Нефритовая игла

      Когда последние горные демоны чи-хуэй рассыпались в прах, Бай Сюаньцзи принялась осматривать раненых торговцев. Цзань Ванхэ, напротив, не мог найти себе места. Его взгляд метался по опустевшему полю боя, ища знакомый силуэт Юй Шаньлина. Но ни демона Фэй-Фэя, ни тела Шаньлина они так и не нашли. Воздух очистился и лишился даже оттенка демонической Ци. Кровавое логово вдруг стало излучать такую концентрацию светлой энергии, будто они оказались в храме Небожителя.       В душе Цзань Ванхэ зияла пустота, а разум его балансировал на грани полного отчаяния. Он вернулся к Бай Сюаньцзи и остальным пострадавшим, его лицо стало неотличимо от обескровленной глиняной маски, лишенной жизни.       С наступлением утра, они вывели из горной пещеры изможденных торговцев и повели их по заснеженной тропинке к ближайшей деревне у подножия. Цзань Ванхэ не произнес ни слова с момента битвы. Даже маленький дух Огонек, прижавшись к его ледяным рукам, не мог согреть их. Чувствуя, как его собственное отчаяние мучает маленькое существо, Ванхэ, несмотря на протесты Огонька, вернул его Бай Сюаньцзи.       Перед исчезновением Юй Шаньлина, они оба ощутили колоссальный всплеск духовной энергии, несравнимый ни с чем. Такую силу она испытывала лишь однажды, когда вознеслась. Однако Бай Сюаньцзи не могла сказать об этом уверенно, а потому не могла позволить себе терзать Цзань Ванхэ своими догадками. Сейчас не время рисовать пирожок, чтобы утолить голод. Несмотря на то, что ее сердце также было омрачено горечью утраты, ей пришось взять на себя роль лидера.       Убедившись, что все спасенные торговцы нашли временный кров в деревне и их жизни ничего не угрожает, пришло время позаботиться о себе. Хотя они с Цзань Ванхэ могли долго обходиться без еды, испытывать судьбу не стоило. Оставив Уголька и Огонька под его присмотром, она купила на рынке две лепешки с ослиным мясом.       Вернувшись, она увидела Цзань Ванхэ, все так же прислонившегося спиной к стене. Только ветер, треплющий его волосы, напоминал о том, что он все еще жив, а не является призрачной тенью. Уголек и Огонек сидели на его плечах, утешительно поглаживая его по волосам и шее. Сквозь толпу снующих туда-сюда людей Бай Сюаньцзи разглядела знакомый силуэт, остановившийся напротив Цзань Ванхэ. Маленькие духи также ощутили чужое присутствие и тут же поспешили спрятаться. Цзань Ванхэ даже не шелохнулся. Напротив него стоял Юй Шаньлин, внимательно очерчивая его взглядом.       Бай Сюаньцзи удивленно замерла, не сразу решившись сделать шаг. Несколько мгновений спустя она все же решилась подойти к ним.       — Шисюн? Как давно ты вернулся? — при виде него ее сердце растеклось подобно весеннему ручью, — Что произошло там, в пещере?       Юй Шаньлин неохотно повернулся к ней. Его взгляд источал колючий холод, она почувствовала, как сотни иголок вонзаются в ее тело. Цзань Ванхэ резко поднял голову. Он огляделся по сторонам, а затем быстро подошел к Бай Сюаньцзи. Его взгляд ни разу не упал в сторону Юй Шаньлина. Он был для него невидим.       — О чем ты говоришь? Где ты увидела шисюна?       Бай Сюаньцзи мелко задрожала, едва удерживая горячие лепешки в руках. Она лишь когда-то слышала, что Небожители невидимы для смертных и могут показать облик по своему желанию. Она не пыталась скрывать свой облик и никогда не встречала других Небожителей, чтобы удостовериться в этом. До сегодняшнего дня.       — Ее Высочество Бай Сюаньцзи, — процедил Шаньлин, твердым шагом надвигаясь в ее сторону, — Рад приветствовать небесную коллегу. Слышал, что Ваше вознесение было невообразимо ослепительным, что с Небес падали не только гуси, но и Небожители. Не потрудитесь ли объясниться?       Бай Сюаньцзи почувствовала, как холодный пот выступил на ее лбу. Слова Юй Шаньлина звучали как насмешка, и она не могла понять, что именно он имел в виду. Внутри нее нарастало смятение, и она попыталась собрать мысли в кучу.       — О чем ты говоришь? Что ты хочешь услышать?       Цзань Ванхэ удивленно изогнул брови. Его взгляд скользнул туда, куда был направлен взгляд Бай Сюаньцзи, но он не увидел ничего, что могло бы объяснить ее реакцию. Лишь легкое дрожание воздуха, едва уловимое, намекало на присутствие чего-то необычного. Внутренний свет, исходящий из тела Шаньлина, озарил округу мимолетной вспышкой. Теперь Ванхэ наконец-то мог увидеть его перед собой, но он не нашел подходящих приветственных слов в нужный момент. Вопреки всему, Шаньлин не обратил на него внимания.       Юй Шаньлин всегда отличался утонченной красотой, но сейчас, облаченный в белоснежное одеяние Небожителя, он был подобен ожившей картине, написанной рукой самого искусного мастера. Длинные, широкие рукава его одеяния ниспадали, открывая лишь кисти. Сквозь бледно-зеленый оттенок нефрита виднелись сияющие потоки светлой духовной энергии, что текла в них подобно крови.       — Почему за столько лет ты не призналась в том, что вознеслась? Почему не использовала дарованную тебе силу? Почему твой уровень духовного ядра едва ли превышает уровень обычного смертного? — каждое его слово было как удар.       Он приближался. Его шаги бесшумны, но ощущались, подобно обрушению горных вершин.        — Устроила переполох и сбежала.       Он сделал паузу, пытаясь прочитать ее эмоции. Он решил дать ей шанс оправдаться. Сказать хоть что-нибудь, но Сюаньцзи продолжала молчать. Юй Шаньлин ножиданно решил показать свое присутствие, чем шокировал Цзань Ванхэ, впервые увидив нечто подобное.       — Сколько еще должно пострадать из-за твоего бездействия?       — Я.. — Бай Сюаньцзи замерла, ее губы дрогнули. Она попыталась сразу ответить, но слова застряли в горле, — Я не желала вознесения. Я хотела отдать свою жизнь, чтобы жили те, кто мне дорог, но… Ничего не вышло! Я не смогла их уберечь! Понимаешь?! — Боль сковала ее легкие, сдавливая грудь, не давая сделать полный вдох, отчего ее слова звучали на грани срыва.       — Ты не смогла уберечь близких от смерти. Это так, — его слова звучали жестко, но в них едва можно было уловить оттенок боли, которую он не хотел показывать другим, — Но почему за это должны отвечать те, кто продолжает жить?       — Что? — Бай Сюаньцзи ошеломленно посмотрела на него.       Его слова задели ее за живое. В ее голове образовался шум, а лицо лишилось красок.       — Ты не хотела уподобляться тем, кто не спас нас в тот день, так? Тебе не хотелось использовать свой дар.       — Шисюн невероятно проницателен, — слова давались так тяжело, что она ощутила вкус металла во рту.       — Ты врала нам. Ты врала, в первую очередь, Цзань Ванхэ, — уголок его губ изогнулся, сгущая тень на его лице, искажая его в жуткую гримасу, — То, что он выжил от полученных ранений, — ничто иное как везение! Если бы вы не смогли вовремя добраться до деревни, он бы умер! И умер бы из-за твоей гордыни! Но даже после всего этого ты решила продолжить наблюдать за его страданиями… — Шаньлин смотрел на нее сверху вниз, остекленелые глаза пронзали ее нутро, — Если бы ты приняла свой дар, то ему бы не пришлось переносить все это. Стоило ли оно того?       — Хватит нести чушь! — Цзань Ванхэ схватил его за воротник белоснежной одежды, лицо его было искажено гневом, глаза горели яростью, — Она не виновата в том, что я был ранен! Она была со мной рядом с момента падения Императорского Дворца! Мы вместе проходили через трудности, и я не желаю слушать то, как ты изливаешь на нее свою злость!       Цзань Ванхэ сжимал его одежду, его кулаки дрожали, едва сдерживаясь. Только посмотрев в глаза своего шисюна, он ощутил, как его нутро пронзает холод. Юй Шаньлин вознесся, и его тело потерпело не только внутренние, но и внешние изменения. На дне его нефритовых глаз плескались ледяные озера. По странной причине Цзань Ванхэ ощутил, как гаснет гнев в его сердце.       — Если она не сказала нам об этом, на то были причины. Если она решила не использовать свои силы, то это ее выбор. Разве мы не должны его уважать? В конце концов, я жив и я бы точно не сдох собачьей смертью от какой-то незначительной раны!       Цзань Ванхэ врал. Бай Сюаньцзи помнила его состояние и все бессонные ночи, проведенные в лихорадке. Даже после помощи заклинателей и местных лекарей его вспоротые раны не сразу зажили, продолжали воспаляться и гноиться. Иногда они были вынуждены надолго делать привал во время путешествия, потому что он не мог идти. Даже духовная энергия Сюаньцзи не справлялась мгновенно с тем, чтобы восстановить его силы. На протяжении первого года она не раз думала о том, что если бы она осталась в Небесной Столице хотя бы на день, то могла бы познать свой божественный дар и использовать его. Вина съедает ее сердце до сих пор.       — Будь ты на ее месте, разве ты бы смог поступить иначе?       Их лица были так близко, что он физически ощутил плескавшийся в глазах Цзань Ванхэ гнев. Невыносимо больно быть причиной этого. Юй Шаньлин не стал отвечать Цзань Ванхэ, вместо этого он ловким движением руки заблокировал точки на его теле, обездвижив, и отшвырнул от себя в сторону.       — Если бы ты только была честна с нами, мы бы не оказались в таком затруднительном положении в горной пещере. С силой Небожительницы никто бы не пострадал. Да, я вознесся, но это было лишь стечение обстоятельств. Все могло пойти иначе, и в той пещере я бы умер. А не будь твои духи такими сообразительными и сильными, то умерли бы все.       — Но ведь никто не пострадал, я ведь… — она прикусила язык, поняв, как глупо она звучала. Отчаянная попытка оправдать себя тут же разбилась о суровую реальность.        — Будешь продолжать бежать, пока снова не столкнешься с последствиями своего бездействия? — разочарование Шаньлина стало почти чем-то осязаемым.       — Я признаю вину… — Бай Сюаньцзи склонила голову, пряча покрытые стыдом щеки.       — Не слушай его! Шаньлин, что за бред ты несешь? — Цзань Ванхэ кипел от злости, пытаясь разблокировать свои меридианы и встать на ноги, но у него ничего не выходило.       Юй Шаньлин взмахнул в его сторону рукой, и легкая вспышка света заблокировала Ванхэ возможность говорить.       — Ваше Высочество, знаете ли Вы, что Небесная Столица подозревает, что именно Вы породили демона, что сжигает все на своем пути, когда сбежали, спустившись в руины Императорского Дворца? — Юй Шаньлин снова звучал слишком притворно вежливо, он гнусно улыбнулся.       — Как такое возможно? Я не была той, кто его создал!       — Когда я вознесся, я хотел призвать вас двоих к своему двору, но мне сообщили, что ты сбежавшая Богиня. Сразу после твоего побега, в районе павшей столицы появился демон. Он двигался хаотично: то рвался вперед на десятки ли, то оставался на одной территории, ходил кругами, возвращался и снова продолжал путь. Странно то, что его маршрут практически полностью повторял ваш с шиди путь. Совпадение ли это, или пылающая ненавистью ко всем принцесса породила монстра, чтобы утолить свою обиду на мир?       — Ложь! Я никак не связана с этим демоном! Есть ли у тебя хоть одно доказательство помимо догадок?       Юй Шаньлин покачал головой, но его взгляд оставался таким же холодным.       — Небесная Столица тщательно рассмотрит это дело. Если ты не причастна, то и страшиться нечего. Если этот демон не подчиняется твоей воле, а по какой-то причине преследует тебя? Что тогда? Знаешь, сколько людей умерло, сколько деревень и городов сожжено? Если цель демона — ты, то сколькими ты готова еще пожертвовать, чтобы остаться в тени и бояться своих сил?       Бай Сюаньцзи молчала. Ее сердце замерло, она перестала чувствовать себя живой.       — Собираешься забрать меня силой под суд?       — Нет.       Его слова были подобны потоку ледяной воды.       — Тогда почему ты здесь?       — Ты дорога ему, — Юй Шаньлин сделал паузу, его тон, казалось, стал еще более враждебным, он больше не смотрел в сторону Цзань Ванхэ, — И причинять тебе боль — все равно, что ранить его. Но я также не стану препятствовать расследованию. Если Небесная Столица найдет тебя, то ты предстанешь перед судом, и я не стану тем, кто будет тебя защищать. Если демон найдет тебя раньше, то ты должна будешь сама решать, что с этим делать. Пожертвуешь ли ты кем-то и сбежишь, или наконец перестанешь избегать встречи с неминуемым — это будет только твой выбор и твой грех.       После этих слов его силуэт растворился в воздухе, словно дым, унесенный ветром. Он исчез без следа, оставив только жгучую горечь в груди Бай Сюаньцзи и гнетущую тишину              Они потратили два дня, преодолев расстояние на мечах. Бай Сюаньцзи и Цзань Ванхэ вернулись, доложив дафу Цинь о смерти демона Фэй-Фэя и о вознесении Юй Шаньлина. Дафу был в восторге от случившегося, ведь именно его человек вознесся. После этого его статус взлетел до невиданных высот, а благосклонность правителя северного княжества стала лишь приятным дополнением. Дафу Цинь сразу же устроил праздник в честь вознесения Юй Шаньлина. Вскоре стали возводить храмы в честь нового Горного Божества, и дафу с гордостью выступал инициатором этих начинаний.       Однажды в ночной тишине, когда поместье дафу погрузилось в сон, Бай Сюаньцзи не могла найти покоя. Ее терзали мысли, липкие, как паутина. Что, если Юй Шаньлин был прав, говоря ей все эти слова? Мог ли демон быть рожден по ее вине? Или же она была его целью? Раньше она не думала об этом в таком ключе.       Сюаньцзи ворочалась в постели, пытаясь отогнать навязчивые образы, когда почувствовала легкое прикосновение к животу. Два маленьких, теплых существа прыгнули на нее. Огонек и Уголек издавали тихие, жалобные всхлипы.       — Что случилось? — прошептала Бай Сюаньцзи.       — Цзе-цзе! Мы чувствуем, что что-то злое приближается! — пропищал Огонек, его крошечное тело дрожало.       Не успели духи закончить, как в ночи раздался тревожный звон колокола. Бай Сюаньцзи вскочила с кровати.       — Следуйте за мной! — приказала она, призвав свой меч.       Клинок вспыхнул в темноте. Она выбежала на улицу, и ее глаза расширились от ужаса.       Поместье дафу охватило пламя. Огненные языки лизали деревянные стены, пожирая все на своем пути. Люди метались в панике: одни пытались спастись, другие, с ведрами воды, отчаянно боролись с огнем. В суматохе Бай Сюаньцзи увидела Цзань Ванхэ, который выводил своих родителей из охваченного пламенем здания. Ее сердце сжалось от ледяного страха.       — Цзе-цзе... Демон очень злой сейчас в лесу. Он идет сюда, — всхлипывая, сказал Огонек, указывая дрожащей лапкой в сторону темного, окутанного дымом леса.       Бай Сюаньцзи посмотрела на пылающее поместье, на испуганные лица людей, на своего друга, спасающего семью. Затем она повернулась в сторону леса.       — Хорошо. Будете меня вести. Сегодня я уничтожу этого демона.       — Но Сюань-цзе... — начал было Уголек.       — Не желаю слушать возражения.       Лес возле поместья Цинь дышал жаром. Небо было затянуто клубами черного дыма, а воздух трещал от отголосков пламени.       — Туда, цзе-цзе! Она там! — пропищал Огонек, указывая в сторону густых зарослей, где пламя плясало особенно яростно.       Уголек, более сдержанный, лишь кивнул, его крошечные глазки внимательно следили за происходящим вокруг. Шаг за шагом она углублялась в лес, следуя указаниям духов. Чем ближе она подходила, тем сильнее становился жар, тем гуще был дым. И вот, в просвете между пылающими деревьями, она увидела его.       Огненный демон.       Сердце Бай Сюаньцзи сжалось от ужаса. Перед ней стояла девушка, чье лицо и тело были полностью покрыты вздутыми ожогами и язвами. Растрепанные длинные волосы, некогда, возможно, прекрасные, теперь спутались колтунами и обожжены огнем. На голове расплавленные золотые украшения, словно слезы застывшего золота, стекали по коже, придавая ей жуткий вид. Украшения на шее, также расплавившись, образовали на груди подобие золотой брони, почерневшей от времени и огня. Разорванные торжественные одеяния этой принцессы лишь подчеркивали ее трагическую судьбу. Она была босая, и в ее сгорбленной неустойчивой позе, несмотря на ужасные раны, прослеживалось благородное происхождение.        