Нефритовая игла

      Бай Сюаньцзи ступила на мощеную дорогу, ведущую к Дворцу Вэньтянь, и ее сердце забилось быстрее. Перед ней возвышалось величественное строение, второе по величине и изяществу после самого Дворца Небесного Императора. Дворец поражал своей сдержанной элегантностью и строгостью в деталях. Темные, полированные камни стен отражали приглушенный свет, а резные узоры, изображающие древние мифы и легенды о Небожителях, завораживали своей детализацией. Обиталище Старшего Бога Литературы и его подчиненных являлось также хранилищем знаний и залом суда.             Войдя внутрь, Бай Сюаньцзи оказалась в огромном зале, наполненном жизнью. Десятки столов, каждый длиной в десять чжанов, простирались вдоль зала. За этими столами сидело множество Младших Богов Литературы, погруженных в свою работу и разделенных друг от друга золотыми, полупрозрачными стенами, искрящимися на свету.                               Одни Младшие Божества тщательно перебирали древние свитки и проверяли отчеты, дургие кропотливо переписывали старые тексты и сортировали молитвы смертных. Все здесь были заняты своим делом. Небесные Чиновники трудолюбивыми пчелками сновали от стола к столу, выполняя поручения Божеств. Казалось, на вошедших Цзань Ванхэ и Бай Сюаньцзи никто не обратил внимания.       Принцесса была в некотором замешательстве. Цзань Ванхэ, заметив ее состояние, мягко улыбнулся. Дворец Вэньтянь оказывал такое воздействие на всех, кто впервые попадает сюда.       Ее взгляд скользил по стенам, что подобно полету дракона и танцу феникса украшенны каллиграфическими изречениями, написанными излучащими свет чернилами. В мире смертных, даже в самых благородных обителях, всегда присутствовала доля небрежности. Здесь же все работало слаженно, как отточенный механизм.                               Внезапно, ее внимание привлекло движение в глубине зала. Там, за массивным, украшенным золотой резьбой столом, восседал Старший Бог Литературы. Его фигура излучала величественное спокойствие и власть тигра на горе, осматривающего свои владения. Бай Сюаньцзи почувствовала легкий трепет. Он – Верховный Небесный Сюдья, и именно ему предстояло вынести решение по ее делу.       Цзань Ванхэ тихонько коснулся ее руки, возвращая ее к реальности.        — Ваше Высочество, — мягко прошептал он, — мы пришли сюда не только для того, чтобы восхищаться. Ваш суд скоро начнется.       Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Восторг ее не угас, но теперь он смешался с легкой тревогой.       Они спустились вниз по ступеням. Ванхэ шел впереди, ведя ее вдоль восьмого по счету стола, и вскоре она услышала удивленный возглас. Он не выделялся на фоне общего рабочего шума, но Бай Сюаньцзи замерла. Цзань Ванхэ также остановился, и его губы слегка изогнулись.       — А вот и та, о которой я упоминал. Подождите меня здесь, сначала мне нужно лично обратиться к Вэньян-цзюню, — Цзань Ванхэ махнул рукой и пошел дальше один.       Бай Сюаньцзи обернулась и увидела, что одна Младшая Богиня Литературы вскочила со своего стула и, оперевшись руками на рабочий стол, смотрела на нее, удивленно распахнув рот. Ее веки порхали подобно крыльям бабочки. Она протерла лицо и несколько раз ущипнула себя за руки.       — Вы это видите? Вы тоже ее видите? Скажите мне! Я ведь не одна вижу ее! — девушка растолкала своих соседей через золотые ограждения, заставив их недовольно шикнуть в ее сторону. Даже проходящему мимо Небесному Чиновнику досталось – она дернула его за плечо, и тот чуть было не выронил целую кучу книг.       — Ян Сяо! Успокойся! Сядь на место.       — Ян Сяо, перестань шуметь.       — Что за шум? Вы мешаете работать!       — Тихо! Тихо!       