тоха уже хочет предпринять что-то ещё, но слышит, как кто-то со стороны появляется и орёт:  — Волк! Здесь волк!  Сердце ухает вниз, и Тоха бросает в холодный пот. Тоже пугается до чёртиков. Не людей. Себя. Он снова смотрит на друзей, но только невнятно и жалобно тявкает, а когда в его вдруг ослепляют ярким фонариком, бросается наутёк.  Что же он наделал? Они теперь возненавидят его, да? Будут считать монстром? И может будут правы. Он всё испортил. Вышло так, как предупреждал Женя.  Тоха чувствует, что задыхается. Страх на грани паники заставляет бежать быстрее, вперёд, не оставнавливаясь. Прочь ото всех. От себя. От зверя.  Тяжелое дыхание сбивается в беспорядочном ритме. До помутнения рассудка, до тошноты. Лёгкие горят всё сильнее с каждым новым вдохом. Хочется просто выблевать их. И ещё кишки с ними вместе за то, что сворачиваются в тугой узел от липкого, противного, всепоглощающего страха. Ноги несут сами по себе, глаза уже не разбирают очертаний окружающих деревьев. Всё сливается в одно сплошное пятно. Тьма, что сгущается вокруг, обволакивает со всех сторон, пронизывает каждую клетку тела. Чем глубже, тем страшнее. Но остановиться просто нельзя. В голове пульсирует лишь одна четкая мысль.  Бежать.  Ведь оглянуться на зверя страшнее, чем нестись во тьму. Ноги скользят. Чудо, что ещё не подкосились. Спринт по чаще сопровождается громким хрустом, перебивая любые другие звуки. Или это всё оглушающий стук собственного сердца в ушах заставляет слышать каждый шаг? Хуст. Ещё Хуст. Хруст. Хруст. Хруст-хруст-хруст-хрустхрустхру—— Дрожащая раненная лапа наконец больно подгибается, и Тоха со некрасивым писклявым скулежом падает, прочерчивая дорожку мордой по грязюке.  Боль от полученных ран начала накатывать волнами. Он пытается снова подняться на лапы, но не может. Спустя пару болезненных попыток сдаётся. А смысл? От себя не убежишь, как не припускай. Но седце всё равно продолжает колотится как бешенное, сужая обзор в одну тукслую точку. Внятные мысли никак не вязались в голове. Ни одной связной.  «Тош!»  «Ты где? Тоша, отзовись!»  Тоха приоткрывает глаза, которые сам не помнил, как закрыл. Это…  «Малыш, пожалуйста» …Женя? «Я близко. Я чувствую, что тебе больно, но если можешь, дай мне сигнал, чтобы найти тебя быстрее»  Тоха стискивает зубы и привстаёт, набирая в лёгкие воздух, чтобы издать громкий, протяжный вой. Почти сразу слышит ответный, и тревога начинает идти на спад. Женя близко, действительно где-то близко. Тоха слышит в голове убаюкивающий, успокаивающий поток бреда —  дыши, я рядом, малыш, продержись еще чуть-чуть, уже слышу твой запах, не двигайся — всё то время, пока Женя ищет его в чаще.  Вскоре из лесных теней действительно показывается знакомый рыжеватый мех.  «Тоша!» — слышит снова, а потом Женя выплевывет из пасти небольшую сумку, перекидывается в одно движение и продолжает уже вслух. — Слава Луне… Что произошло? — Присаживается прямо перед ним, нежно беря морду Тохи в ладони и осматривая раны, и затем добавляет таким голосом, что по коже могли бы побежать мурашки, если бы ощущение не перекрывала боль от боя. «Что ты здесь делаешь?» — формируется первая внятная мысль, которую Тоха тут же передает по связи.  — А сам как думаешь? Почувствал, что ты в беде, и стартанул. Поля успела только в зубы телефон впихнуть. Да, точно. Лежи, сейчас позвоню, и они нас заберут. — говорит он, водя ладонями вдоль тела зверя. — Поля скажет, чей это запах. Убью гада.  «Давай без криминала», — устало отзывается Тоха. От прикосновений пары вся его тревога унялась, уступая место эмоциональному и физическому истощению. — «Я их тоже неплохо отделал, думаю, мы квиты». — Их? Было несколько? — удивиляется Женич и снова принюхивается, видимо убеждаясь. «Ага. Четверо, кажется»  —… Ого. — восхищённо выдыхает парень. — Кажется, я несколько недооценил твой потенциал. Не каждый альфа сможет уделать четверых за раз.  Тоха издаёт тихий смешок, прозвучавший как фырк.  «Мне повезло, они были в зюзю» — поясняет он, а затем чувствует, как скулёж рвётся наружу от мыслей о произошедшем. — «Я все похерил, Жень. Антон и Кузя… они теперь меня бояться»  Женя поджимает губы, погладив Тоху по голове, ничего не говоря. Ни «я же говорил», ни «всё образуется» просто ласково зарывается пальцами в темную шерсть. Потом встаёт, берёт сумку, что бросил до этого, достаёт телефон и скидывает Поле и Коле их геопозицию с короткой смс о ситуации.  