Что между нами?

Дальше стрим Вани постепенно вошёл в более спокойное русло. Хоть и периодически всплывали придурки с донатами в духе «А вы встречаетесь?» или «Когда свадьба?», Ваня старался держать себя в руках — игнорировал, отшучивался или коротко отправлял в бан, если переходили все границы. Чат понемногу успокоился и начал обсуждать игры и свежие мемы. Через 40 минут после начала стрима Ваня наконец зашёл в Discord и позвонил Лине. Девушка ответила почти мгновенно. — Алло, привет, — раздался в её наушниках его голос, чуть приглушённый, но уже без прежней раздражённой нотки. — Да, привет, — ответила Лина спокойно, настраивая микрофон. — Итак, Улыбашка, смотри… — начал Ваня, но девушка его мягко перебила. — Вань, извини, что перебиваю, — сказала она твёрдо, но без упрёка. — Называй меня, пожалуйста, по имени. Мне так удобнее. На другой стороне провода последовала короткая пауза. — А, хорошо, без проблем, — согласился Ваня, и в его голосе послышалась лёгкая деловая собранность. — Так вот, смотри, Лина, сейчас я тебе в чат Discord скину ссылку, чтобы я мог вывести твою вебку на стрим. Через секунду ссылка всплыла в текстовом чате. Лина быстро перешла по ней. — Так… По ссылке перешла, куда дальше нажимать? — спросила она, внимательно изучая интерфейс. — Включи демонстрацию экрана, — пояснил Ваня. Убедившись, что она сделала всё правильно, он быстро выключил звук на своём стриме, чтобы их технические переговоры не слышали зрители. — Отлично, теперь вижу твой экран. Сейчас я добавлю источник в OBS, и мы будем тебя видеть. Готовься, через минуту включу звук обратно и представлю тебя чату. Его голос звучал сосредоточенно, почти как у инженера перед запуском ракеты. Лина кивнула, хотя понимала, что он этого не видит, и поправила волосы, бросая быстрый взгляд на свою камеру. Волнение, которое она до этого почти не чувствовала, начало потихоньку подкрадываться — но это было волнение перед делом, а не перед паникой. Через две минуты, получив от Лины доступ к её изображению, Ваня вывел её веб-камеру на стрим, после чего включил звук для зрителей. — Так, на что чат… — начал он, сглатывая лёгкое напряжение. — Знакомьтесь, это Лина. Возможно, вы знаете её по нику Улыбашка. Не знаю, может, слышали её каверы или видели видео на YouTube и в TikTok. Если не знаете — ничего страшного, сегодня узнаете. В его голосе была формальная, почти протокольная интонация ведущего. — Ты так тщательно готовился к стриму со мной? — с лёгким удивлением и иронией спросила Лина, слушая его вступление. — Я вроде как не такая уж знаменитая личность. — Конечно, — ответил Ваня без колебаний, его голос стал увереннее. — Я к каждому своему стриму так готовлюсь, прорабатываю всё от начала до конца. Но чат, всегда бдительный и скептичный, тут же отреагировал. Сообщения посыпались одно за другим: «Че ты пиздишь?», «Пиздёж», «Ага», «Ваня, ты ж никогда не готовился». Лина, у которой на втором мониторе был открыт стрим Вани, чтобы следить за чатом, не удержалась. — В чате пишут, что это пиздёж, — сообщила она, слегка покрутившись в своём игровом кресле. В её голосе не было осуждения, скорее — весёлое наблюдение. — Да в смысле пиздёж? Вы че, блять? — возмутился Ваня, но тут же взял себя в руки, обращаясь уже к Лине. — Не обращай на них внимания. Они всегда так пытаются меня унизить при гостях. — А мне кажется, у тебя очень даже хорошие и милые зрители, — парировала Лина с тёплой, лукавой улыбкой в голосе. — Они просто втираются в доверие, — отшутился Ваня, и в его тоне наконец появилась расслабленность. — Ладно, расскажи лучше, почему ты решила выбрать себе ник «Улыбашка»? Откуда