Хотя Юай Сюаньцзи увидела в ней свое отражение и даже прониклась к ней некоторой долей сочувствия, она не могла забыть, сколько людских душ забрало пламя этой демоницы.       Огонек и Уголек, почувствовав исходящую от демоницы силу, отступили за спину Бай Сюаньцзи, их крошечные тела дрожали.       — Сюань-цзе… она… она очень сильна, — прошептал Уголек.       — Позаботьтесь о себе, — бросила им Сюаньцзи, не отрывая взгляда от противницы, крепче сжав в руке рукоять Юйчжэня.       — Ты — причина этого пожара? — спросила Бай Сюаньцзи, ее голос был твердым, несмотря на внутреннее смятение.       Демоница лишь молча смотрела на нее, ее обожженные губы не шевелились. В ее глазах, глубоких и темных, как угли, не было ни злобы, ни боли, лишь бездонная пустота.       Уголок и Огонек уже спрятались где-то в глубине леса. Словно почувствовав это, демоница сорвалась с места. Бай Сюаньцзи сделала шаг навстречу, подняв Юйчжэнь. Ударив, линия холодного света озарила округу, на мгновение ослепив демоницу и отбросив на несколько шагов. Она согнулась пополам, ее рука содрогнулась, а на землю пролилась кровь. Демоница не кричала и продолжала молчать, лишь тяжелые хрипы доносились из глубин ее горла без ее на то желания. Она снова выпрямилась. Ее пустой взгляд направился в сторону Бай Сюаньцзи. Кровь стекала по ее руке. Она наблюдала за ней.       Снова шаг. Окутанная пламенем земля застонала. Демоница, двигаясь подобно дикому зверю, оказалась прямо перед лицом Сюаньцзи. Лес вокруг них становился все более пылающим, деревья трещали и падали, превращаясь в груды углей. Бай Сюаньцзи отразила удар ее ладони своей. Столкновение концентрированной божественной и демонической Ци вызвало ударную волну, отбросив их друг от друга.       Демоница двигалась с неожиданной грацией, несмотря на свои раны. Ее движения были быстрыми и смертоносными. Она метала в Бай Сюаньцзи сгустки пламени, которые та отражала барьерной техникой и мечом. Бай Сюаньцзи была искусна во владении мечом. Рукава ее скромного ханьфу колыхались от каждого движения, подобно крыльям Сюаньхэ. Она оставила на теле демоницы множество ран, но та продолжала сражаться, не показывая и намека на боль, обладая стальными сухожилиями и железными костями.       Бай Сюаньцзи сражалась изо всех сил, используя все навыки, накопленные за годы обучения в духовной школе. Но силы демоницы были несравнимо выше. Каждый удар, каждый взмах заставлял Сюаньцзи тратить все больше внутренней энергии. Ее щит начал трещать под натиском пламени, а силы быстро иссякали.       В конечном итоге ее барьер разлетелся на множество сверкающих падающих звезд. Тело отказывалось подчиняться. Демоница воспарила на несколько чжанов, готовая нанести решающий удар.       Бай Сюаньцзи подняла руки, и из них вырвался поток сверкающей энергии. Она почувствовала, как тело наполняется невиданной мощью. Она бросилась вперед, движения стали резкими и стремительными. Руки, окутанные божественным светом, наносили удары, которые раньше были ей недоступны. В ее руке Юйчжэнь сверкал рябью весенних вод в солнечных лучах. Демоница, казалось, была застигнута врасплох этой внезапной вспышкой мощи. Она пыталась увернуться, но удары Бай Сюаньцзи были стремительны и сильны.       Один удар, второй, третий. Бай Сюаньцзи чувствовала, как божественная энергия вырывается из нее. Эта сила была губительна для ее врага и для нее самой. Она видела, как демоница отступает, ее тело покрывается новыми, более глубокими ранами. Пламя вокруг них начало угасать.       Демоница скрылась среди дыма и пепла.       