Запретный плод любви

Глава 2. Утро после Феликс не любил ранние подъёмы. Но после вчерашней ночной прогулки он проснулся сам, за полчаса до того, как Лили ворвалась в спальню с криками о завтраке. Лежал. Смотрел в потолок. И думал. О том, какой же дурак этот новенький. О том, как смешно он покраснел. О том, что сегодня, наверное, снова не сможет уснуть и опять пойдёт гулять. Просто так. Подышать воздухом. — Ваше Высочество, вы уже не спите? — Лили заглянула в дверь с явным подозрением. — Уже нет. — Чудо из чудес. Вставайте, сегодня утренний смотр новобранцев, ваша матушка велела присутствовать. Феликс застонал. --- Плац был залит утренним солнцем. Новобранцы стояли ровными рядами — насколько это вообще было возможно для тех, кто приехал две неделя назад. Сержант орал так, что, наверное, в соседнем королевстве было слышно. Феликс шёл вдоль строя вместе с матерью и парой советников. Королева что-то говорила о важности пополнения, о том, что северные провинции всегда славились воинами, но Феликс слушал вполуха. Солнце грело макушку, хотелось спать, и вообще — зачем его сюда притащили? Он уже почти дошёл до конца строя, когда вдруг услышал: — ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! ЗДРАВСТВУЙТЕ! Феликс вздрогнул и остановился. Из строя, нарушая все мыслимые правила, высунулся Хёнджин. Он стоял во втором ряду, но умудрился вытянуть шею, выставить руку и активно махать ею, как будто приветствовал не принца, а старого друга, которого не видел сто лет. Лицо его сияло такой искренней, глупой радостью, что это было почти неприлично. — ДОБРОЕ УТРО! — добавил он на всякий случай. Наступила тишина. Абсолютная. Даже сержант перестал орать. Феликс медленно повернул голову. Посмотрел на Хёнджина. Посмотрел долго. Тяжело. С таким выражением, будто перед ним стоял не человек, а ходячее недоразумение. Потом закатил глаза. И, тяжело вздохнув, пошёл дальше. Даже не обернулся. Королева бросила на сына удивлённый взгляд, но ничего не сказала. Свита засеменила следом. А строй взорвался. — Ты что творишь, придурок? — зашипел стоящий рядом парень. — Совсем сдурел? Это принц! — Тебя выгонят к чёртовой матери! Хёнджин только моргнул, не понимая, что происходит. Рука всё ещё была поднята в приветственном жесте. Он медленно её опустил. — Я просто поздоровался… — С принцем так не здороваются! — А как? Кто-то сзади толкнул его в плечо. Сильно. Хёнджин едва устоял на ногах. — Ты вообще кто такой? — рявкнул высокий рыжий парень из первого ряда, оборачиваясь. — Деревенщина! Думаешь, раз тебя взяли, можно всякому принцу махать? Он тебе кто? Друг? — Он мне… ну… он вчера помогал… — ЧТО? Рыжий толкнул его снова. На этот раз сильнее. Хёнджин отшатнулся, но успел схватить равновесие. — Слышь, новенький, — процедил кто-то справа. — Запомни: принц Феликс — омега. И не простой омега, а королевский. Если ты думаешь, что можешь вот так к нему подкатывать, ты ошибся дворцом. Такие, как ты, на него даже смотреть не имеют права. — Я не подкатывал! Я просто… — Заткнись, — рыжий ткнул пальцем ему в грудь. — Ещё раз увижу, что ты высовываешься, — пожалеешь. Понял? Хёнджин сглотнул. Вокруг были злые, насмешливые лица. Никто не заступился. Никто даже не улыбнулся. — Понял, — тихо сказал он. — То-то же. Сержант наконец вышел из ступора и заорал так, что строй моментально выровнялся. Но косые взгляды в сторону Хёнджина не прекратились до самого конца смотра. Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел прямо перед собой. В голове крутилось только одно: почему? Он ведь просто поздоровался. --- Феликс отошёл достаточно далеко, чтобы его никто не видел, и остановился. — Ваше Высочество? — Лили тут же оказалась рядом. — Вам плохо? — Нет. Всё хорошо. — Вы покраснели. — Это солнце. — Солнце с другой стороны. Феликс резко повернулся к ней. Лили смотрела с хитрым прищуром. — Ничего не говори. — Я ничего и не говорю. Я просто заметила, что тот странный новенький, который вчера опрокинул поднос, сегодня чуть не выпрыгнул из штанов, чтобы вас поприветствовать. — Лили. — Молчу. Феликс пошёл дальше. Быстро. Почти бегом. Но щёки горели. И почему-то в голове снова и снова прокручивалось это дурацкое "ЗДРАВСТВУЙТЕ!" и сияющее лицо. — Идиот, — прошептал принц. И сам не понял, кого имел в виду. ——— Феликс ненавидел совет. Каждую неделю одно и то же: старики в мантиях спорят о налогах, о зерне, о каких-то границах, которые никого не волнуют. Король слушает вполуха, королева вяжет, а Феликс сидит и считает трещины на потолке. Сегодня он сбился на сорок седьмой. — …и тогда северные провинции снова поднимут вопрос о поставках, — бубнил министр финансов. — Нам нужно увеличить пошлины, иначе казна… Дверь распахнулась. — Ваше Величество! — гонец запыхался так, что слова вылетали с хрипом. — Там… в казармах… драка! Король Линь, уставший от налогов ещё сильнее, чем Феликс, оживился впервые за два часа. — Драка? Серьёзная? — Пятерых уже к лекарю отнесли, Ваше Величество. — Ого, — король даже отложил перо. — Зачинщиков нашли? — Так точно. Трое. Вернее… четверо. Но одному просто больше всех досталось, он скорее пострадавший. — Тащите всех сюда. Разберёмся. Феликс зевнул и приготовился скучать дальше. Ну драка. Ну накажут. Что тут интересного? Пока не открылась дверь. Их ввели под конвоем — четверых парней в порванной форме, с синяками, ссадинами и совершенно разными выражениями лиц. Двое смотрели нагло, третий — испуганно. А четвёртый… Феликс моргнул. Четвёртый выглядел так, будто его пропустили через мясорубку и забыли собрать обратно. Глаз заплыл, губа разбита, на скуле кровоподтёк. Форма висела клочьями. Он едва стоял на ногах, но держался ровно, сжав челюсть так, что желваки ходуном ходили. Хёнджин. — Ну и кто тут у нас? — король откинулся в кресле. — Докладывайте. Капитан стражи вышел вперёд. — Ваше Величество, драка произошла час назад в казарме новобранцев. По предварительным данным, зачинщики — вот эти трое, — он указал на наглых и испуганного. — А этот, — кивок на Хёнджина, — просто оказался не в то время не в том месте. Ему, собственно, больше всех и досталось. — За что дрались? Молчание. — Я спрашиваю, — голос короля стал тяжелее, — за что? Один из наглых, рыжий, которого Феликс уже видел на плацу, вдруг выпалил: — А чего он выделывается, Ваше Величество! Ходит тут, улыбается, принцу нашему машет, как будто они друзья! Мы ему объяснили, что так нельзя, а он… — Ты ему объяснял кулаками? — перебил король. Рыжий стушевался. — Ну… он не понимал по-хорошему. Король перевёл взгляд на Хёнджина. — А ты что скажешь? Хёнджин поднял голову. Один глаз почти не открывался, но второй смотрел прямо и чётко. — Я поздоровался с вашим сыном, Ваше Величество. Утром. На смотре. Просто поздоровался. В зале повисла тишина. Феликс почувствовал, как уши начинают гореть. Он специально смотрел прямо перед собой, на стену, на короля, на что угодно, только не на Хёнджина. — Просто поздоровался? — переспросил король. — Да. Он мне вчера помог. Ночью. На плацу. Показал, как меч правильно держать. А утром я увидел и обрадовался. Ну и… поздоровался. Король задумчиво постучал пальцем по подлокотнику. — И за это тебя избили вчетвером? Хёнджин пожал плечом и тут же поморщился от боли. — Они сказали, я не имею права на принца смотреть. И тем более — махать. Король медленно перевёл взгляд на троих парней. Те вдруг резко стали меньше ростом. — Значит, вы тут решаете, на кого моему сыну можно смотреть, а на кого нельзя? — голос короля звучал обманчиво спокойно. — Вы, щенки, которые неделю назад из деревни приехали, будете указывать королевской семье? — В-Ваше Величество, мы не… — Молчать. Тишина. Гробовая. Король поднялся с трона и медленно