Вне фокуса

Студия «Апекс» всегда славилась своим холодным, почти хирургическим освещением и вечным запахом свежемолотого кофе вперемешку с лаком для волос. Для Дженны это место было вторым домом, а тяжелая камера в руках — продолжением собственного тела. Дженна была тем самым фотографом, которого звали, когда нужно было поймать не просто красивое лицо, а душу. Она не любила искусственность. Она искала трещины в идеальных фасадах, искренние полуулыбки и мимолетные взгляды. — Дженна, ради всего святого, скажи мне, что ты готова, — в дверях гримерки появился взмыленный продюсер Марк. — Она капризная, её агент уже выпил из меня всю кровь, а съёмка должна была начаться десять минут назад. — Спокойно, Марк. Камера заряжена, свет выставлен. Кто у нас сегодня? — Дженна даже не подняла глаз, проверяя настройки объектива. — Эмма. Эмма Майерс. Восходящая звезда, главная роль в новом нео-нуаре. О ней сейчас трубят из каждого утюга. Дженна тихо вздохнула. «Восходящие звезды» обычно означали тонну пафоса и ноль терпения. Она привыкла работать с моделями, которые замирали по щелчку пальцев, или со старыми рокерами, которым было плевать на то, как они выглядят. Актрисы же всегда пытались играть даже на статичных кадрах. — Зови свою звезду, — Дженна подняла камеру и посмотрела в видоискатель, наводя фокус на пустое кресло в центре циклорамы. Через минуту шторы раздвинулись, и в зал вошла она. Эмма была одета в тяжелое, явно неудобное шелковое платье изумрудного цвета. Её светлые волосы были уложены мягкими волнами в духе старого Голливуда, а макияж казался безупречным. Но Дженна, смотрящая на мир через призму линзы, сразу заметила другое: то, как Эмма слегка потирала пальцы от волнения, и то, какими уставшими выглядели её глаза под слоем консилера. — Привет, — Эмма робко улыбнулась, остановившись на краю белого подиума. — Я Эмма. — Дженна, — коротко бросила фотограф, опуская камеру. — Приятно познакомиться. Становись в центр. Попробуем для начала просто поймать свет. Эмма послушно встала на отметку. Как только Дженна снова поднесла камеру к лицу, актриса мгновенно преобразилась. Она выпрямила спину, подняла подбородок и выдала ту самую идеальную, отрепетированную улыбку для обложек. Щелк. Щелк. Дженна остановилась и опустила камеру. — Нет, так не пойдет, Эмма. — Что-то не так с позой? — Эмма чуть нахмурилась, её идеальная маска дала крошечную трещину. — Всё так. В этом и беда. Ты играешь. А мне не нужна твоя роль из фильма. Мне нужна ты. Настоящая. Эмма растерянно моргнула. К такому подходу она явно не привыкла. Обычно фотографы просто кричали «Гениально!» после каждого кадра, лишь бы поскорее закончить. — Но... агент сказал, что образ должен быть роковым и загадочным, — тихо произнесла Эмма, и в её голосе проскользнула детская растерянность. — К черту агента, — Дженна сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Сними туфли. — Что? — Сними туфли. Они тебе жмут, ты стоишь натянуто, как струна. Сними их, сядь прямо на пол и просто выдохни. Нас никто не торопит. Эмма удивленно посмотрела на Дженну. В карих глазах фотографа не было раздражения — только абсолютная уверенность и какое-то странное, успокаивающее тепло. Актриса медленно наклонилась, расстегнула ремешки брендовых туфель на шпильке и с облегчением отбросила их в сторону. Затем, к тихому ужасу стоящего в углу стилиста, она опустилась прямо на белое покрытие циклорамы, обхватив руками колени. — Вот так, — Дженна мягко улыбнулась и опустилась на одно колено напротив неё, снова поднимая камеру. — А теперь забудь обо всех этих людях вокруг. Расскажи мне, ты устала от этого промо-тура? Эмма посмотрела прямо в объектив. На этот раз её взгляд был открытым, немного грустным и невероятно глубоким. — Безумно, — выдохнула она. Щелк. Дженна поняла, что этот кадр станет её любимым.