Да хоть солнце!

Тоха чувствует, как стремительно соскальзывает с полки к краю, но не может остановить этот глупый истерический хохот. Женя уже не реагирует, просто лежит лицом в подушку, то ли в слабой попытке покончить с жизнью удушением, то ли в намерении продырявить ее носом.  А всё дело в том, что пять минут назад до Тохи наконец допёрла, по его скромному личному мнению, главная ирония в сущности Женича, стоило лишь увидеть в окне памятник тамбовскому волку.  Тамбовскому, мать его, волку.  Он встречается с оборотнем из города, где разве что герб не носит на себе волчью морду, ну разве не прелесть?  Женя божится и клянётся своей Луной, что это просто совпадение. Да, совпадение и отныне любимый локальный анекдот Тохи.  Жаль, рассказать особо некому.  Печальная мысль умеряет накатившую весёлость, и он снова вспоминает, что вообще-то трусливо и позорно смылся. Утро было ужасно сумбурным. Залетает домой, спешно собирает рюкзак сменной одежды, находит в коробке с проводами свой старый телефон с трещиной на половину экрана, будит батю со смены и почти не врёт про внезапную поездку с другом. Потом звонит на работу и берёт отпуск, благо за ним числился неотгуленный. Данила точно будет в «восторге», но Тохе даже не стыдно.  Как назло, переписки отказались синхронизироваться, и месседжер напоминает чистый лист. Без симки ещё и доступен только на вай-фае, так что детокс у него будет по полной программе. Ну, тем лучше, наверное.  Коля с Полей довозят их до вокзала и провожают до самого купе. Повезло с попутчиком: мужик очень усталой кондиции спал непробудным сном три остановки подряд, а потом и вовсе сошёл с поезда, оставляя парней единоличными обитателями. Женя пользуется этим, оставляет свою полку и старательно притирается под бок к Тохе. Тот пихается только для вида, несерьёзно прогоняя назойливую прилипчивую грелку. Женя это чувствует, поэтому без сомнений скручивает Тоху, сковывая тесными объятиями, к уху наклоняется, целует за мочкой коротко и шепчет.  — Поспим, малыш?  Тоха хочет сначала взбухнуть, что, во-первых, на все эти «малышества» не соглашался, а во-вторых, спать не хочется, но в объятиях так хорошо… В итоге он просто забивает на свои же претензии и сдается, закрывая глаза и убаюкиваясь мерным дыханием Женича. Потом как-нибудь границы свои отстоит.  Тем более, единственная альтернатива сну — варить себя в пучине мрачных мыслей, каждые тридцать секунд проверяя телефон, возлагая слишком большие надежды на нестабильный вай-фай поезда, и находя там абсолютное ни-че-го.  Так что да, пару часов они точно просто проспали. Тоха не уверен. Он просыпается со стоном от онемевшей руки, и тратит добрых пару минут просто размахивая отмершей конечностью. До того же спал урывками, не совсем осознавая, что приснилось, а что на самом деле просочилось через фазу быстрого сна.  Заглядывала ли проводница, после быстро хлопнув тяжелой дверцей купе с возмущённым «твою ж…»? Летал ли по купе котёнок размером с муху? Вибрировал ли новым сообщением двественно пустой телефон? Лапал ли его Женич во сне, шепча на ухо «Работа не волк, работа это ворк, а волк — это гулять»?  К сожалению, Тоха никогда не узнает. Мухотёнка обнаружено не было, экран блокировки так и оставался девственно чист от уведомллений, а на просьбу закончить фразу «Работа — не волк…» Женич озадаченно отозвался дефолтным «в лес не убежит».  Тоха ставит ему пять по паремиологии, два по мемологии и уходит добывать себе заварную лапшу. Какая поездка на поезде без запаха химозных приправ на весь вагон? Слабые попытки Жени оставить запах в купе чистым, путём демонстрации кульков из фольги с нормальной едой от Поли, не увенчались успехом. Тоха очень хочет дешёвой заворной лапши, и проводница вполне с удовольствием желаемым парня снабжает за символическую цену, в два раза выше рыночной. Улыбается она вежливо и мило, без какого либо напряжения, так что может и часть с ее участием была всего лишь сонной иллюзией.  