он вообще? — Ох… Честно? — Лина на секунду задумалась. — Я даже не задумывалась особо. Просто в детстве я была очень весёлым ребёнком, всегда смеялась. И улыбалась почти постоянно, что бы ни происходило. Вот родители и называли меня Улыбашкой. Потом, когда я уже начала снимать видео на YouTube, просто взяла этот ник. Ничего особо интересного в этом нет. — Зато запоминается, — отметил Ваня. — Кстати, я порылся у тебя в соцсетях. Ты создала свой YouTube-канал три года назад, в 21-м, так ведь? — Ну ты спросил… — Лина снова замерла, вспоминая. — Ну, вообще, вроде как да. Точно, в 2021-м. На тот момент мне было 18 лет. Основной TikTok-аккаунт тоже в 21-м создала, только на пару месяцев позже. — А что сподвигло? Почему вдруг решила снимать видео? — спросил Ваня, переводя разговор в более личное русло. — Это было просто спонтанное решение, — пожала плечами Лина, и в её голосе послышалась лёгкая ностальгия. — Думала: не получится — и хер с ним. Если получится — то супер. Вот и всё. Никакой грандиозной цели не было. Диалог начал набирать обороты. Лёд был сломан — не столько официальным представлением, сколько этим обменом лёгкими колкостями, искренними воспоминаниями и тем, как Ваня постепенно сбрасывал защитную броню раздражения, а Лина оставалась собой: открытой, немного ироничной и очень естественной. Стрим, начавшийся с нервов и глупых вопросов, наконец превращался в то, ради чего и затевался — в живое, неформальное общение. — Кстати, я увидел, что ты начала стримить на твиче, — перевёл тему Ваня, его голос стал чуть менее официальным, более заинтересованным. — Рассказывай, как тебе? Первые впечатления. — Честно? — Лина слегка наклонилась к микрофону. — Очень интересно. Для меня это совершенно новый формат. Не как записать и смонтировать, а вот это прямое общение в реальном времени… и с некоторыми техническими моментами я ещё не до конца разобралась, — призналась она с лёгкой, самоироничной улыбкой. — Со временем привыкнешь и освоишься, — ободряюще сказал Ваня. — Там главное — не заморачиваться слишком. — Слушай, а я же могу тебе писать, если у меня будут вопросы? — спросила она, и в её тоне появилась лёгкая, почти неуловимая надежда. — А то у меня, по правде говоря, нет знакомых стримеров на твиче. — Она посмотрела прямо в камеру, и её взгляд, казалось, искал подтверждение через экран. На другом конце провода последовала короткая, но не неловкая пауза. — Ааа… Конечно, — наконец ответил Ваня, и в его голосе прозвучала открытая, без лишнего пафоса, готовность помочь. — Если что — пиши, помогу, чем смогу. — Спасибо, — просто сказала Лина, и в этом одном слове чувствовалась искренняя благодарность. — Давай теперь дальше, — вернул беседу в русло интервью Ваня. — Ты же делаешь каверы на разные песни. Какой кавер был для тебя самым тяжёлым? На какую именно песню? Лина задумалась на секунду, перебирая в памяти множество записей. — Думаю, кавер на Эминема, — наконец выдохнула она. — На его треки сложнее всего делать каверы. Не зачитать рэп, а именно спеть, передать эту агрессию и поток через вокал… Это совсем другой уровень. — Бля, — не удержался Ваня, и в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Я рылся у тебя в тик-токе и на ютубе, ни разу не видел, чтобы ты делала кавер на Эминема. Лина тихо фыркнула. — А ты нигде и не найдёшь его, — призналась она. — Я этот кавер не выкладывала. Мне не понравилось, как он в итоге звучал. Но он у меня остался, где-то на компьютере, в папке «неудачные эксперименты». — В её голосе не было разочарования, лишь спокойное принятие того, что не всё задуманное выходит идеально с первого раза. Это откровение