подошёл к замершим парням. Обошёл их по кругу, разглядывая. — Скажите-ка мне, — заговорил он вкрадчиво, — а почему только он поздоровался? Парни переглянулись. Рыжий открыл рот, но король остановил его жестом. — Я серьёзно. Утром на смотре было несколько десятков новобранцев. Мой сын прошёл вдоль всего строя. И только один человек нашёл в себе смелость просто поздороваться. Почему? Молчание. — Я жду. Испуганный парень, тот, что стоял с краю, вдруг заговорил, заикаясь: — М-мы… не положено, Ваше Величество. Он принц. А мы никто. Нельзя просто так… обращаться. — Нельзя просто так обращаться, — повторил король. — А бить можно? Четверых на одного — можно? — Мы… он… — Заткнись. Король вернулся к трону, но не сел. Остановился рядом с Феликсом, положил руку ему на плечо. — Мой сын, — сказал он громко, чтобы слышали все, — каждое утро просыпается в окружении людей, которые боятся даже посмотреть на него. Которые кланяются в пол и называют "Ваше Высочество" дрожащими голосами. Которые готовы умереть за честь семьи, но не готовы просто улыбнуться и сказать "доброе утро". А этот парень, — он кивнул на Хёнджина, — который неделю назад из деревни приехал и меч держать не умеет, нашёл в себе смелость поздороваться. Просто поздороваться. Как с человеком. Феликс сидел, вцепившись в подлокотник. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Или чтобы Хёнджин перестал на него смотреть. Потому что Хёнджин смотрел. Опять. Даже с разбитой мордой, с заплывшим глазом, он смотрел так, будто Феликс был единственным нормальным человеком в этом зале. Король посмотрел на троих парней. — Вы мне противны, — сказал он просто. — Все трое. Не за драку — за трусость. Вы боитесь улыбнуться моему сыну, но не боитесь калечить того, кто улыбнулся. Он махнул рукой капитану. — На гауптвахту. На две недели. Без горячего. И чтобы каждый день писали "я буду здороваться с принцем" сто раз. Вслух. При всех. — В-Ваше Величество… — Триста раз. Парней увели. Хёнджин остался стоять, пошатываясь. — А ты чего ждёшь? — король посмотрел на него. — Простите, Ваше Величество, я… не знаю, можно ли мне идти. — Иди к лекарю. И чтобы завтра был на тренировке. Если, конечно, сможешь стоять. — Смогу, Ваше Величество. — Ступай. Хёнджин поклонился, развернулся и пошёл к двери. Криво, прихрамывая, но пошёл. — Постой, — окликнул король. Хёнджин замер. — Ты хороший парень. Несмотря на то, что меч держать не умеешь. — Научусь, Ваше Величество. — Надейся. Хёнджин вышел. Дверь закрылась. В зале повисла тишина. Советники переглядывались. Королева отложила вязание и смотрела на мужа с лёгкой улыбкой. Феликс сидел, не поднимая глаз. — Сынок, — позвал король. — Да? — Ты почему покраснел? — Я не покраснел. — Покраснел. — Это… от жары. — Здесь холодно. Феликс промолчал. Король вздохнул и сел обратно на трон. — Ладно. Иди уже. И в следующий раз, когда захочешь погулять ночью, бери с собой стражу. — Откуда ты… — Я король. Я всё знаю. Феликс встал и быстро направился к выходу, чувствуя спиной взгляды всего зала. --- В коридоре было пусто. Феликс выдохнул, прислонившись к стене. Сердце колотилось как бешеное. — Ваше Высочество! Он дёрнулся. Из-за угла вынырнул Хёнджин. Весь избитый, в рваной форме, но с той же дурацкой улыбкой на разбитых губах. — Ты чего здесь?! — Феликс вытаращил глаза. — Тебе к лекарю сказали! — Я иду. Честно. Просто… хотел сказать спасибо. — За что?! — За то, что не дали меня в тюрьму засудить. — Тебя бы и не засудили. Ты пострадавший. — Ну всё равно. Спасибо. Хёнджин поклонился — насколько позволяло избитое тело — и пошёл дальше по коридору, прихрамывая. На полпути обернулся. — Ваше Высочество! — Что ещё? — Я завтра тоже поздороваюсь! И ушёл, не дожидаясь ответа. Феликс стоял и смотрел ему вслед. — Идиот, — прошептал он. Но почему-то улыбнулся. Впервые за весь этот дурацкий день.