С поезда они сходят уже под вечер. Женич ещё ранее сообщает, что их, скорее всего, встретит дед Максим на машине, так как живёт стая не в черте города, а немного за объездной. На общественном транспорте добираться немного проблематично.  Новость заставила понервничать. Что, прям вот так вот сразу знакомиться придётся? Судя по рассказам Жени, дед у него - тот ещё кадр: беспардонный, традиционный, ворчливый, и разговаривает исключительно странными присказками, которые иногда проскальзывают у Жени в речи.  — Жень, это… — ловит Тоха своего парня за рукав, пока тот осматривается кругом, видимо, высматривая родственника. — А твоему деду точно будет норм, что мы с тобой… ну, этого того…  — А? Конечно… — успокаивает Женич, но Тоха по его эмоциям чует: недоговаривает, паразит.  — Ты не уверен.  — Уверен на восемьдесят процентов, что всё хорошо и он будет рад познакомиться. — парирует тот. — И на что же тогда оставляешь оставшиеся двадцать?  — Я только что осознал, что он со мной не разговаривал всё это время напрямую о тебе, а он так делает когда… — объяснений Женя закончить не успевает. Откуда-то рядом прилетает нараспев: — Женя, Женька, Женечка, как мне звать тебя?… — О Луна… — вздыхает Женя, передавая Тохе мысленно — «ну вот сейчас и узнаем». —… Ведь уходит времечко, и любовь моя-я. — Перед ними возникаеет крепкий дедуля, вертя на пальце ключи от Форд Фокуса, затем подходит к Женичу и задорно стучит ему по спине. — Привет, внучок, как сам? Как шампунь по волосам? — улыбается он.  — Ага. — искренне отзывается в ответ Женя, затем тут же расправляется с представлениями. — Деда, это Платон. Тош, это мой дедушка, Максим Ильич.  — Приятно познакомиться. — протягивает руку Тоха и сразу чувствует крепкий хват. Пристальный взгляд глаза в глаза. Пах он… интересно. Как Женя, но в то же время немного иначе. Наверное вот так и ощущается запах стаи? Максим Ильич осматривает его с ног до головы, а затем дергает за затянувшееся рукопожатие и принюхивается. Тоха еле сдержался, чтобы не дрогнуть. К некоторым вещам в волчьей этике ему ещё надо время привыкнуть. На фоне Женич вздыхает обречённое: «Деда, ну ради Луны, не на людях ж…». Дед Максим отстраняется, зыркая на внука неодобрительно, но затем отпускает и наконец выносит вердикт, как ни странно, с улыбкой.  — Добро, добро. — кивает. — Хоть кто-то из вас наконец нормального волка привёл. Крепкий, сильный, шапкой не сшибёшь. Из такого выйдет толк. Пахнет хорошим воином. Не то, что Янкин соевый, тьфу…  Парни переглянулись.  «Я так понимаю, все хорошо?», — мысленно интересуется Тоха. Он правда не слабак совсем. Как выяснилось вчера - даже сильнее, чем сам предполагал, но подобных комплиментов в свою сторону никак не ожидал.  «Типа того», — играет бровями Женич, явно довольный.  «Чего такой радостный?»  «Слышать это от моего придирчивого дедули тешит самолюбие»  «С фига ли?» «Ты же мой» Микроинфаркт. Несите дефиблирятор. Тоха уже не справляется с этим ходячим словариком дешёвых подкатов, которые почему-то работают, спасите. — Так, ну всё, жулики и воры - пять минут на сборы, хватит ворковать. Мать на стол уже накрыла. — махнув рукой, Дед Максим подхватывает сумку внука и разворачивается, чтобы сойти с пирона. Женя издаёт тихий смешок, подмигивает Тохе и следует за дедом, попутно маня за собой. «Ты еще остальных не видел»  «Это ты мне так мой невроз хочешь уменьшить? Вообще не помог», — отзывается Тоха.  Этим волчарам явно чуждо чувство неловкости. Видимо, семейное. Всю поездку до дома мучается исключительно Тоха, под упорным старанием Жени это как-то смягчить. Впрочем, час спустя Тоха уже в целом преисполняется в своём познании и дед Максим стал ему абсолютно понятен. Хороший мужик, хоть и чудной. Смешнее становится наблюдать за паникой Женича после каждого неудобного вопроса деда, как будто Тоха может передумать прямо на полпути, выпрыгнуть из машины и уйти. Тоха чувствует, что уже не в силах сдержать ползущие вверх уголки губ. Ладонь сама потянулась к бедру Жени уверяющим жестом.  