Бай Сюаньцзи неловко улыбнулась и подошла к столу Ян Сяо. Она сложила руки в приветственном поклоне и внимательно оглядела Младшую Богиню. Она была совсем не такой, какой запомнила ее Сюаньцзи. Хотя за столько лет память может исказиться, а что-то и вовсе кануть в небытие. Она помнила Ян Сяо как худощавую среднего роста девчушку в простых рваных одеждах. Тогда она была голодной и больной дворняжкой, которая зарабатывала на еду, веселя людей в тавернах и на улицах своими песнями и стихами. В то время таких, как она, было не счесть.        Сейчас девушка перед ней выглядела чуть старше, но все так же молодо. Она одета в строгую одежду темных цветов, рукава которой украшены узорами порхающих сорок. Ее волосы аккуратно собраны и закреплены заколкой в виде журавлиного крыла. Хотя сейчас Ян Сяо выглядит строгой и собранной, но широкая улыбка и ямочки на щеках остались прежние. Она неловко пошатнулась и приветственно поклонилась.       — Шицзунь! Что же Вы делаете? Не стоит кланяться передо мной.       — В таком случае и тебе не стоит обращаться ко мне столь формально.       После слов Бай Сюаньцзи Ян Сяо села обратно на свое место и уже более сдержанно продолжила:       — В таком случае… — начала она, ее голос стал мягче, но в нем прозвучала нотка обиды, которая не могла не тронуть сердце Бай Сюаньцзи, — Я так рада тебя видеть. Но почему же тебя не было столь долго? Ты хоть представляешь, скольких усилий мне потребовалось, чтобы сохранить в сердцах людей твой образ? — слова Ян Сяо звучали с толикой обиды. — Ох, так это была ты? Каким же образом тебе это удалось? — она склонила голову и задумчиво отвела взгляд.       Бай Сюаньцзи не раз слышала легенды о себе в народе. Все они исключительно восхваляли ее силу, красоту, доброту и благородство. Многие были правдивы, но также многие были откровенной небылицей. Бай Сюаньцзи долгое время считала, что смертные сами выдумывают подобное. Внезапно из-за золотой перегородки появилась голова другой Небожительницы. Она улыбнулась, глядя с прищуром озорных глаз то на Ян Сяо, то на Бай Сюаньцзи.       — Так наша Сяо-Сяо известная выдумщица, — легко поддразнила она, — Не может быть чтобы Вы, госпожа, ни разу не слышали ни одну из написанных ею историй. Они весьма популярны не только среди смертных, но и в Небесной Столице. Редкий случай, когда Сяо-Сяо так кропотливо выстраивает кому-то из Небожителей исключительно благородный образ. Вы, как я полагаю, Принцесса Бай Сюаньцзи?       — Ах, вот оно что! — Бай Сюаньцзи, услышав эти слова, удивленно подняла брови, а затем ее лицо озарила искренняя улыбка, — Должно быть, так и есть. Ян Сяо, благодарю тебя за проделанную работу. Не знаю, что было бы со мной, если бы не твой труд, — искренне поблагодарила Сюаньцзи.       — Не стоит меня благодарить, шицзунь! — Ян Сяо, услышав похвалу от своей наставницы, покраснела до самых кончиков ушей, — Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Однако почему же тебя не было так долго и появилась ты столь внезапно? Даже весточки не отправила!       Принцесса неловко улыбнулась:       — Год как текущая вода, одним словом и не скажешь.       С другой стороны, из-за золотой стенки так же внезапно появилась голова Небожителя:       — Обсуждаете истории Сяо-Сяо? Поистине верно! Госпожа Бай, Вам несказанно повезло, что Сяо-Сяо питает к Вам нежные чувства, иначе бы Вас постигла та же участь, что и Богов Земледелия.       — Верно-верно говоришь, — запричитала Небожительница, — Ее гнев – это не то, с чем стоит играть.       — О чем же идет речь? — полюбопытствовала Бай Сюаньцзи.       — Однажды несколько Богов Земледелия разгневали Сяо-Сяо до того, что она написала про них несколько занятных историй, которые распространились среди смертных быстрее скорости молнии.       — Подумаешь! — Ян Сяо раскрыла свой веер, нетерпеливо обмахиваясь им, ее тон ударом металла прервал его рассказ.       