Карамельный Прометей

Блекло-лазоревое небо плакало снегом - редким, крупным, отливающим сталью. Снег падал прямо на цветы - полупрозрачно-белые с лиловыми сердцами, маки. Не диковино-фиолетовые, не выцветше-розовые или тревожно-алые, а именно белые. Мата рассказывала, что чем светлее цветы - тем меньше в земле осталось крови, тем меньше на ней грехов. Снег - нечастый здесь гость. Бывали годы, когда он держался на вершинах меньше луны - таял днём, оставляя землю без своей защиты, вымерзать досмерти. Хлопья опадали на лепестки, мгновенно впитываясь, и те начинали отдавать серебром на острой кромке. Он поднимает руку, ловя одно из них и вздрагивает - Не снег. Пепел. Там, где Гиндукуш целует небо, объятое узкой кромкой чёрного пламени тлело тело: огромное, что горы, массивное, светло-светло сизое. Тело Мехамена. Пепельный снег царапал кожу, колол глаза, покрывая всё вокруг металлической пылью, обращая мир в серо-стальную пустыню с единственно-ярким пятном - флагом светло-голубой рубашки. Он улыбается, неловко, но прямо, тянет руку стирая со щеки серость - прах и слёзы пополам, и мир оживает, взрывается бурей лепестков, разделяя вас... Фламбе поднимается под писк противопожарных датчиков, резко садясь в кровати и дыша так тяжело, насколько это возможно. Судорожно нащупывает телефон, врубая плейлист, и только с первым звуками музыки он просыпается по-настоящему. Какой тревожный, дурной сон... Ему давно не снилась родина, слишком много забрала эта земля, чтобы её любить, а уж маки... Фламбе и ненавидел, и любил маки - ненавидел за то, насколько опасны были дары цветов, как разрушительны, ядовиты, и не мог не любить то, насколько они упрямы и красивы. Но люди превращали их красоту в отраву, что каждый год уносит больше жизней, чем любой суперзлодей. Он трёт лицо рукой, выдыхая. Зря. Он зря на это согласился. Зря поддался минутной слабости и спокойному азарту в чужих глазах. Впрочем... всё легко исправить. Просто быть таким же козлом, как и привык. Фламбе грустно улыбается сам себе. Роберт Робертсон, жди. Сегодняшняя смена станет твоим кошмаром. А потом Фламбе вспоминает, какой сегодня день и валиться на кровать со стоном. Именно сегодня, перед сменой, у него назначен сеанс у мозгоправки.

***

- Итак, Фламбе, как вам новый диспетчер? Кабинет их психотерапевта больше походит на цыганский шатёр, чем на логово мозголома. Фламбе это точно знает, пару раз у их аула останавливался цыганский табор. Баро даже предлагал его выкупить, на потеху публике, и мата его чуть за это не прокляла, пришлось цыганам срочно улепётывать, пока не сожгли. В итоге, Фламбе всё-таки поджёг им кибитки, потому что деревенские недосчитались трёх коз, зато в откуп матушка получила шикарный вышитый платок, который носила почти не снимая. Фламбе пожимает плечами, закинув ноги на подлокотник кушетки, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. - Как твинкел таш - непонятно нахрена, безделушка, только задницу чужую прикрывать. - Правда? А судя по показателям, эффективность вашей команды выросла. - Ну да, уже вторник, а у нас ни одного убийства. - ухмыльнулся он. - Я не только об этом, и вы тоже это осознаёте, Фламбе. - планшет с записями опустился ниже, открывая довольную и лукавую улыбку. - Другие диспетчеры удостаивались куда более красочных описаний, и я уже молчу про тот случай с жаркое из порше. Означает ли это, что вам комфортнее работать с новеньким? - Чё? - Фламбе аж приподнялся, но затем рассмеялся(он очень, очень постарался, чтобы смех звучал как можно придурковатее). - Да не, та же хуйня. Просто другие были теми ещё мудозвонами, а Роберт - та ещё заноза в за... - Уже Роберт? Блядь. Фламбе заскрипел зубами, шумно выдыхая. Что ж, здесь бой проигран, значит, приложим усилия на другой фронт.