Все в порядке, он вполне может поведать любопытному старику историю о том, как совершено случайно узнал, что усыновлённый.  И позорно признать нелюбовь к холодцу.  Даже спокойно выслушать историю про растерзанную по пьяни свинью и пообещать непременно научиться сворачивать головы курам. Нет, он ни за что не будет это делать на самом деле.  Они с Женей встретились взглядами, и парень улыбается в ответ, накрывая ладонь Тохи своей.  Наконец показалась вереница частных домов. Причем, приличных таких, современных, ухоженных. Однако дом, перед которым тормозит Форд, поражает воображение. Ну да, было логично предположить, что раз семья такая большая, то и живут они не в однушке… Но святые колокольчики, ну и кто из них подрабатывает в столичном зоопарке, чтобы оплачивать здесь коммуналку?  — Женя! — визжат на пороге, стоило только покинуть салон машины. Женич разворачивается и раскрывает объятия как раз вовремя, чтобы поймать в них Веру. То, что это именно самая младшая Русаковская, Тоха понимает сразу. Женя так много про них рассказывал, сопровождая рассказы фотографиями из галлереи, что возникало обманчивое чувство заочного знакомства.  — Ай-ай, задушишь, задушишь, сдаюсь! — сипит Женя, тиская сестренку. Та хихикает, затем наконец отстраняется. Девочка была достаточно высокой для своих тринадцати, Тоха бы по незнанию дал ей больше. Но стоит только встретиться с Верой взглядом и сразу всё встаёт на свои места: ребенок чистой воды.  — Да неужели, и ста лет не прошло.  А это, судя по высветленной чёлке и зашкаливающему уровню сарказма на слово, Лида. Как ее описал Женя «образец подростка обыкновенного». Она в объятия не спешит, но зато сразу смотрит на Тоху оценивающе, неприкрыто хмыкает. И судя по закатаным глазам Жени, что-то передаёт брату по связи. Тоха почти научился различать такие моменты, пока проводил время с Полей и Колей. Те частенько переключались с вербального на невербальное и обратно, когда вспоминали, что вести приватные разговоры при госте неприлично.  — Пошли, а то мама расстроится, если всё остынет… — начала торопить Вера, толкая брата к порогу, прихватывая за руку и Тоху.  Внутри Тоху огорошили количеством приветствий, объятий и поцелуев, в которые затянули и его так, будто это — далеко не первая встреча. Сначала Тоха попадает прямо в руки матери семейства, Татьяне Максимовне, что вышла к ним с кухни, откладывая полотенце по пути. Первым делом она, конечно, обнимает и целует сына с нежным «Привет, дорогой». И затем вдруг то же самое проделывает с Тохой, который прям растерялся даже немного.  — Ну здравствуй, милый. Добро пожаловать. Хорошо доехали?  — Д-да, все хорошо. — дефолтно отзывается он улыбчивой женщине, кивая словно болванчик и попутно подмечая, от кого у Женя унаследовал своё непосредственное очарование.  Затем его так же сердечно обнимают Ксю и Яна. Старшая из сестёр сразу заваливает комплиментами, говоря, что в жизни он ещё милее, чем на фото. Яна же сразу потянула гостя на кухню крича:  — Русик! Иди тоже познакомься!  Тот самый «Янкин соевый», как его обозвал дед Максим, тоже приветственно пожимает руки парням. Соей от него не пахло, к слову. Русик немного напомнил Тохе Антона по… общему впечатлению, что ли. Эта шумная семья, кажется, не замолкала ни на секунду, и от того у Тохи, у которого семейным звуковым сопровождением была скорее комфортная тишина, слегка кружилась голова. Благо, Женя чувствует его прекрасно, сразу оказываясь рядом и спрашивая:  «Порядок?» И это работает как второе дыхание. Тоха сразу расслабляет плечи и кивает своему парню, зная наверняка: чуть что, Женя неприменно осадит энтузиазм родственников. Но Тоха этого совсем не хочет. Так радостно было видеть непринужденного Женю в кругу семьи. Он расцвёл в то же мгновенье, когда снова почувствовал связь со стаей. Ради этого можно было вполне влиться в этот хаос, отвечая на вопросы, пробуя всё, что подкладывают на тарелку и отвечая улыбкой на все прочие знаки внимания от семьи Женича.  