Лицо Бай Сюаньцзи смутилось, когда она прочла написанные тонким мелким почерком фразы на ее веере: «Говорят, что Богиня Х тайно встречается на горе с Х», «Горный Бог был снова замечен с…», «Говорят, что Повелитель Вод использует Х», «Кажется, у Бога Х кожный зуд…». Многие из фраз были зацензурены или вовсе недописаны. Ян Сяо использовала свой веер как оружие: все могли видеть, что на нем написано, и тщательно обдумывать свои дальнейшие действия. Несмотря на статус Ян Сяо, с ней считались даже Старшие Боги. Если среди смертных появятся нелицеприятные слухи о каком-либо Небожителе, то это может не только изменить образ самого Божества, но и подорвать веру в него. Среди всего Небесного Пантеона не было никого, кто попал под ее перо и не пожалел об этом позднее.       Единственная дописанная и незацензуренная надпись, которая всегда неизменно красовалась на ее веере: «Восточный Ветер – шлюха»       — Что до случая с Богами Земледелия, — начала Ян Сяо, — Они сами напросились. Я всего лишь написала небольшую прозу о том, что все они овцеложники.       — И это обрело немалый успех среди смертных… — неловко дополнила Небожительница, — Все, что выходит из-под ее кисти, неминуемо обретает популярность.       — С тех пор на праздниках Дворец Земли и Урожая ломится от количества овец, принесенных смертными в дар Богам Земледелия, — продолжил Небожитель.       Бай Сюаньцзи прикрыла рот рукой, и ее плечи слегка затряслись от сдерживаемого смеха.       — Ох, как же долго Старший Бог Земли тогда разъяснялся с Богиней Дождя…       — Неужели кто-то и правда мог поверить в подобное? — удивилась Бай Сюаньцзи.— Конечно! Хотя Ян Сяо давно переписала ту историю, все равно остаются смертные, кто верят в это. Даже некоторые Небожители не всегда отличают правду от лжи. Например, Ваш спутник, Вэйлун-цзюнь, верит во все ее истории.       — Это потому, что Сяо-Сяо никогда не писала про него ничего плохого. Ведь он для нее…       — Замолчите! Хотите меня разозлить!? — Ян Сяо стукнула изящным веером по гладкому, полированному столу, вызвав легкий звон.        Ее Небесные коллеги, почувствовав перемену в ее настроении, быстро вернулись к своим делам. Ян Сяо глубоко вздохнула, ее взгляд снова смягчился, и она продолжила:       — Цзань-шибо когда-то спас мне жизнь. Разве я могу относится к нему иначе? — на ее щеках снова вспыхнул румянец, — И тем более, мы разговаривали об этом. Как минимум в половину моих легенд, если они в действительности неправдивы, он уже не верит. Правда, только в половину. Нам еще есть над чем работать.       — Ян Сяо, у меня есть просьба, сказала Бай Сюаньцзи, — Раз уж ты так осведомлена о жизни Небесного Пантеона, можешь ли ты со мной поделиться своими знаниями?       — Конечно! Для моей шицзунь все что угодно! — Ян Сяо взмахнула рукой, и рядом с ней возникла дыра в пространстве, искрящаяся золотыми искрами. Она просунула туда руку и достала две увесистые книги, — Здесь краткое содержание событий, которые моя шицзунь могла пропустить, — она сначала протянула ей одну книгу, а затем книгу в два раза толще предыдущей, — А здесь краткий сборник всех написанных мною историй. Прошу, ознакомься. Если что-то заинтересует, шицзунь всегда может обратиться за дополнительными материалами к своей ученице, — Ян Сяо мило улыбнулась.       — Благодарю! — Бай Сюаньцзи еле удержала в руках огромные сборники, пока не спрятала их в мешочке-цянкунь.       Принцесса заметила, как к ним приближаются две фигуры. Цзань Ванхэ вернулся в компании Старшего Бога Литературы.       — Позвольте представить. Это Старший Бог Литературы, Верховный Небесный Судья, Вэньян-цзюнь.       — Приветствую, Ваше Высочество, — Чжу Вэньтянь приветственно сложил руки.       — Приветствую, Вэньян-цзюнь, — Бай Сюаньцзи повторила его жест.       Ваньян-цзюнь тенью возвышался над ними. Его темные одежды, украшенные золотыми узорами, а длинные шелковистые волосы ниспадали с плеч. Очки из дымчатого кварца придавали его взгляду мрачность, а мягкая улыбка, скользнувшая по его губам, напомнила Бай Сюаньцзи о грациозности и хитрости лиса.       — Рад видеть Вас в добром здравии. Наша встреча умиротворяет мое сердце, — произнес Ваньян-цзюнь голосом, подобным шелесту старинных свитков.       — Не потому ли, что Вам наконец-то удастся провести надо мной суд?        — Отчасти. Не могу не отметить Вашу проницательность.       Ян Сяо, почувствовав присутствие Старшего Бога, мгновенно вернулась к своей работе.       — Принцесса, я хотел бы поговорить с Вами позже. Сейчас у меня есть дела, которые требуют моего внимания, — Цзань Ванхэ бросил быстрый, тяжелый взгляд на Ваньян-цзюня, прежде чем отступить.       Чжу Вэньтянь махнул ему рукой на прощание и снова вернул свое внимание к Бай Сюаньцзи:       — Следуйте за мной, Ваше Высочество, — он повернулся и направился в сторону пустого зала, предназначенного для личных аудиенций.       Бай Сюаньцзи, с легким трепетом в сердце, последовала за ним. Стены отражали приглушенный свет, создавая атмосферу мистической торжественности. Взгляд, скрытый за дымчатым кварцем, был направлен на Бай Сюаньцзи.       — Ваше Высочество, — безэмоционально начал он, — Вы знаете, почему Вы здесь?       Она понимала, что речь пойдет о ее действиях, которые она совершала, и о последствиях, которые они могли повлечь.       — Полагаю, речь пойдет о моих грехах?       — Разумеется. В первую очередь стоит вспомнить Ваше возвышение. Вы устроили настоящий переполох и заставили расстроиться несколько уважаемых Небожителей в тот день.       Бай Сюаньцзи неловко улыбнулась, чувствуя, как краска заливает ее щеки. Ее пальцы непроизвольно потянулись к спрятанным в рукавах каштанам и принялись нервно перекатывать их. Чжу Вэньтянь поправил очки из дымчатого кварца, и продолжил свою неспешную прогулку по пустому залу.       — Более двух десятков Младших Божеств получили незначительные ранения, около пятидесяти Небесных Чиновников получили серьезные травмы. Почти все из них находятся под покровительством уважаемых Старших Божеств, которые были весьма опечалены столь мрачным происшествием. Более того, поднятый шум побеспокоил трех Старших Божеств. Остальные же участники были случайными свидетелями. Мы не будем преуменьшать нанесенный им моральный ущерб. Будучи под властью эмоций, Вами был нанесен в разной степени ущерб двумстам двум Небожителям.       — Ох, правда? Я и подумать не могла, что способна на такое! Ха-ха, я сожалею, правда, — ее смех прозвучал немного истерично, заглушая внутренний голос, который шептал о том, насколько она в юности была безрассудна.       — Однако за прошедшие лета многие из пострадавших уже не держат столь сильной обиды и не требуют строгого наказания. В конце концов, подобный инцидент не стал столь значительным событием для Небесной Столицы. До Вашего возвращения события тех лет не вспоминались вовсе. Я также хочу у Вас уточнить, говорит ли Вам что-нибудь имя Столетнее Бедствие? — он остановился, его туманный взор, казалось, проникал сквозь нее, ища ответа в глубине ее души.       — Ох, да… Кажется, припоминаю.       — Этот демон унес немало людских жизней, сжигал целые города и превращал землю в кипящую лаву. Так продолжалось до тех пор, пока ситуация не вышла из-под контроля и демоническую тварь не уничтожили.       — Верно.       — Среди Небесного Пантеона раньше бытовало мнение, что именно по Вашей вине был создан этот демон. Небесный Император лично повелел нескольким Старшим Божествам расследовать это дело, однако доказательств Вашей причастности мы так и не обнаружили.        