Запретный плод любви

Новость обрушилась как гром среди ясного неба. Феликс сидел в тронном зале рядом с отцом, когда король объявил: — Принц Эрнан из соседнего королевства сделал официальное предложение. Я дал согласие. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой Феликс слышал только собственное сердце — как оно сначала замерло, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать. — Что? — выдохнул он. — Сынок, мы обсуждали это, — король говорил мягко, но в его голосе чувствовалась сталь. — Ты знал, что рано или поздно это произойдёт. Эрнан — хорошая партия. Его королевство богато, он молод, силён. Ваш союз укрепит границы. — Я не давал согласия, — сказал Феликс, поднимаясь. — Меня никто не спросил. — Ты принц, — напомнил отец. — Твои желания… не всегда главное. Феликс сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он посмотрел на мать — та отвела глаза. Посмотрел на советников — они смотрели куда угодно, только не на него. Никто не заступился. Никто не сказал ни слова. — Вы уже всё решили, — сказал Феликс тихо. — Зачем вы мне говорите? — Ты должен познакомиться поближе с ним, — ответил король. — Он приезжает через три дня. Свадьба через два месяца. Два месяца. Слова упали в тишину, как камни в воду. Феликс чувствовал, как пол уходит из-под ног, как комната плывёт, как всё внутри сжимается в тугой, болезненный узел. — Я… — он сглотнул. — Мне нужно подумать. И вышел, не дожидаясь ответа. ——— В коридоре его ждал Хёнджин. Он стоял у стены, прямой, как струна. Лицо его было бледным, глаза смотрели куда-то в пустоту. Он слышал. Конечно, он слышал — в тронном зале не было стен, которые могли бы скрыть такую новость. — Ты знал? — спросил Феликс, подходя. — Нет, — ответил Хёнджин. Голос его был ровным, но Феликс видел, как дрожат его пальцы, сжимающие рукоять меча. — Они решили за меня. Как будто я вещь. — Ваше Высочество… — Не надо, — Феликс поднял руку. — Не надо сейчас "Ваше Высочество". Не надо утешать. Он прошёл мимо, быстрым шагом направляясь к своим покоям. Хёнджин сделал движение, чтобы пойти следом, но Феликс остановил его: — Оставь меня. Пожалуйста. Дверь закрылась. Хёнджин остался в коридоре, прислонившись лбом к холодной каменной стене, и слушал тишину. ——— Принц Эрнан приехал через три дня. Он был красив — высокий, статный, с тёмными волосами и уверенной улыбкой. Он привёз подарки: драгоценности, шёлк, редких белых лошадей. Он кланялся королю, целовал руку королеве и смотрел на Феликса так, как смотрят на вещь, которую уже купили, но ещё не получили. — Ваше Высочество, — сказал Эрнан, склоняясь перед Феликсом. — Я счастлив, что наша помолвка состоялась. Вы до сих пор прекрасны, как и говорили. — Говорили? — переспросил Феликс холодно. — И кто же говорил? — При дворе много говорят, — улыбнулся Эрнан. — О вашей красоте. О вашем золоте. О том, что вы — жемчужина королевства. — Я не жемчужина, — ответил Феликс. — Я человек. — Конечно, конечно, — Эрнан не обратил внимания на его тон. — Я надеюсь, мы сможем узнать друг друга получше до свадьбы. Я слышал, вы любите гулять в саду. Может быть, завтра? Феликс хотел сказать "нет". Хотел развернуться и уйти. Но за спиной стоял отец, и его взгляд был тяжёлым. — Хорошо, — выдавил Феликс. — Завтра. ——— Они гуляли по саду. Эрнан рассказывал о своём королевстве, о богатствах, о том, какую роскошную жизнь он обеспечит Феликсу. Говорил много, красиво, уверенно. Феликс слушал вполуха. Он смотрел на осенние листья, на серое небо, на дорожку, ведущую к казармам, где сейчас, наверное, тренируется Хёнджин. — Вы меня слушаете? — спросил Эрнан, заметив его рассеянность. — Да, — соврал Феликс. — Просто задумался. — О чём? — О будущем. Эрнан улыбнулся, приняв это за интерес. — Будущее будет прекрасным, — сказал он. — У нас будут красивые дети. Я уверен, они унаследуют ваше золото. Это будет сильная кровь. Феликс внутренне сжался. Дети. Он говорит о детях, как о породистых жеребятах. — Я ещё не думал о детях, — сказал он. — Придётся, — Эрнан положил руку ему на плечо. — Это наш долг перед королевствами. Феликс сбросил его руку. — Я устал, — сказал он. — Мне нужно отдохнуть. — Конечно, Ваше Высочество. Завтра мы продолжим? — Завтра, — ответил Феликс, не глядя на него. ——— Эрнан не отставал. Он был настойчив, вежлив, неутомим. Каждый день он приглашал