***

И снова, вспомни Солнце - на выходе от мозгоклюйки Фламбе увидел, как Роберт выходит из отдела кадров и нахмурился. - Чёрт, уже? Блядь, я проиграл двадцатку. Робертсон, сначала замерев, потом оттаял, хмыкнув. - Если хочешь победить в споре, меняй дату на максимально возможную - я не уйду. - Точно? - Фламбе подошёл ближе, на ходу вспоминая самое козлистое из выражений, что способно было принять его лицо. - А то ведь, с волдырями на руках заявление писать неудобно. - Что ж, я признателен, что ты поделился своим негативным опытом, но не беспокойся - мне известна техника безопасности при дрочке. - зеркально ухмыльнулся Роберт, но почти сразу его выражение смягчилось, и он пояснил уже совсем другим тоном. - Просто нужно было сообщить кое-какую информацию. Как прошло выступление Лейлы? Вот же сволочь! Применить безотказный приём! Фламбе старается, действительно старается не поплыть лицом, но разве это возможно, когда речь об его Искорке? - Сияла как никто - вся в меня. Айша вчера полночи обрабатывала фото и видео, намертво забив карту памяти моего смартфона. - Честно, я бы тоже их глянул, но мне срочно нужно к Ройду, так что... Как насчёт выбрать самые-самые и переслать мне? И, ладно, это не подкат в очевидном смысле, но... Фламбе чувствуют, как дрожат уголки губ и горят скулы, а значит - это работает, и он только и может, что кивать, лепеча. - Эм, да, хорошо. - Тогда - лёгкой нам смены. - Роберт улыбается, и, словно невзначай, когда проходит мимо, проводит по его руке. Фламбе никогда не думал, что одно прикосновение способно так сильно его поджечь. Он смотрит на руку несколько секунд, не понимая, почему не видит пламени, а затем закрывает глаза и с силой впечатывает кулак в собственную ладонь. Кулер у стены напротив булькает, падая набок, рамка с глупым пейзажем падает, разбивая стекло и на стене возникает парочка трещин, но это лучше, чем если бы он бил саму стену. Твою мать. Ему нужно срочно вспомнить, как быть мудаком.

***

- Хэй, держи. Фламбе моргает, когда Роберт действительно ловит обезболивающий спрей из заначки, хотя практически не обращал ни на что внимания, изучая повреждения на груди. У него действительно очень, очень хорошая реакция. Слишком хорошая. И удивительно плохая удача, раз смена ещё толком не началась, а он уже получил производственную травму. Это ещё повезло, что он встретил его после тренировки и увидел всё сам - что-то ему подсказывало, что Робертсон вряд ли бы кому-то рассказал о случившемся. - Уверен, что не хочешь, чтобы я тебе помог? - это звучит почти уязвлённо, и растерянно так, что Фламбе удивляется - это его голос? Роберт встряхивает баллончиком и сбрызгивает кожу, лишь затем отвечая, совершенно спокойно, словно его грудь не исцарапана стеклянной крошкой. - У тебя есть второй пинцет? - Нет, но... я мог бы, не знаю, сжечь эти осколки? Роберт хмыкает, добавляя в голос манерности. - Я слышал о каком-то способе вплавления страз в плоть, но не являюсь фанатом пирсинга. - он подмигивает Фламбе через зеркало, приподнимая уголки губ. - Я оценил предложение, честно, но... - он опустил взгляд на кровь на груди, и вытащил один из осколков, дёргая плечом. - Я привык со всем справляться сам. - Хреновая привычка, парень. - поджимает губы Фламбе. - Как ты можешь просить нас довериться тебе, чтобы сделать героями, если даже в такой мелочи не доверяешь? - А ещё, - продолжил Роберт, незнакомым, тёмным, хриплым тоном, сверкнув глазами. - Если ты подойдёшь ещё ближе, боюсь, не удержаться, и прижаться, и тогда стекло придётся вытаскивать из обоих. У Фламбе никогда не было мазохистских наклонностей но почему-то эта идея показалась ему... возбуждающей. А ещё, у лишённого социальной брони в виде рубашки Роберта оказалась неплохая фигура... Настолько, что Фламбе решил взять паузу в пошедшем куда-то не туда диалоге, и скрылся в кабинке. Опустил крышку, сел сверху, и упёр локти в колени, уложив подбородок на скрещенные руки. Роберт Робертсон... что же ты делаешь, а? Он же уже всё решил. Он сам запустил прогу с записью летучих мышей на рабочий комп, он вёл, ну, старался вести себя как последняя скотина, но... Но эта супергеройская фея продолжает его соблазнять! Обдумывая, какую бы ещё пакость свершить, Фламбе вскользь услышал, как в соседней кабинке устроился Водобой, а затем... Какого. Хуя. Неви? Фламбе не загорелся лишь по одной причине - он никак не мог решить, сделать это от смущения или от гнева. В итоге, едва стерпев окончание спектакля, он вышел, аккуратно прикрыл, чтобы не вырвать её к чертям, дверцу, и, поймав в зеркале взгляд Роберта, произнёс одними губами всего одно слово: "Позже" Он очень, очень надеется, что его первым заданием будет с возможностью кого-нибудь избить.

