Бэд трип Йорвета в паутине Ллос

Гром грянул, когда отряды скоя’таэлей и «Синих Полосок» вынужденно встали общим лагерем у Понтара. Скрывать лихорадочный блеск глаз и частые отлучки в лесную чащу становилось всё труднее. Киаран нашел брата у ручья, когда тот пытался смыть с шеи след, подозрительно похожий на укус. Младший эльф не стал юлить. Он сам дышал тем же ядовитым воздухом Мензоберранзана, он видел Йорвета в ошейнике. — Ты привез её с собой, брат, — тихо сказал Киаран, глядя на отражение Йорвета в воде. — Но я не думал, что её место займет человек. — Это не то, что ты думаешь, — огрызнулся Йорвет, не оборачиваясь. — О, я понимаю лучше, чем кто-либо, — Киаран подошел ближе, его голос дрогнул от боли. — Твое тело ищет ту же агонию, потому что без неё ты чувствуешь себя мертвым. Но Роше... он же был твоим палачом там, внизу. Как ты можешь позволять ему касаться себя добровольно? Или ты так наказываешь себя за то, что выжил? Йорвет промолчал, но его сжатые кулаки выдали его. Киаран понял: это не любовь в обычном смысле, это посттравматическая спайка, где двое выживших пытаются перекричать тишину Подземья криками друг друга. В лагере темерцев всё было грубее. Бьянка выследила командира до заброшенного сарая. То, что она увидела сквозь щель в досках, лишило её дара речи. Вернон Роше — её идеал, её скала — был сплетен в яростном, болезненном узле с одноглазым выродком, которого они годами пытались вздернуть. И роли менялись: то Роше доминировал с солдатской прямотой, то эльф брал свое с извращенной грацией наложника. Когда Роше вернулся в палатку, Бьянка ждала его, сжимая рукоять кортика.— С эльфом, командир? С этим... животным? — её голос срывался на крик. — Ладно бы девка, ладно бы шпионка... Но это! Он же тебя бил! Он тебя в Мензоберранзане... — Заткнись, Бьянка! — рявкнул Роше, и в его глазах она увидела ту самую тьму, от которой мороз шел по коже. — Ты там не была. Ты не видела, как свет гаснет навсегда.— И поэтому ты теперь... с ним? Как баба? Или он под тебя ложится, чтоб ты забыл, как лизал сапоги той суке? Это мерзко, Вернон. Это противоестественно!