Запретный плод любви

Лето в Эредиане наступало внезапно. Ещё вчера дули холодные ветры с Туманных гор, а сегодня солнце пекло так, что плавилась смола на стенах дворца, а придворные дамы обмахивались веерами с такой скоростью, что создавали сквозняки в коридорах. Для королевской семьи лето означало одно — большую охоту. Традиция была древняя: король собирал лучших рыцарей, брал с собой сыновей и отправлялся в Лес Тысячи Троп на три дня. Там не было места этикету, церемониям и бесконечным советам. Только кони, собаки, ветер в лицо и азарт погони. Феликс ждал этой охоты весь год. — Ваше Высочество, — Лили раскладывала на кровати охотничий костюм — тёмно-зелёный, расшитый золотом, с высокими сапогами и перчатками из мягкой кожи. — Вы возьмете меня с собой? — Нет, — Феликс поправлял волосы перед зеркалом. — В этот раз ты остаёшься. — Но я всегда… — В этот раз нет. Отец сказал, я уже взрослый, чтобы ездить с фрейлиной. Лили надула губы, но спорить не стала. Феликс вышел во двор, щурясь от яркого солнца. Плац был заполнен — конюхи подводили лошадей, рыцари проверяли снаряжение, собаки рвались с поводков, чуя предстоящую охоту. Король уже сидел на своём гнедом жеребце, рядом с ним — старший брат и десяток приближённых рыцарей. — Феликс! — крикнул король. — Живей, мы выезжаем! — Иду! Принц направился к своему коню, белоснежному красавцу по кличке Ветер. Но по пути бросил взгляд в сторону казарм. Там, на дальнем краю плаца, тренировалась группа новобранцев. Тех, кто ещё не дорос до охоты. Их оставили в казармах отрабатывать технику и набираться опыта. Среди них был Хёнджин. Он стоял в стойке с мечом, пытаясь повторить то, что Феликс показывал ему той ночью. Получалось уже лучше, чем в первый раз — но всё ещё криво. Рядом с ним наставлял сержант, что-то резко выкрикивая. Рыжий парень, тот самый, который был зачинщиком драки, отошёл от группы рыцарей, собиравшихся на охоту. Он был при полном параде — новая форма, начищенный меч, гордая осанка. Его взяли в охотничий отряд. Он заметил Хёнджина. — Эй, деревенщина! — крикнул он, подходя ближе. Хёнджин поднял голову от тренировки. Увидел рыжего — и на его лице мелькнуло что-то неуловимое. Не страх. Скорее усталая обречённость. — Чего тебе? — Ничего, — рыжий усмехнулся, оглядывая его с ног до головы. — Смотрю, ты тут вкалываешь, пока нормальные люди на охоту едут. Как там твоя морда? Зажила? — Зажила. — Жаль, — рыжий толкнул его плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы Хёнджин потерял равновесие и сделал шаг назад, едва удержав меч. — Эх ты. И с таким мечом ты собрался защищать принца? Смешно. Рыжий развернулся и пошёл к остальным, громко смеясь. Несколько рыцарей, стоявших рядом, переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то покачал головой. Но никто не вступился. Хёнджин сжал челюсть. Поправил рукоять меча и снова встал в стойку. Феликс всё это видел. Он стоял у своего коня, держась за седло, и смотрел на сцену у казарм. Пальцы сжали кожаную луку так, что костяшки побелели. — Ваше Высочество? — конюх удивлённо посмотрел на него. — Всё в порядке? — Да, — Феликс отвернулся и вскочил в седло. — Всё отлично. Но почему-то настроение испортилось.