Феликса на прогулки, на завтраки, на ужины. Он дарил цветы, комплименты, обещания. Он был идеальным женихом. Феликс отшивал его холодно, но безрезультатно. — Я предпочитаю проводить время в одиночестве, — говорил он. — Одиночество не полезно для будущего супруга, — улыбался Эрнан. — Я не ваш супруг. Пока. — Но скоро будете. Феликс сжимал зубы и терпел. Ради отца. Ради королевства. Ради всего, что от него ждали с рождения. Но каждый вечер, возвращаясь в свои покои, он видел Хёнджина, стоящего на страже. И каждый вечер он проходил мимо, не поднимая глаз. Они не говорили. Не смотрели друг на друга. Слова застряли где-то между ними, тяжёлые, как камни. ——— Однажды вечером Феликс сидел в гостиной с родителями. Эрнан тоже был там — король пригласил его на ужин, чтобы обсудить детали свадьбы. — Церемония будет в главном соборе, — говорила королева. — Я уже заказала ткани для вашего камзола, Феликс. Золотой шёлк с серебряной нитью. — Хорошо, — ответил Феликс, глядя в тарелку. — А после свадьбы, — вмешался король, — вы переедете в восточное крыло. Там уже готовят покои для молодожёнов. — Замечательно, — Эрнан улыбнулся. — Уверен, Ваше Высочество будет счастлив там. — И дети, — добавила королева, и её глаза засияли. — Какие же будут красивые дети! Золотые волосы, тёмные глаза. Сильные альфы, как отец. Феликс замер. Рука с вилкой задрожала. — Или омеги, как вы, — продолжала королева, не замечая. — Такие же прекрасные. Королевству нужны наследники. Чем больше, тем лучше. — Да, — подхватил Эрнан. — Я уже говорил Вашему Высочеству, что наша кровь будет сильной. Я уверен, первые дети появятся уже в первый год. Вилка выпала из рук Феликса с громким звоном. Все посмотрели на него. — Сынок? — королева нахмурилась. — Ты бледен. — Я… — Феликс поднялся, чувствуя, как трясутся руки, как подкашиваются ноги. — Простите. Мне… мне нехорошо. Он вышел из-за стола и почти побежал к двери, не оборачиваясь. — Феликс! — крикнул король. — Я просто… я вернусь… — голос его сорвался. Он выбежал в коридор и прислонился к стене, хватая ртом воздух. Руки тряслись. В груди всё сжалось в тугой, болезненный ком. Дети. Они говорят о детях. О наследниках. О крови. О долге. Никто не спросил, хочет ли он. Никто не спросил, с кем хочет. Никто не спросил, любит ли он этого человека. — Ваше Высочество? Хёнджин стоял в трёх шагах. Он смотрел на Феликса встревоженно, но не приближался. — Всё хорошо, — сказал Феликс, вытирая глаза, хотя слёз ещё не было. — Всё замечательно. — Вы дрожите. — Мне холодно. — В коридоре тепло. — Тогда мне плохо. Всё. Я устал. Он пошёл к своим покоям. Хёнджин шёл следом, не задавая вопросов. ——— Ночью Феликс сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрел на луну. Он не плакал — просто сидел, чувствуя, как внутри всё пусто. Дверь тихо открылась. — Феликс, — голос Хёнджина был тихим, осторожным. — Тебе нельзя сюда, — ответил Феликс, не оборачиваясь. — Это покои принца. — Мне всё равно. Хёнджин подошёл ближе. Остановился за спиной, не решаясь коснуться. — Что случилось? — Ничего не случилось. Всё случилось. Два месяца, Хёнджин. Через два месяца я буду принадлежать ему. — Вы не будете принадлежать никому. — Буду. По закону. По традиции. По долгу. Я принц. Я омега. Моя судьба — родить наследников и сидеть в золотой клетке. — Вы не… — Не перебивай, — голос Феликса дрогнул. — Они говорят о детях, Хёнджин. О том, какие они будут красивые. О том, что нужно много наследников. Они говорят о детях, которые родятся от человека, которого я не люблю. Он замолчал. В комнате было тихо — только ветер шумел за окном. — Я не хочу его детей, — прошептал Феликс. — Я не хочу его. Я хочу… Он не договорил. Хёнджин ждал, но Феликс молчал. — Чего вы хотите? — спросил Хёнджин. — Тебя, — сказал Феликс. — Я хочу тебя. Всегда хотел. С того самого дня, как ты опрокинул поднос на капитана. Тишина. Хёнджин шагнул вперёд. Опустился на колени рядом с подоконником, взял руки Феликса в свои. — Тогда я не позволю им забрать вас, — сказал он. — Я найду способ. — Как? — Феликс повернулся к нему. В его глазах блестели слёзы, но он не плакал. — Ты — рыцарь. Я — принц. У нас нет способа. — Я найду, — повторил Хёнджин. Феликс посмотрел на него долго. Потом наклонился и поцеловал в лоб — легко, как тогда, в казарме. — Обещай, — прошептал он. — Обещаю.