Бай Сюаньцзи облегченно вздохнула.       — Но не стоит также опускать факт того, что перемещения твари в действительности совпадали с Вашими. Также Вы на протяжении многих столетий скрывались от Небесного Суда и не сообщали Небесной Столице о своих действиях и перемещениях. Подобное поведение также недопустимо. Вы хотели бы что-то сказать перед вынесением наказания?              — Мне нечего сказать. Я готова принять любое наказание.       Чжу Вэньтянь кивнул, принимая ее ответ.       — Хорошо, — нотка мягкости неожиданно прозвучала в его голосе, —Так как за истечением срока давности и отсутствием обид у большинства из двухсот двух пострадавших Небожителей, в качестве наказания Вам необходимо персонально принести каждому официальное извинение. Так как связи между Вами и Столетним Бедствием не обнаружено, то и наказания за этим делом не последует. Ваше уклонение от Небесного Суда и побег из Небесной Столицы без официального разрешения должен караться по всей строгости установленного закона, но я не могу игнорировать еще несколько фактов.       Принцесса замерла в ожидании. Весь этот суд больше напоминал то, как наставник поучает провинившегося ученика, нежели вынос наказания преступнику. Вэньян-цзюнь продолжил:       — Моя подопечная - Младшая Богиня Литературы, Ян Сяо, много повествовала о своей смертной жизни и о Вашей роли в ней. Верить ей на слово не стоит, потому, узнав о Вашем возвращении, я перепроверил архивные данные тех времен. Несмотря на обстоятельства, Вы все равно продолжали оказывать посильную помощь людям и даже прислушивались к их молитвам. Также из-за недавних событий стало известно о Вашем новом статусе. Вэйлун-цзюнь признал Вас в качестве своей Младшей Богини Войны. Мы провели с ним недолгую беседу. Он поведал мне о Вашем общем прошлом, что косвенно подтверждает чистоту Ваших намерений по возвращению в смертный мир. Он также поручился за Вас перед судом.       Бай Сюаньцзи, услышав эти слова, почувствовала, как напряжение в ее теле немного ослабло.       — Вэньян-цзюнь, какое же мне следует понести наказание? — рука крепко сжала каштаны, спрятанные в рукавах.       — С учетом всех факторов, Вашего статуса и Вашего поручителя, мерой наказания будет временное ограничение Ваших духовных сил на территории Небесной Столицы. Так Вы точно не сможете больше никому навредить. Вам также запрещено покидать Небесную Столицу без сопровождения и официального разрешения Небесного Императора. Мера наказания действует до конца действия печатей. После принесения официального извинения двумстам двум Небожителям и истечения срока наказания, я сниму с Вас печати.       Он взял ее ладони в свои, и в миг на ее предплечьях засияли золотые надписи, блокирующие циркуляцию Ци. Эти символы пульсировали мягким светом, но их присутствие ощущалось как невидимая, но прочная цепь.       — Это временная мера, Ваше Высочество, — успокаивал Вэньян-цзюнь, — Она призвана обеспечить безопасность и порядок, пока мы не убедимся в полной стабилизации ситуации. Ваше возвращение в Небесную Столицу – это значительный шаг, и мы должны действовать осторожно. Я верю, что Вы сможете справиться с этим испытанием и доказать свою преданность Небесному Пантеону.       Бай Сюаньцзи посмотрела на свои руки, ощущая легкое покалывание от наложенных печатей. Она кивнула, принимая его слова.        — Я понимаю, Вэньян-цзюнь. Я приму это наказание и сделаю все возможное, чтобы искупить свою прошлую вину и заслужить доверие.       