***

Невидива возникает за столом, хмыкает, видя, как Роберт убирает устроенный Фламбе беспорядок. Благо, белковый коктейль неплохо собирается шваброй. - Не обращай внимание, он не всерьёз. Просто спермотоксикоз - Фламбе вечно козлит, когда трахаться не с кем, вот и ебёт окружающим мозги. Роберт делает ещё пару движений, а затем кладёт руки на навершие швабры, поверх подбородок и... Невидива застывает - Робертсон продолжает удивлять, потому что за эти дни, сколько бы она не сталкерила за ним по центру, такого выражения лица, лукавого, предвкушающего, хищного, она не видела. Вау, а это... возбуждает. - Что ж, тогда у меня всего один вопрос... - Роберт дёргает уголком рта, щурясь ещё сильнее: - Уточни, когда ему трахать некого или его?

***

Всё идёт даже слишком так. Видимо, на судьбе ему написано быть мудаком. Чёрт, а пасту реально жаль, она была вкусной... Но пасту можно приготовить новую, а вот исправить мнение о том, что он ебанавт и мудозвон - вряд ли. Блядь, охрененный выйдет рекорд - брошен парнем ещё до первого свидания. Фламбе сдирает с себя очищенный огнём костюм, родной, как вторая кожа, и сейчас - столь же тесный, встаёт под душ, до упора выкручивая вентиль холодной воды. Создаваемый контрастом воды и тела пар шипит, хоть немного, но разгоняя беззвучие вокруг и Фламбе зажмуривается, сдерживая крик внутри. Обида и разочарование в самом себе жгут, тянут жилы жаром, отдаваясь горячими каплями в уголках глаз. Пламя тоже недовольно, но вместе с тем - подбадривает как может, гудит, и тем - лишь усиливает раздрай. Наверняка был другой вариант. Он мог поступить иначе - лучше, разумнее, правильнее, но... Роберт ему действительно нравится. Но у Фламбе есть ещё одна суперсила, о которой никто не знает - он чертовски хорошо умеет разочаровывать тех, кем восхищается. Не со зла, невзначай, просто потому, что ему нравятся хорошие, правильные люди, склонные видеть лучшее во всех. Но единственное в нём хорошее, это умение разрушать. Всё, включая самого себя. - Мне кажется, ты кое-что забыл. Фламбе поворачивается на голос, вовремя - рука Роберта тянет в его сторону его же шампунь и бальзам для волос. И Фламбе ещё сильнее хочется плакать. Потому что Роберт - действительно хороший человек. И из-за этого он начинает ему нравится ещё сильнее. Но Фламбе лишь забирает протянутое, выставляя на полочке рядом. Стягивает резинку, и, взбив шампунь в пену, бурчит. - Спасибо. Стоп, как ты открыл мой шкафчик? От Роберта веет теплом - от его тихого, хрипловатого смеха, от его голоса, бархатного и укутывающего, от включенной им горячей воды, усиливающей пар настолько, что смущение почти исчезает. Почти. Запахи макадамии и мускателя обволакивают сладостью, придавая атмосфере, и так неоднозначной, отчётливые интимные ноты. Фламбе жмурится ещё сильнее, промывая волосы от белка, стараясь не вспоминать, как полупрозрачно-белые капли стекали по коже. От одной мысли об этом пара становится ещё больше, заполняя всё вокруг, но даже шипение не может скрыть очередной смешок Роберта. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. - Серьёзно? Никого не смутило, что я в первую смену взломал унитаз, а подбор кода для числового замка - удивляет? Фламбе пожимает плечами как может. - Взлом замков - это не то, что ожидают от хорошего парня вроде тебя. - Отчасти поэтому - он особенно эффективен в моём исполнении, однако... Ты, очевидно, ожидал другого, так? - голос Роберта становится задумчивым, чуть ниже и медленнее, словно он мысленно пытается взломать чужое мышление. К несчастью для Фламбе - его очень, очень легко расколоть. - Ты думал, что я тебя пошлю. Фламбе снова подставляет голову под воду, смывая пену и давая себе несколько секунд на обдумывание. - Ну, обычно ссоры и скандалы подобным и заканчиваются, нет? - по крайней мере те, что случались в его немногочисленных отношениях. Оскорблениями, претензиями, иногда - угрозами и бессильным огненным шаром в захлопнутую перед носом дверь. - Нет. - с задержкой произносит Роберт, и даже сквозь шум воды можно различить, что он говорит... печально? - Если ссора заканчивается тем, что тебя посылают куда подальше, значит вы никогда и не были вместе. Скандалы и размолвки случаются во всех отношениях, они даже нужны, чтобы проявлять проблемы и решать их, словами через рот, вместе. Плюс... Роберт хмыкает, и его голос становится чуть задорнее. - Никаких поблажек. Сегодняшнюю стычку я считаю чисто рабочим моментом, хоть и признаю, что повёл себя крайне непрофессионально, но и ты - не образец рабочей этики. Тем более, я догадываюсь, кто и что на самом деле причина твоего поганого настроения. Он ошибается. Он не знает всего, но... Роберт прав, хоть и отчасти - случай с Невистервой изрядно выбил его из колеи. Да, Фламбе знает, что Роберт умудрился понравится всей их команде, но... Блять, это супернеприятно, видеть, как настолько явно клеятся к парню, к твоему парню, хоть вы и договорились попробовать быть вместе только вчера. А с учётом того, что Невитварь говорила - и отчасти мерзко. Роберт, точно слыша его мысли, долго выдыхает, признавая. - Весь этот день... словно проверяет на прочность. А ведь только обед. Фламбе понимающе смеётся, берясь за бальзам. - Будет чудом, если кого-то не прикончат к полднику. - И дай-то Бог, чтобы этот кто-то был не из команды... Пока не забыл, к твоему сведению, я не собираюсь как-либо потакать приставаниям Невидивы - это вообще не то, в чём я хотел бы участвовать и не собираюсь давать тебе лишний повод для сомнений. У меня... - он снова вздыхает, тяжело, слишком тяжело, словно на его плечах - огромный груз. Больший, чем за чужие жизни, что он несёт ежедневно. - И так есть кое-что, что может отвадить тебя от меня. - Ты женат? - быстро, слишком быстро произносит Фламбе, и тут же прикусывает губу. Чёрт, подсознание, если это - действительно единственная причина, что ты можешь придумать для того, чтобы хоть как-то снизить симпатию к Роберту... Всё плохо. Всё очень плохо. - Фламбе! - в голосе Роберта, снова, вопреки ожиданиям, звучит не раздражение, а.. улыбка? А затем тот и вовсе легонько стонет. - О, нет, нет, я не врал о том, что в моей жизни нет места для ребёнка. До недавнего времени - и для нормальных отношений не было, но сейчас, раз всё так совпало и случилось, я... Мне очень хочется, что... - ... чтобы всё было правильно? - шепчет, едва слышно Фламбе и чувствует, даже