Ненадолго виснет пауза, пока Женя снова располагается рядом и обнимает Тоху.  — Тош, поедешь со мной в Тамбов? — говорит он наконец. Тоха вскидывает голову и уши. Женя улыбается уголками губ. — Знаю, очень вовремя. Но я серьёзно. Поехали? Честно говоря, я не могу уже здесь дольше оставаться, я ведь здесь чужой. Но и оставить тебя после такого не могу, сердце разорвётся. Поехали, а? Если согласишься, прям завтра уедем. Семье тебя представлю. Полнолуние проведём как полагается. Смена обстановки после… всего. Я чувствую, как тебя трясёт.  Тоха задумывается. Честно говоря, звучало соблазнительно. Парень не готов прямо завтра снова столкнуться с друзьями и узнать наверняка, как сильно теперь его ненавидят за то, что он такое. И понимает прекрасно, что предлагает Женич. Сбежать. Остыть. Принять ситуацию и подумать, как быть дальше.  Волк медленно кивает. Лицо Женича тут же озаряется улыбкой.  Через час или около того их находят , и Женя на пару с Колей буквально на руках относят Тоху в машину, запретив перекидываться, потому что так регенерация проходит быстрее.  — Я уже позвонила папе, будем разбираться. — уверяет Полина, заводя машину. Ее миниатюрная фигура за рулём большого внедорожника вылгядит очень колоритно. Тоха улыбнулся бы, будь настроение подходящим. — Так просто им это с лап не сойдёт.  — Может и сойдёт… — задумчиво тянет Колян. — Тоха же одиночка. Стая не станет рисковать соглашением ради одиночки.  — Он говорит, что и не нужно. — говорит Женя нехотя, озвучивая мысли Тохи по его же просьбе. — Мы завтра уедем, а потом всё уляжется.  — А если нет? — дергает бровью Коля.  — Тогда и решать будем.  Дома он в ванной под присмотром Жени обращается, тут же хватаясь за ребра. В зеркало без слез не взглянешь: спина и бока — одна сплошная гематома. Рука болит, но не смертельно. Выгнав Женю из ванной пинками, он осторожно моется сам, словно под гипнозом смотря на ржавые ручейки, что стекали с него, смывая чужую кровь, а потом переодевается в сменные вещи.  Выходя обратно к ребятам, он устало думает о том, что в целом дела уже не так плохи, как были час назад. Он в тепле и безопасности. Рядом есть люди, которые знают о звере, и всё равно улыбаются ему. Папа, например. Тетя Геля тоже. И вот, Поля, Коля, Женя. Конечно, последние солидарны потому, что сами хранят зверя внутри… Всё равно немного утешает.  Но боли не умаляет. Перед глазами всё еще испуганная плачущая — само по себе ужасно не естественная картина — Кузя и весь трясущийся Антон. Волнение за них никак не унимается.  Конечно, им наверняка помогли. Они будут в порядке. Тоха никому из нападающих не дал к ним даже приблизиться. Отделались только сильным испугом, и… Тоха очень надеется, что рана, на лице у Кузи не достаточно глубокая для шрама. Начинающая визажистка и отпетый визуал в ней этого просто не вынесет. А вот Тоха в порядке уже не будет. Не в ближайшее время. Но он решает пока не думать об этом и благодарно улыбается Жене, который суетился вокруг, то пытаясь накормить как следует, то раны упрямо обрабатывая.  — Ну всё, спокойной ночи, не шалите! — хихикает Полина, оставляя гостей вместе в зале на диване. — Кто бы говорил… — шепчет Женич так, чтобы его слышал только Тоха, и устраеватся рядом на подушках. — Как будто я не из-за них сплю исключителньо в наушниках.  У Тохи вырывается тихий неловкий смешок. Он только сейчас осознаёт всю пикантность положения. Женя явно чувствует его внезапное напряжение и фыркает.  — правда думаешь, что я стану приставать к тебе после подобных эмоциональных потрясений? Я оскорблён. Ради чего я только несколько месяцев демонстрировал джентельменские качества?  — Уж прости мне мою мнительность.— закатывает глаза Тоха. — Я всего лишь слышу твои эмоции и делаю выводы.  —…Ладно, я действительно совсем капельку рад, что мы сегодня спим вместе. И возможно слегка заведён мыслью, что моя пара может в одиночку раскидать четырёх волков, отделавшись только парой царапин с синяками. Но если ещё не заметил, я отлично умею себя контролировать. — признаёт Женя. Тоха хмыкает и сам придвигается ближе, оказываясь в мягких объятиях. — Кинк на силу? Фетишист. Женя стонет, затыкая парню рот ладонью.  — Я притворюсь, что ничего не слышал. Давай спать.  На удивление, Тоху действивельно быстро вырубает, хоть он всё еще чувствует себя неспокойно внутри. Может, завтра станет немного лучше?