После этого Старший Бог Литературы вручил ей список из двухсот двух имен Небожителей и проводил ее к выходу. Решив не терять зря время, Бай Сюаньцзи сразу приступила к извинениям, поочередно вычеркивая из списка имена. Спустя несколько часов она почувствовала сильную усталость, а руки и ноги начали слегка дрожать. Последствия ограничения духовных сил стали для нее неприятной неожиданностью. Бай Сюаньцзи снова взглянула на список и обнаружила, что посетила лишь чуть более полусотни Небожителей, потратив на это кучу времени. Она разочарованно вздохнула, поняв, что не сможет справиться за один день.       Даже если тогда от ее действий пострадал лишь Небесный Чиновник или Младший Небожитель, извиняться приходилось не только перед ними, но и перед их Старшими Божествами. Тех зачастую просто не было на месте или они были заняты работой, поэтому ей пришлось согласиться прийти с официальным визитом позже.        Небесный Пантеон делился на несколько рангов, где Небожители – это лишь общее название для всех. Во главе всего стоит Небесный Император; никто не знает его смертного имени, а если и знали, то никогда не посмели бы произнести. Его главными приближенными, частично разделяющими с ним обязанности, являются Верховный Небесный Судья и Страж Небесных Врат. После же следуют Старшие Божества. У каждого из них есть во владениях собственные дворцы и даже отдельные территории в Небесной Столице. Под их началами служат все остальные.       Младшие Божества не имеют такого же отклика в сердцах смертных и не обладают той же силой, но разделяют обязанности со Старшими, являясь их помощниками. Самое низкое положение в этой иерархии занимали Небесные Чиновники. Это люди, которые были призваны во служение Старшими Божествами за свои заслуги. Им даровано бессмертие, но при этом они не могут спускаться больше в смертный мир, а шанс того, что они будут признаны Небесами и вознесутся - поистине ничтожен. История знает лишь несколько исключительных случаев.       Небесная Столица представляла собой живой организм с пульсирующими венами-улицами. Она территориально разделена между Богами. Самые крупные ее участки занимают Боги Войны, Стихийные Боги, владения Старшего Бога Литературы, а также Небожители Искусства и Музыки.       Дворцы Богов Войны находились на значительном расстоянии друг от друга. В отличие от изящных дворцов других Божеств, их обители больше напоминали военные крепости, высеченные из тёмного, почти чёрного камня. Никаких украшений, никаких излишеств – лишь суровая функциональность. Они также носили весьма скромные названия, идентичные сторонам света в которых расположены.       Среди Стихийных Богов самый крупный принадлежит Старшему Богу Земли. Дворец Земли и Плодородия хоть и имел подобное название, располагал внутри себя множество разных Божеств. Он представляет собой два одинаковых дворца соединенных между собой мостом. В одной его части проживает сам Бог Земли, отвечающий за благополучие, строительство, дороги и многое другое что, так или иначе было связано с землей. В другой половине дворца главенствовала Богиня Дождя, отвечающая за плодородие земли и благоприятную погоду. Она покровительствовала земледельцам и скотоводам.       Самый роскошный дворец принадлежал Старшему Богу Вод. Как и от самого владельца, несмотря на великолепие, от его обители сквозило такой же ледяной прохладой. Количество Младших Божеств под его попечением едва не превышало количество Младших Божеств Литературы. Он вел отстраненный образ жизни, часто запираясь в стенах своей обители, однако имел наибольшее влияние среди Стихийных Богов. Он обрел известность среди смертных, как Божество, изгоняющее демонов. Это звание ставило его в один ряд с Богами Войны, что приносило немало хлопот. Количество посвященных ему храмов равнялось количеству храмов Богини Очага, что привело к противостоянию между последователями и являлось почвой для рождения легенд о противостоянии воды и пламени.       