Бай Сюаньцзи упала на колени, тяжело дыша. Тело болело от ран, а силы были на исходе. Она чувствовала себя опустошенной и посмотрела на свои руки, все еще мерцающие остатками божественной энергии. Если бы этот бой затянулся еще на какое-то время, Сюаньцзи не смогла бы выдержать мощи, скрывающейся все это время в ее теле. Впервые она ощутила силу, от которой отказывалась так долго.       Пожар медленно угас.       Огонек и Уголек осторожно подлетели к ней.       — Сюань-цзе! Ты… ты сделала это! — воскликнул Уголек.       Бай Сюаньцзи лишь слабо улыбнулась. Она не могла пойти за демоницей. Она оказалась слишком слаба.       — Цзе-цзе была невероятна! Почему цзе-цзе раньше не использовала такую силу? – Огонек восхищенно воспылал.       — Раньше… Раньше я считала, что избегание этой силы было правильным решением. Я не хотела обладать ею, — ее руки все еще дрожали, но она подняла духов на ладони и поднесла к своей груди, желая обнять, — Но сейчас я поняла, что избегать дарованной силы — все равно что избегать ответственности. Я не замечала чужие страдания. Считала, что если просто забуду обо всем, то смогу оправдать свое бездействие. Я… Я стала той, кого ненавидела. Я ничем не отличаюсь от тех, кто наблюдал за тем, как уничтожается мой дом. Разве теперь я могу судить их?       — Сюань-цзе…— Уголек потянулся лапками к ее волосам, утешающе поглаживая, — Уголек не знает, кто эти «техи», о которых ты говоришь, но Уголек знает Сюань-цзе. Сюань-цзе не плохой человек.       — Цзе-цзе, Огонек считает, что тот, кто винит других, еще в начале пути. Тот, кто винит себя, прошел половину. Тот, кто не винит никого, уже пришел. Цзе-цзе сейчас только на середине своего пути. Цзе-цзе должна идти дальше.       — Огонек, где ты услышал эту фразу?       Столкнувшись с удивленным взглядом, Огонек радостно замахал лапками над головой и заулыбался беззубым ртом.       — Огонек не знает, но знает, что знает!       — Сюань-цзе, Огонек опять говорит странные вещи… О-он пугает Уголька…       Наблюдая за ними, она не смогла сдержать улыбки, и даже от подступивших слез осталась только тень.       В ту ночь она не вернулась в поместье дафу Цинь. Она попросила своих маленьких друзей незаметно доставить послание Цзань Ванхэ, в котором она написала несколько прощальных слов вроде «горы и реки встретятся снова...» и извинилась за неожиданный уход. Бай Сюаньцзи решила, что больше не должна приносить вред людям и использовать свою силу во благо. Если Огненной демонице нужна она, то она встретит ее с мечом в руке. Чтобы сразить это бедствие, она должна познать свою собственную божественную Ци и стать сильнее.       Так прошли несколько месяцев безрезультатных поисков. Демоница исчезла, разлетевшись пеплом над землями трех царств. Бай Сюаньцзи не смогла отследить следы ее передвижения, маленькие духи больше не ощущали ее присутствия рядом, а из людской молвы пропали речи о появлении Огненного бедствия на землях. Возможно, демоница столкнулась с более сильным противником, а, возможно, она преследовала другие цели.       Бай Сюаньцзи решила, воспользоваться этим моментом и погрузилась в глубокую медитацию в уединении, чтобы развить духовную энергию и быть готовой к предстоящему сражению.       Годы безмолвия и абсолютного покоя протекли незаметно, пока однажды, словно звон колокольчика, Огонек и Уголек не пробудили спокойные воды ее сознания. Они почувствовали, что демон снова пробудился и вышел на охоту. В пепел разом обратились несколько деревень.       — Почему вы не сообщили мне сразу? — спросила она духов, взволнованно кружащихся рядом.       — Мы сообщили, цзе-цзе, как только почувствовали ее, — прошептал Огонек, его голосок звучал все также звонко.       Вернувшись к реальности, она почувствовала, как ее духовная сила развилась и вышла на новый уровень, но она все еще была далека от совершенного идеала. Бурлящий поток Ци в ее теле подобен стремительной горной реке. Хотя он больше не наносил вред ее телу, но контроль над ним все еще был неполноценен. Узнав о местонахождении Огненного бедствия, Бай Сюаньцзи написала вручную печать перемещения в пространстве на небольшом листке бумаги. Перемещая Ци по телу, она влила часть в зажатую между пальцев печать. Та вспыхнула, озарив своим светом пространство небольшой пещеры.       