добавило новой глубины её образу — оказывается, за отполированными, весёлыми видео стоит и труд, и критичная оценка, и архив невыпущенных работ. Для Вани и, возможно, для его зрителей это было важным штрихом к портрету «Улыбашки» — не просто позитивного контент-мейкера, а вдумчивого исполнителя, который не боится пробовать сложное, даже если результат потом останется только для неё самой. — А можешь дать послушать? — спросил Ваня с прямым, почти детским любопытством. — Ох, даже не знаю… — ответила Лина, и в её голосе послышалась лёгкая нерешительность. Это было не из-за скромности, а скорее из профессиональной щепетильности — она не любила выставлять напоказ сырые, недоведённые работы. Но чат Вани уже подхватил идею. Сообщения «ДАВАЙ», «ХОТИМ», «ВКЛЮЧАЙ» понеслись сплошным потоком. — Вон, смотри, чат хочет послушать, — сказал Ваня, и в его тоне появилась ухмылка. — Да и мне самому интересно. Лина вздохнула, но улыбнулась. Сопротивляться было бесполезно. — Ладно, давай поищу, — сдалась она. — Но пока я ищу, расскажи вообще про себя. А то всё, что я о тебе знаю, — это то, что ты снимал классные неоновые видосы в TikTok, а потом перешёл на Twitch. — Да рассказывать-то особо и нечего, — начал Ваня, и его голос стал менее напряжённым, более задушевным. — TikTok начал снимать, когда переехал из Омска в Москву. Даже если быть точнее… TikTok тогда по-другому назывался, не знаю, помнишь ты или нет. — Настолько давно? — удивилась Лина, её брови поползли вверх. — Ты, получается, из Омска? — Да, — просто подтвердил он. — Ого, у меня мама из Омска, а отец из Москвы, — неожиданно поделилась Лина, и в её голосе зазвучала тёплая нота. — А родилась ты, получается, где? — поинтересовался Ваня. — В Москве. Но, честно сказать, я очень хочу слетать в Омск на пару деньков хотя бы. Там же красивый город? — спросила она, и в её вопросе чувствовалось искреннее любопытство, а не просто вежливость. — Да, там красиво, — твёрдо сказал Ваня, но тут же перевёл взгляд на чат, где уже посыпались скептические «нет» и «скучно». Его лицо нахмурилось. — Долбаебы, которые пишут в чате «нет», вы там хоть раз были? Омск — одна из культурных столиц России, — отрезал он, обращаясь скорее к зрителям, чем к Лине, но в его тоне не было прежней злости, скорее — защитная гордость за родной город. — Значит, точно поеду туда, — твёрдо сказала Лина, совершенно игнорируя всплеск негатива в чате. Она спокойно относилась к его эмоциональным вспышкам, понимая, что за ними часто стоит что-то личное. — О, кстати, я нашла тот кавер, — объявила она, отвлекая внимание. — О, отлично! Давай включай, интересно послушать, — оживился Ваня. — Ну, блять… — Лина снова заколебалась. — Он не очень звучит, из-за того что… он вообще не должен так звучать. Тем более переводить рэп в другой жанр — это всегда странно и рискованно. — Да забей, — ободрил её Ваня. — Интересно же послушать сам процесс, а не только идеальный результат. — Ладно, — сдалась она. — Сейчас только наушники сниму, чтобы не слышать и не корчить рожу от стыда. Она аккуратно сняла наушники, положила их на стол и запустила файл. В эфир полились первые, слегка искажённые из-за передачи через демонстрацию экрана, но всё равно мощные гитарные риффы, заменившие оригинальный бит, и её собственный голос, пытавшийся не просто спеть, а выплеснуть сложный, быстрый текст Эминема через мелодичную, почти рок-балладную аранжировку. Это было грубо, неидеально, но в этой попытке чувствовалась безумная смелость и амбиция. В чате на секунду воцарилась тишина, а затем понеслись восхищённые «ого», «жесть» и «респект». Даже Ваня слушал молча, задумчиво кивая.