Храм Трех Ветров был самым скромным. В нем не было Младших Божеств, лишь по одному Небесному Чиновнику на каждое Божество. Несмотря на название, в нем проживали четыре Старших Божества. Именовали себя они как Северный Ветер, Южный Ветер, Западный Ветер и Восточный Ветер. Самым старшим из них был Бог Южных Ветров. Все остальные обращались к нему как к наставнику. Самой молодой считалась Повелительница Западных Ветров. Среди смертных так и не прижилось название Храм Четырех Ветров. В храмах не ставилось больше трех статуй Божеств или же воздвигались одиночные храмы.       Четвертым Стихийным Богом была Богиня Огня. Ее постигла та же участь, что и Западный Ветер. С течением времени смертные признали ее Богиней Очага, не ставя в один ряд с другими Стихийными Божествами. Ей поклонялись практически в каждом доме. Считалось, что она способна защитить дом от злых духов и спасти обездоленных от холодной смерти по ночам.       Среди Небожителей Музыки и Искусства не присутствовала сильная иерархия или конкуренция, а потому на территории их района царило больше свободы, и в воздухе ощущался праздник. Их владения были наполнены звуками мелодий, красками живописи и изяществом скульптур.        Отбив ноги, плутая по этим улочкам, Бай Сюаньцзи замерла, неожиданно услышав голос из далекого прошлого:       — С-Ся-шиди?       Она испуганно обернулась, поздно поняв, что это было ее ошибкой.       — Ся-шиди, неужели это и правда ты?! — Небесный Чиновник уронил десяток свитков на пол и, удивленно уставившись на нее, несмело сделал шаг вперед.       Бай Сюаньцзи немедля развернулась и бросилась бежать куда глаза глядят. Он звал ее и даже последовал следом, но неизвестно откуда взявшийся поток сил помог ей скрыться.       — Да как ты вообще меня узнал?! — спрятавшись, Бай Сюаньцзи ударила себя по лбу, — Откуда здесь вообще взяться ученикам пика Юйшань?!       В спешке она совсем не обратила внимания на то, куда бежала и через чью стену ловко перепрыгнула. Она оказалась на территории чужого сада.       Фонтаны взмывали в небо, вода из них рассыпалась мириадами сверкающих брызг. Аромат цветов, сладкий и пьянящий, кружил голову. В центре сада возвышалась беседка, увитая глицинией, с которой свисали гроздья лиловых цветов.       Залюбовавшись, Сюаньцзи не сразу заметила, что она не одна.       — Ваше Высочество, кажется, потерялись? — голос был мягким, мелодичным, словно звон колокольчика.       Сюаньцзи вздрогнула и обернулась.Перед ней стояла женщина, чья красота ошеломляла. Бай Сюаньцзи, сама обладавшая изяществом и грацией, подумала, что волей судьбы столкнулась с одной из четырех великих красавиц. Казалось, прямо сейчас все цветы в саду в присутствии своей хозяйки внезапно померкли и смущено опустили бутоны. Она была высокой, возвышаясь над Бай Сюаньцзи на пару цуней. Ее волосы, цвета черного золота, искусно уложены в сложную прическу, украшенную изысканными заколками и нежными цветами мэйхуа. Вид этих цветов напомнил Бай Сюаньцзи о сливовом саде, о доме, и тоска по родным местам кольнула сердце. В ушах незнакомки сверкали серьги из рубина, словно капли застывшей крови. Но больше всего поражал ее наряд: великолепное красное платье, расшитое танцующими фениксами, несмотря на яркость, не оставляло открытых участков кожи, закрывая горло и кисти длинными рукавами. У нее были мягкие черты лица, алые пухлые лепестки губ, сверкающих утренней росой, и прекрасные яшмовые глаза, в которых отражалось цветущее великолепие сада.       Бай Сюаньцзи замерла, любуясь ею, чувствуя себя неловко и растерянно. Она не знала, кто эта женщина, но ее красота внушала трепет.       Незнакомка улыбнулась ей, и Бай Сюаньцзи почувствовала, как от стыда алеют щеки. Она опустила взгляд, маленький каштан, припрятанный в рукаве, снова оказался зажат в нежных пальцах.