Когда она прибыла на горящее пепелище, то увидела, как трое заклинателей сражаются с демоном. Сюаньцзи, решив не врываться в бой сразу, затаилась за углом сгоревшего здания.       — Сюань-цзе, не ходи, — прошептал ей на ухо Уголек, крошечное тело дрожало от страха, — Те трое кажутся очень сильными.       — Цзе-цзе, что если они нам враги? — хотя Огонек выглядел более воинственно, в его словах все еще прослеживалась тревога.       Бай Сюаньцзи нахмурилась. Трое заклинателей были действительно одарены силой и ловкостью, их духовная энергия заставляла воздух вибрировать, а землю раскалываться. Демоница сражалась иначе, чем помнила девушка. Ее движения были резкими, каждый удар нес в себе невероятную концентрацию темной Ци. Она вопила, словно раненный тигр. Она не проронила ни слова, глаза ее все так же были лишены жизни, но тело билось в агонии. Демоница сражалась отчаянно, сдерживая натиск сразу от трех противников.       — Они не люди, — не отрывая взгляд, заявила Бай Сюаньцзи, — Люди не способны так двигаться и парить, не касаясь земли. Их оружия — не обычные клинки, а Ци, которую они используют, не подвластна ни одному заклинателю. Вы знаете, что могло заставить Небожителей обратить свое внимание на это бедствие?       Огонек закрыл глаза-бусинки и засопел от напряжения.       — Кажется, что в округе этой деревни и еще нескольких сгорели не только дома, но и храмы.       — Уголек не слышал, чтобы раньше горели храмы.       Брови Бай Сюаньцзи сильнее нахмурились, ее посеревшее лицо окутала тень недовольства. Наблюдая за боем она заметила, что хотя демоница вела себя более агрессивно и несдержанно, она все же не смогла долго сдерживать натиск трех Небожителей.       Впоследствии те одержали верх, пронзив ее грудную клетку тремя мечами, наполненными божественной духовной энергией. Свет был настолько ярким и всепоглощающим, что Сюаньцзи пришлось полностью скрыться за домом. Она обняла испугавшихся духов руками и использовала Ци своего тела для их защиты. После того как демоница обратилась в пепел, а пожар вокруг начал угасать, Небожители оставили это место, вернувшись в Небесную Столицу. Бай Сюаньцзи осталась незамеченной. Убить демона возможно только полностью уничтожив его сердце. Хотя она понимала, что после такого удара, демоница не могла выжить, ее все равно терзало сомнение. Бай Сюаньцзи в несколько стремительных прыжков добралась до места битвы.       — Вы чувствуете что-нибудь?       — Огонек не может точно сказать. В воздухе много темной и светлой Ци.       — Уголек тоже не знает, какая из Ци принадлежит Огненному демону.       Бай Сюаньцзи осмотрела место сражения, но, к ее удивлению, она не обнаружила остатков пепла. Неужели его успело унести ветром? Возможно ли, что сила трех Божеств была настолько невероятной, что уничтожила даже пепел?       Она не могла долго размышлять над этим вопросом. Ее сердце окутал гнев. За ее спиной раздавались крики и плач тех, кто пострадал от последствий этого сражения. Бай Сюаньцзи решительно направилась в сторону деревни, чтобы помочь пострадавшим и залечить их раны.       Раз Огненное бедствие было так легко уничтожить, то почему Небеса так долго бездействовали? В любом случае, у нее появились другие дела.       Ее руки, окутанные мягким свечением Ци, касались обожженных тел местных жителей, успокаивая боль и ускоряя заживление ран. Она помогла разобрать завалы и утешала плачущих детей.       Пока она работала, ее мысли возвращались к битве. Небожители были невероятно сильны, их энергия была чистой и могущественной, но в их действиях чувствовалась какая-то холодная безжалостность. Как они могли оставить этих людей просто умирать? Разве не эти же самые люди возводили в честь них храмы?