сквозь пар чувствует, как Роберт смотрит на него. - Да. Именно так. - соглашает он, и тоже понижает громкость, подходя вплотную, так, что касается своим плечом его. - Ты тоже боишься? Боишься, что всё испортишь? Это не единственное, чего он опасается, но Фламбе кивает, добавляя шёпотом куда-то в сторону уха Роберта. - Сильнее, чем когда впервые протягивал руку в пламя. Кажется, он потянулся слишком далеко - на последнем слоге его губы касаются чужой кожи, кажется, у виска, потому что он чувствует биение пульса под кожей. А затем, чужая рука неловко, вслепую, ведёт по его груди, и Фламбе ощущает, как задыхается от жара, что льнёт под кожей к пальцам Роберта. Они замирают на несколько секунд, пока Робертсон шепчет. - Нам надо остановится. Первый секс в общей душевой на рабочем месте - это точно не то, что можно назвать правильным. Тем более... Фламбе определённо возненавидит то, как его тело реагирует на этот взгляд и голос! Как ему работать-то, а? А Роберт продолжает мурлыкать: - ... я хочу видеть тебя. Это просто кощунство, не любоваться тобой. - Ро-берт-сон. Заткнись. Иначе точно случится что-то неправильное. Роберт смеётся, и Фламбе слышит звук шага, судя по движению пара - чуть в сторону, и облегчённо выдыхает. - На самом деле, нам действительно есть о чём поговорить. - продолжает Роберт. - Я хотел с тобой посоветоваться, по работе. - По работе? Со мной? - удивляется он ещё сильнее. Разве кого-то здесь волнует его мнение? От изумления, он произносит последнее вслух, и Роберт опять греет его душу смехом. - Это касается и тебя, так что, да, твоё мнение важно. Блонди Блейзер хочет добавить в команду героя и у нас есть два кандидата, но я никак не могу решить, какой будет лучше. Что думаешь ты? Фламбе смывает бальзам и наконец-то выключает воду, фыркая. - Если не можешь решить - бери обоих. - В смысле? - Команды формируются от шести до десяти человек, так что, места хватит. Посмотришь на обоих в деле, в крайнем случае - выкинешь потом обоих, если не понравится. - Я понял тебя, но... погоди, от шести до десяти, не по восемь? - Не-а. - Фламбе уже начинает различать его силуэт сквозь пар, поэтому укутывается в полотенце, ощущая, что даже холодная вода не смогла полностью заглушить реакцию на прикосновения. - Герои разные, диспетчеры и участки - тоже. Просто мы такие сволочи, что нас и дробить - бесполезно, и докомплектовать - некем. Вместе с паром из душевой, поволока выходит и из мыслей, и одна из них становится яснее, из-за чего он произносит. - Погоди, Робертсон, ты не знал? Про состав команд? - Нет, откуда? - Да это же в уставе прописано! Даже нас по нему дрючат, а уж вас, диспетчеров, без письменного экзамена за работу не пускают! Роберт хмыкает, выходя из облака в одном, (Фламбе, держись!) полотенце на бёдрах, подмигивая. - Скажем так, я прошёл по блату. Но ты прав, надо бы его изучить. Спасибо, Фламбе. Он приподнимается на носочки, касаясь губами его скулы, а затем уходит. Фламбе несколько секунд смотрит ему в спину, а затем снова подходит и врубает душ. Поток пара в этот раз получается такой силы, что за считанные секунды заполняет всё помещение до входных дверей. Всё пошло очень, очень не так...