***

Охота удалась на славу. Король был доволен, старший брат прикончил огромного кабана, все были в хорошем расположении духа. Феликс скакал по лесу, стрелял из лука, смеялся и даже позволил себе выпить кружку пряного вина у костра вечером. Но мысли возвращались к утру. К тому, как рыжий толкнул Хёнджина. К тому, как никто не заступился. К тому, как Хёнджин просто встал и продолжил тренироваться, будто ничего не случилось. "Почему меня это волнует?" — думал Феликс, глядя в звёздное небо над лагерем. — "Он просто новобранец. Их сотни". Но ответа не находил. ——— Охота закончилась через три дня. Отряд вернулся во дворец уставший, но довольный. Феликс первым делом отправился в свои покои, чтобы смыть дорожную пыль и переодеться. Он шёл по длинному коридору, ведущему к его крылу дворца, когда услышал за спиной топот. — Ваше Высочество, здравствуйте! Феликс вздрогнул и замер. Этот голос он узнал бы из тысячи. — Ой, боже, — принц закрыл лицо ладонью, уже готовясь сказать привычное: "Зачем ты опять здороваешься, как будто мы старые друзья?" — Зачем ты всё время так громко здо… Он опустил руку и обернулся. Слова застряли в горле. Хёнджин стоял в трёх шагах от него. Он был… грязным. Не просто чумазым — по-настоящему грязным, будто только что вылез из ямы. Форма испачкана землёй, на щеке разводы грязи, волосы растрёпаны и торчат в разные стороны. На руках — ссадины и царапины. Похоже, он только что вернулся с каких-то изнурительных тренировок, где его гоняли по грязи и камням. Но это было не то, что заставило Феликса замолчать. На голове у Хёнджина, поверх этого хаоса из грязи и растрёпанных волос, красовался венок. Свежий. Полевой. Сплетённый из ромашек, васильков и клевера. Ярко-синие и белые цветы смотрелись настолько нелепо на фоне его перепачканной физиономии, что это было почти абсурдно. Но Хёнджин улыбался. Во всю свою разбитую, дурацкую, сияющую улыбку. — Ваше Высочество! Вы вернулись! — выпалил он и тут же поклонился — низко, неловко, едва не уронив венок с головы. — Ты… — Феликс моргнул. — Что с тобой? — А? — Хёнджин выпрямился, глянул на себя и засмеялся. — Это тренировка. Нас загнали в болото за казармами. Сержант сказал, что настоящий рыцарь должен уметь драться в любых условиях. Даже в грязи. — В грязи? — Феликс всё ещё не мог оторвать взгляд от венка. — Ну да. Мы там часа три ползали. Я, кстати, победил! Ну… почти. Меня в конце всё равно повалили, но я дольше всех продержался! Хёнджин говорил это с такой гордостью, будто выиграл не учебную схватку в болоте, а целую войну. Феликс хотел сказать что-то едкое, какую-нибудь колкость про то, что нормальные рыцари чистятся после тренировок, прежде чем попадаться на глаза принцу. Но потом Хёнджин снял венок с головы. Движение было неуклюжим — он зацепился за собственные волосы, чуть не порвал цветы, но в конце концов водрузил венок на ладони и протянул Феликсу. — Это вам, Ваше Высочество. — Мне? — Я шёл к вашим покоям, чтобы оставить там. Но увидел вас в коридоре. Думал, спрячу и убегу, чтобы никто не видел. Но раз уж вы здесь… Он замолчал. Потом, словно набравшись смелости, шагнул вперёд и, прежде чем Феликс успел отреагировать, аккуратно опустил венок на его голову. Цветы пахли летом, солнцем и чем-то сладким. Лепестки ромашек щекотали лоб. — Ой… — выдохнул Феликс. — Вам очень идёт, — сказал Хёнджин и тут же отшатнулся назад, будто испугался собственной смелости. — Простите, я… я не подумал. Я просто хотел… Он замялся, смущённо опуская глаза. На его грязных щеках проступил румянец, заметный даже сквозь налёт земли. — Мне показалось, что это красиво. Цветы. Я нашёл их на лугу за казармами, когда бегал. Ну и… подумал, что принцу, наверное, никто не дарит просто так цветы. Все дарят только дорогие подарки, золото, украшения. А это… ну… просто. Я хотел сделать приятно. Феликс стоял, чувствуя на голове лёгкую тяжесть венка. Ромашки пахли летом. Васильки были яркими, как небо после дождя. Он смотрел на Хёнджина. На его грязное лицо, на разбитые руки, на дурацкую улыбку. На этого парня, который только что вылез из болота, но первым делом побежал дарить цветы принцу. "Ты узнаешь его сразу", — всплыли в голове слова старой няньки. — "По тому, как забьётся твоё сердце". Сердце билось. Сильнее, чем следовало. — Ты должен был спросить, — сказал Феликс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не против ли я. Хёнджин тут же стушевался. — Простите, Ваше Высочество. Я… я дурак. Он потянулся было забрать венок обратно, но Феликс сделал шаг назад. — Я не сказал, что я против. Хёнджин замер. Его глаза, тёмные и огромные, смотрели на принца с надеждой и неуверенностью одновременно. Феликс поднял руку и поправил венок. Аккуратно, чтобы не помять цветы. Чуть сдвинул вбок, чтобы лучше сидел. — И вправду красиво, — сказал он. Это прозвучало тихо. Почти шёпотом. А потом он улыбнулся. Не ту холодную, дежурную улыбку, которую дарил придворным. Не вежливую, как на приёмах. А настоящую. Короткую, быструю, как вспышка солнца в окне. С ямочками на щеках и лёгким румянцем. — Спасибо, — сказал Феликс и, развернувшись, быстро пошёл по коридору, не оглядываясь. Но на полпути не выдержал и всё-таки бросил взгляд через плечо. Хёнджин стоял на том же месте. Смотрел ему вслед. И улыбался так, будто ему только что подарили весь мир. Феликс отвернулся и ускорил шаг. Венок пах ромашками. Сердце стучало как бешеное. А на губах всё ещё жила та самая улыбка, которую он не мог сдержать. ——— В своих покоях Феликс долго стоял перед зеркалом. Венок сидел на золотистых волосах так, словно был создан для них. Ромашки и васильки смотрелись ярко и живо, как кусочек настоящего лета посреди каменных стен дворца. — Ваше Высочество, — Лили зашла с вечерним чаем и замерла на пороге. — Что у вас на голове? — Венок, — спокойно ответил Феликс. — Я вижу. Откуда? — Подарили. — Кто? Феликс посмотрел на отражение служанки в зеркале. — Просто один дурак. Он снял венок, аккуратно положил на туалетный столик. Поправил волосы. — Лили. — Да? — Завтра утром вели принести вазу. Самую красивую. И поставь в неё воду. Лили перевела взгляд с венка на принца и обратно. — Вы хотите сохранить полевые цветы, которые вам подарил какой-то дурак? — Я хочу, чтобы они не завяли до завтрашнего утра, — отрезал Феликс. — Выполняй. Лили ничего не сказала, но на её лице расцвела понимающая улыбка, которую она поспешила спрятать, наклоняясь за вазой. Феликс лёг спать, уткнувшись носом в подушку. Ромашки всё ещё чувствовались в волосах. И улыбка не сходила с его лица. ——— В казармах Хёнджин мылся под холодной водой, смывая грязь после тренировки. Соседи по комнате уже спали, кто-то храпел, кто-то бормотал во сне. Хёнджин лёг на жёсткую койку, закинул руки за голову и уставился в потолок. — Вам идёт, — прошептал он в темноту, повторяя свои слова. А потом улыбнулся и закрыл глаза. Сегодня был хороший день.