Как он и представлял исходя из поведения Жени, они все до ужаса тактильные. Постоянно виснут на друг друге, обнимаются. Очень мило.  «Слава Луне, они больше никого не пригласили сегодня. Им повод только дай, они бы всю стаю собрали», — оповещает Женя в один момент.  Да, наверное, всю стаю Тоха сегодня бы точно не выдержал. Честно говоря, в глубине души ему хочется поскорее пойти найти комнату Женича и уснуть, потому как даже в воистину праздничной атмосфере этого тёплого ужина внутри продолжают скрести кошки, протяжно мяукая. Он не мог не думать о вчерашнем, царапины до сих пор горели под повязками. Но ради Жени даже виду не подаёт. Это его вечер счастья, какое право Тоха имеет отравлять вечер своей хандрой?  Но конечно, Женя всё чувствует. Его рука блуджает по спине Тохи, почти не отлипая. Он мог упражняться в остроумии с сёстрами, рассказывать о делах Поли и Коли, хвалить блюда на столе, но его внутренне внимание ни на секунду не покидало Тоху.  Это топит в такую лужу, что ещё чуть чуть, и нежность из ушей повалит. Судя по хитрым лицам девочек и периодическому хихиканью, у Тохи явно все на лице написано. Скормив приехавшим всё содержимое стола и холодильника, Татьяна Максимовна, весь вечер настаивающая на «просто мама Таня, милый, не стесняйся», уходит на второй этаж вместе с Веркой, чтобы перестелить постель в комнате Жени на посвежее, и шикает на семейство, чтобы не разбудили деда, что уже успел закимарить на диване. Остальные тоже повставали, принимаясь собирать тарелки и прибираться, продолжая болтовню. — Тоша, не забудь про «Сплю на новом месте, приснись жених невесте»! — шутит Яна, пинком закрывая посудомойку.  — Зачем ему ещё и во сне на Женю пялиться? — фыркает Лида. — Я бы с ума сошла, не самое приятное зрелище.  Тоха краснеет, как рак в кипятке. Интересно, все оборотни такие беспардонные, или это ему так несказанно везёт?  — Ну хорош! — отдёргивает Женич, даря надежду на спасение, — Я ему и без того снюсь. — добивает после, дожевывая последний бутерброд с тарелки и подмигивая парню на немое возмущение. Сестры одновременно затягивают протяжное «у-у-у», а Тоха уже жалеет, что этот гений всё же не придушил себя подушкой в поезде. Теперь самому марать руки придётся.  — После таких реплик обычно на диване спят, Женич. — ржёт Русик.  — По себе знаешь? — ухмыляется Ксю перед тем, как отбить проходящему мимо брату пять. Русик закатывает глаза и изображает крайнюю степень оскорбленности.  — Я тебя умоляю, — вставляет свои пять копеек Лида снова. — Там Янка чаще на диване оказывается.  — Эй!  Тоха весь вечер едва поспевает за обменом репликами в этом доме, напрягаясь сильнее, чем судья на матче по пинг-понгу, но наблюдать на самом деле очень весело. Он подмечает про себя, как точно Женич передразнивал сестёр, когда рассказывал о них. Они действительно очень близки.  — Кстати, у нас праздник-то намечается в итоге в это полнолуние или нет? — вдруг спрашивает Лида и смотрит, почему-то, на Тоху. — Три дня осталось. Моя рубашка так и не отстиралась после Луны Янка и Руси.  Тоха атоматически поворачивается на Женича за разьяснением, и ловит на том, что тот с убийственным взглядом сигнализировал сестре умолкнуть. Тут даже никакой телепатии не нужно. Ксю, судя по всему, тоже замечает, или даже слышит? Очень неловкая фигня эта ваша стайная связь.  — Не надо было с Петуховым по грязи носиться. Не дави на них, мы в любом случае пойдем просто побегаем. — вмешивается она.  — Давить в чём? — все же спрашивает Тоха, немного напрягаясь под любопытными взглядами. Он ждёт разъяснений, но все дружно теперь смотрят на Женича.  — Потом расскажу, не бери в голову. — неловко откашливается тот и добавляет мысленно: «Не при этих ехидных гиенах. Они сегодня и так весь вечер надо мной издеваются, пощади» «Ладно. Тебе повезло, что ты такой милый», — отзывается Тоха и подмигивает. Комната опять загудела с переходом на ультрозвук, и парень даже пугается на миг. Не могли же они услышать его сводящую зубы попытку в ответный флирт? Не могли же, да? Но умилённое Янкино:  — Руся, мы тоже так со стороны выглядим? Какая прелесть! Женька в нокауте! — немного унимает панику. Бедный Русик задыхается в объятиях своей пары пару секунд, прежде чем оказывается помилованным и смеется.  — Не-а, эти милее. Все твои сальные фразочки у тебя на лбу написаны, никакой интриги. — возражает Лида, за что тут же получает подушкой с кресла от сестры.  Перепалка не успевает перерасти в рукоприкладство, обратно в гостинную спускается мама Таня и отпускает их укладываться, чем Женич пользуется тут же, утягивая Тоху наверх в команату. Они уже заглядывали сюда мельком сбросить сумки. Теперь можно рассмотреть, как следует. Вердикт: Совершенно обычная комната обычного парня. Кровать, шкаф, стол с полками, турник с небольшой грушей. На стене — несколько фотографий. Вот Женя помладше, явно в подрастковой эре, вот семейное фото, вот какое-то общее фото нескольких парней и мужчин без футболок, среди которых Тоха распознаёт только Женю и Колю. Наверное, друзья и члены стаи.  — Разочарован? — фыркает Женя, доставая из шкафа полотенца.  — О да. — серьёзно кивает Тоха. — А где шкуры убитых кроликов, следы от когтей на стенах, жевательная косточка и блестящие плакаты с волчьими цитатами?  — Засранец, — смеётся Женя, качая головой. Потом подходит мимолётом целует в уголок губ. — Ты первый в душ или я?  На секунду всплывает соблазн сказать «вместе», но ведь этот отбитый согласится!  — Я первый. На, — Тоха отдаёт Женичу свой телефон и забирает полотенце. — введи мне пароль от интернета пока.  При раздевании перед зеркалом, в голове всё вертится фраза «заживает, как на собаке». Раны поглубже уже выглядели не так страшно, хотя прошло всего ничего. Однако всё ещё щиплет под водой, так что надолго парень купания растягивать не решается. Когда он возвращается из душа, интернет летает, а новых сообщений по прежнему ноль. Тоха пару секунд размышляет над тем, чтобы открыть диалог и написать самому, но затем трусливо закрывает вкладку вовсе.  Нет. Не может. Зверь внутри скулит, эхом отзываясь на тоску в сердце. Почему он чуть ли дышать не может от мысли, что это конец?  — Эй, — он и не замечает, как Женя возвращается с полотенцем поверх головы. Видимо, опять случайно распустил флюиды дамы в беде, чёрт. Теплая ладонь скользит по плечу вниз, пуская приятное успокоение, прогоняя прочь нахлынувшую панику. Женя присаживается прямо перед ним. Становится легче. — В чём дело? — Не знаю. Мне просто очень... одиноко? — выдаёт Тоха, понимая, как нелепо звучит. Он провёл весь вечер среди родных Женича, которые приняли его так тепло и осыпали вниманием с головы до ног. Даже не так, буквально завалили. Признать вслух, что он весь день только и делал, что ждал сообщения от Кузи или Антона, было стыдно.  Женич кивает, размышляя, затем внезапно говорит:  — Я хотел чуть позже об этом поговорить, но думаю лучше сейчас. — и тяжело вздыхает, — Это самое… Сейчас будет волчья цитата.  — Я знал что ты из этих! — фыркает Тоха иронично. — Ну, валяй.  — Сила стаи - в волке, а сила волка - в стае. — произносит парень, жмурясь на секунду. — Мы недавно пробудили твоего. Ты всю жизнь был одиночкой, так что это нормально. — Женич сжимает ладонь Тохи, заглядывая в глаза. — А сейчас я скажу кое-что очень слащавое. Приготовься. — Напугал. У меня уже иммунитет. — Я люблю тебя.  