***

Через несколько дней Хёнджина отправили на охоту. Это был приказ короля — лучшие рыцари должны были сопровождать принца Эрнана на трёхдневную охоту. Хёнджин не мог отказаться. Не мог сказать, что не хочет оставлять Феликса. — Я скоро вернусь, — сказал он перед отъездом. — Я буду ждать, — ответил Феликс. Они смотрели друг на друга, и между ними было столько несказанных слов, что воздух, казалось, дрожал. — Будь осторожен, — добавил Феликс. — Всегда, — улыбнулся Хёнджин. И уехал.

***

Три дня тянулись бесконечно. Феликс почти не выходил из покоев. Он говорил, что нездоров, что ему нужен покой. Лили носила чай, лекари заглядывали, но он никого не пускал. Он ждал. На четвёртый день, поздно вечером, он услышал шаги в коридоре. Узнал их из тысячи. Дверь открылась. — Феликс, — Хёнджин стоял на пороге, уставший, в дорожной пыли, но живой. — Я вернулся. Феликс вскочил. Хотел броситься к нему, но сдержался. — Ты грязный, — сказал он. — Знаю. — И усталый. — Есть немного. — Иди переоденься. Приведи себя в порядок. А потом… — А потом? — Хёнджин ждал. — А потом приходи. Хёнджин кивнул и ушёл. ——— Он вернулся через час. Чистый, в сухой одежде, с волосами, ещё влажными после мытья. Феликс ждал его в дверях своих покоев. — Заходи, — сказал он, оглядывая коридор. — Быстро. Хёнджин шагнул внутрь, и дверь за ним захлопнулась. Феликс повернул ключ. — Что ты… Феликс не дал ему договорить. Он шагнул вперёд, схватил Хёнджина за ворот рубашки и потянул вниз, прижимаясь к его губам. Поцелуй был жадным, отчаянным, полным всего, что накопилось за эти дни. Хёнджин опешил на секунду, а потом ответил. Его руки обвили талию Феликса, прижимая ближе, сильнее. И вдруг в воздухе появился запах. Сладкий. Тягучий. Одуряющий. Феромоны омеги. Феликс не сдерживался. Он знал, что делает, знал, что это опасно, знал, что если их поймают, будет хуже, чем просто скандал. Но ему было всё равно. Он устал бояться. Устал ждать. Устал от чужих рук, чужих планов, чужой жизни. — Феликс… — выдохнул Хёнджин, отрываясь от его губ. Глаза его расширились, зрачки расширились. — Твой запах… — Я знаю, — прошептал Феликс. — Я пускаю феромоны. Для тебя. — Это опасно… — Мне всё равно. Он снова потянулся к нему, и Хёнджин не смог сопротивляться. Запах омеги ударил в голову, опьяняя, заставляя забыть обо всём. Он прижал Феликса к стене, вжимая в неё своим телом, и целовал — жадно, глубоко, как будто хотел выпить его всего. — Я не могу… — прошептал Хёнджин между поцелуями. — Я могу не остановиться, знаешь? — Не останавливайся, — ответил Феликс. — Пожалуйста. Помоги мне забыть. Забыть этот ужас. Забыть, что меня ждёт. Забыть, что я должен быть с ним. — Феликс… — Пожалуйста, Хёнджин. Я хочу запомнить эту ночь. Ту, которую выбрал я. Ту, которую хочу я. А не ту, которую выбрали за меня. Хёнджин смотрел на него. В его глазах боролись страх и желание, долг и любовь. — Ты уверен? — спросил он. — Если мы сделаем это, назад дороги не будет. — Я никогда не хотел назад, — ответил Феликс. — Я хотел только вперёд. С тобой. Он взял лицо Хёнджина в ладони. Провёл большими пальцами по скулам, по шраму на губе, по щетине, которая уже начала пробиваться. — Я люблю тебя, — сказал Феликс. — Я люблю тебя с того дня, как ты принёс мне ромашки. Я люблю тебя с того дня, как ты танцевал со мной у озера. Я люблю тебя с того дня, как сказал, что я — лучик. Хёнджин закрыл глаза. Его руки, лежащие на талии Феликса, дрожали. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он. — Тогда докажи, — Феликс улыбнулся сквозь слёзы. — Докажи, что я не один. Что есть кто-то, кто любит меня не за титул. Не за кровь. Не за детей, которых я могу родить. Хёнджин открыл глаза. В них не было больше сомнений. — Я докажу, — сказал он. — Каждую ночь. Каждый день. Всю жизнь, если ты позволишь. — Позволяю, — прошептал Феликс. Хёнджин подхватил его на руки. Феликс обвил ногами его талию, руками — шею. Их губы снова встретились, и на этот раз поцелуй был медленным, глубоким, полным обещаний. Хёнджин понёс его к кровати. Осторожно, как самое дорогое сокровище, опустил на шёлковые простыни. Феликс смотрел на него снизу вверх — на своего рыцаря, своего неуклюжего, смешного, самого любимого рыцаря. — Не оставляй меня, — прошептал он. — Никогда, — ответил Хёнджин, нависая над ним. — Я никогда тебя не оставлю. Феликс потянул его за рубашку, притягивая ближе. — Тогда люби меня, — сказал он. — Люби так, чтобы я забыл, что есть кто-то ещё. Люби так, чтобы в моей памяти остался только ты. Люби так, как умеешь только ты. Хёнджин наклонился и поцеловал его в лоб. В закрытые веки. В кончик носа. В уголки губ. — Я буду любить тебя, — прошептал он. — Всю ночь. Всю жизнь. Я сделаю так, чтобы ты забыл всё, кроме нас. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал Феликса в губы — нежно, почти благоговейно. А потом его поцелуи стали глубже, смелее, и Феликс забыл, как дышать. В комнате горела только одна свеча, отбрасывая тени на стены. За окном шумел ветер, и луна скрылась за облаками, словно давая им уединение. Феликс чувствовал только руки Хёнджина на своей коже, его губы на своих губах, его запах — тёплый, надёжный, как земля после дождя. — Я люблю тебя, — прошептал Феликс, когда Хёнджин начал расстёгивать его рубашку. — Я тоже, — ответил Хёнджин. Их тела сплелись в темноте, и весь мир перестал существовать. Были только они — принц и его рыцарь, лучик и тот, кто согревался в его свете.

***

Луна выглянула из-за облаков, освещая комнату серебряным светом. Феликс лежал на груди Хёнджина, слушая, как бьётся его сердце. — Я не хочу, чтобы эта ночь кончалась, — прошептал он. — Она не кончится, — ответил Хёнджин, гладя его по волосам. — Она будет длиться вечно. В моей памяти. В моём сердце. — А что будет завтра? — Завтра я найду способ, — твёрдо сказал Хёнджин. — Я не отдам тебя ему. — Ты обещал. — Я помню. Феликс поднял голову и посмотрел на него. В лунном свете лицо Хёнджина было серьёзным, решительным. — Я верю тебе, — сказал Феликс. — И правильно делаешь. Хёнджин поцеловал его в макушку и крепче обнял. — Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе. Феликс закрыл глаза. Впервые за много ночей он засыпал не с мыслями о долге и чужих руках, а с теплом в груди и улыбкой на губах. — Хёнджин? — М-м? — Ты правда сделаешь так, чтобы я забыл? — Ты уже забыл, — ответил Хёнджин. Феликс улыбнулся и провалился в глубокий, спокойный сон. Хёнджин не спал. Он смотрел на спящего принца, на его расслабленное лицо, на разметавшиеся по подушке золотистые волосы. Он думал о том, что завтра начнётся новая битва. Битва за Феликса. Битва за их будущее. — Я не отдам тебя, — прошептал он в темноту. — Никому. Никогда. Луна светила в окно, и казалось, что она согласна.