Тоха обескураженно вздергивает брови, но Женя продолжает прежде, чем он успевает среагировать.  — Нет, не говори ничего. Я знаю, что спешу. Знаю, что ты всё ещё скептично относишься к идее партнерства. Но это правда, и вряд ли будет иначе через месяц или год. Я люблю тебя, Тош. С ума схожу, как. От твоей тоски невыносимо также, как от собственной. Мне больно от того, как тебя терзает. Позволь мне исправить это. У тебя в любом случае теперь есть я, но… — он закусывает губу, выдыхая, — позволь мне дать тебе вообще всё. Дать тебе мою стаю.  Тоха краснеет до кончиков ушей, ловя системную ошибку. Почему это сейчас прозвучало как предложение руки и сердца? Крупицы догадливости в голове и выжидающий взгляд напротив подсказывают, что, наверное, у волков это что-то эквивалентное.  — Предлагаешь мне присоединиться к вашей стае? — уточняет он медленно.  — Ага. — вздыхает Женя. — Можешь просто пообещать сейчас, что хотя бы подумаешь? Коленка затекла так стоять.  Тоха моргает. Ещё раз. А затем начинает смеяться и с «Ну так не стой, придурок!» тянет парня на себя. Женя хмыкает тоже. Они оба оказываються на постели.  — А теперь нормально объясни, без благородных рыцарских поз. — посмеявшись, говорит Тоха.  — Помнишь, Поля рассказывала про закрепление связи в паре? — выдаёт уже более расслабленно Женич. — Через три дня будет полнолуние. Если согласишься, мы закрепим связь, и ты станешь частью нашей стаи.  — Про этот праздник Лида спрашивала? — уточняет Тоха.  — Да. Обычно мы просто собираемся в полнолуние всей стаей побегать… — Тимбилдинг?  Женя фыркает в подушку.  — Вроде того. Так вот. Обычно все важные события проводятся в полнолуния. Например, инициация волчат, принятие новых членов… или вот, закрепление связи.  — Понятно. И как это выглядит? — Тоха уже успевает представить себе какое-нибудь жертвоприношение в виде тех же бедных куриц, про которых говорил дед Максим. Или может церемония подразумевает проведение первой брачной ночи… он точно где-то слышал что-то про демонстрацию простыней. Только бы не… — Я просто представлю тебя стае на церемонии. — закатывает глаза Женич, останавливая шестерёнки в голове Тохи, будто видел все его надумки перед глазами. Слава богу раньше, чем Тоха успел навоображать чего похуже, — Вожак одобрит наш союз. Скажем клятву под луной, поставим метки и пойдём набивать животы за праздничным столом.  — Метки? — выгибает бровь Тоха. — Татухи, что ли? — Э, нет? — вдруг смущается Женя. — Видел у Коляна на шее, ну, это… — он указывает на свой загривок, и парень действительно припоминает, что видел у Коли след от зубов. — А… а! Серьёзно, что ли? И у Поли на руке тоже оно? Я думал это у них, э… кинк такой, в постели. Охренеть, ещё и шрамирование практикуете. — Тоха изобразил возмущение, — Надеюсь, укол от столбняка потом будет? — И тут же дёргается, с тихим вскриком, когда Женич ловит его за руки, с тихим «сейчас я тебе покажу» притягивает к себе и прикусывает за шею и впивается пальцами в его бока. — Ай, прекрати! Щекотно! Я шучу! Шучу! Они оба смеются, немного катаются по постели, обмениваясь смазанными поцелуями и шутливыми укусами, но их несерьезная борьба быстро сходит на нет. Тоха откидывается на подушки и задумывается. Прям серьёзно. Женя располагается рядом, касаясь губами его костяшек, и в голове вспыхивает яркая картинка.  Красивый сад. Ночь. Тоха стоит в каких-то бело-серебрянных одеяниях напротив Жени, одетого идентично. Они оборачиваются и видят с две дюжины волков, что сияющими глазами смотрят в ответ. Потом волки начинают выть, обращаясь к большой сияющей Луне над их головами.  — Красиво. — хмыкает Тоха.  — Подумаешь?  — Подумаю. Звучит.. правда неплохо.  Если это уймёт дурацкие спазмы в груди. Почему бы нет?