Хаотичная Горячка

Библиотека Замка Дружбы была залита мягким светом светильников, отбрасывающих золотистые блики на ряды книг и полированные деревянные полки. Твайлайт Спаркл склонилась над свитком, ее рог светился фиолетовым — верный признак глубокой концентрации. Она выглядела уставшей, но довольной. Последний отчет об исследовании магических аномалий был почти завершен, и принцесса дружбы предвкушала заслуженный отдых с чашкой горячего какао. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Перо выпало из копыта, оставив чернильную кляксу на пергаменте. — Войдите! — крикнула она, торопливо поправляя гриву и смахивая со лба выбившуюся прядь. Дверь открылась, и на пороге появился Флэш Сентри. Или тот, кто был им. Лунный свет, проникающий из коридора, очерчивал его силуэт — крепкий, мускулистый жеребец с идеальной осанкой стража Королевской гвардии. — Флэш? — Твайлайт удивилась, вставая из-за стола. Копыто зацепилось за край свитка, но она едва заметила это. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты в Кантерлоте. Твое дежурство должно было закончиться только через неделю. — Я выбил себе увольнительный. сказал он, и его голос звучал мягче, чем обычно, с бархатистыми нотками, которых Твайлайт никогда раньше не слышала. Он закрыл за собой дверь. Задвинул щеколоду. Звук металлического засова, входящего в паз, прозвучал в тишине библиотеки неестественно громко. Твайлайт моргнула. Это было странно. Флэш всегда был безупречно вежлив, немного застенчив, всегда держал дистанцию, подобающую между стражем и принцессой. Но сейчас в его движениях чувствовалась какая-то новая, текучая уверенность — хищная плавность, заставившая ее шерсть на загривке незаметно приподняться. — Я скучал по тебе, — сказал он, останавливаясь вплотную. — Флэш, что... — начала она, но он прижал копыто к ее губам. — Тише. Я так долго ждал. Его копыта скользнули по ее бедрам, раздвигая их шире. Твайлайт всхлипнула, чувствуя, как холодный воздух касается ее разгоряченного естества. Она была мокра — настолько мокра, что это было почти постыдно. Ее тело предавало ее с каждой секундой, подготавливаясь к вторжению. — Флэш... мы не можем... здесь... — прошептала она, но ее задние ноги уже разошлись сами, предлагая себя. Он ничего не ответил. Его морда — такая знакомая, такая правильная — опустилась вниз, скользя по ее шее, груди, животу. Твайлайт выгнулась, когда его язык — горячий, влажный, настойчивый — коснулся ее клитора. — О-о-ох! — вырвалось у нее. Он лизал ее медленно, круговыми движениями, и каждое прикосновение его языка посылало электрические разряды по всему телу. Он знал, куда нажать, где замереть, где ускориться. Он втянул ее клитор в рот и начал посасывать, нежно покусывая кончиком зуба. — Флэш! — закричала Твайлайт, вцепившись копытами в край стола. Свитки посыпались на пол. Чернильница опрокинулась, заливая бумагу черной лужицей, но ей было все равно. Мир сузился до этого языка, этих губ, этого рта, который пожирал ее целиком. Он опустил язык ниже, проникая внутрь нее, раздвигая стенки. Твайлайт застонала низко, протяжно. Он трахал ее языком, длинным, извивающимся, слишком длинным для обычного пони. Но она не замечала этого — ее сознание плавилось от удовольствия. Его копыто шлепнуло по ее бедру. Звонко. Резко. Боль смешалась с наслаждением, и Твайлайт вскрикнула, чувствуя, как новая волна жара затапливает низ живота. — Еще, — прошептала она, сама не веря, что говорит это. — Пожалуйста... еще. Шлепок. Еще один. Ее бедра покраснели, горели. Каждый удар сопровождался новым толчком его языка внутри нее. Он вытащил язык, поднял голову, и Твайлайт увидела его глаза — темные, глубокие, с вертикальными зрачками. Но видение длилось лишь секунду, и она списала это на игру света. — Повернись, — приказал он, и голос его был низким, вибрирующим. Она послушалась, не в силах сопротивляться. Ее передние копыта коснулись столешницы, задние — широко расставлены. Она чувствовала себя уязвимой, открытой, и это пьянило. Он вошел в нее одним толчком. Твайлайт вскрикнула, выгибаясь. Он был большим — больше, чем она ожидала. Но ее тело уже было готово, мокрое, жаркое, принимающее. Он двигался жестко, ритмично, его бедра врезались в ее ягодицы с глухим хлопком. Его копыта сжимали ее бока с силой, оставляющей следы. — Флэш... Флэш... — повторяла она, как молитву. Он наклонился, его язык проникся в рот Твайлайтязык — слишком длинный, слишком гибкий. Но сейчас Твайлайт была поглощена удовольствием, чтобы это осознать. Одной лапой он держал ее за бедро, другой — скользнул вперед, нащупывая клитор. Он массировал его в такт толчкам, и Твайлайт почувствовала, как ее накрывает волной удовольствия. — Я сейчас... я сейчас... — простонала она. — Кончай, — приказал он, и она кончила. Крик разорвал тишину библиотеки. Ее тело содрогнулось, ноги подкосились, и она повисла на его копытах. Волна за волной прокатывались по ней, выжигая мысли. Он не остановился. Он продолжал двигаться, используя ее податливое тело, и каждый толчок отзывался новым спазмом. — Слишком... слишком много... — прошептала она. Он не слушал. Он толкался глубже, жестче, его дыхание становилось прерывистым. Твайлайт чувствовала, как внутри нее нарастает новое напряжение — слишком быстро, слишком сильно. Он укусил ее за лопатку — сильно, до крови. Боль пронзила спину, и от этого оргазм накрыл ее снова, мгновенно, сокрушительно. Она закричала, потеряв голос, и мир вокруг потемнел. Она потеряла сознание. Дискорд почувствовал, как тело Твайлайт обмякло в его копытах. Она повисла, безвольная, с открытыми глазами, в которых ничего не было. Ее дыхание стало поверхностным. Он замер на секунду, чувствуя, как жар в его чреслах пульсирует, но удовлетворение... удовлетворения не было. Было пресно. Пусто. — Нет, — прорычал он, и голос его уже не был голосом Флэша. — Нет! С отвращением он отшвырнул от себя маскировку. Тело его взорвалось, ломая границы, перетекая, вырастая. Львиная лапа, когтистая, драконья, оленья рога, змеиный хвост. Он снова стал собой. Дискорд почувствовал, как тело Твайлайт обмякло в его копытах. Она повисла, безвольная, с открытыми глазами, в которых ничего не было. Ее дыхание стало поверхностным. Он замер на секунду, чувствуя, как жар в его чреслах пульсирует, но удовлетворение... удовлетворения не было. Было пресно. Пусто. — Нет, — прорычал он, и голос его уже не был голосом Флэша. — Нет! С отвращением он отшвырнул от себя маскировку. Тело его взорвалось, ломая границы, перетекая, вырастая. Львиная лапа, когтистая, драконья, оленья голова, змеиный хвост. Он снова стал собой. Дискорд почувствовал, как тело Твайлайт обмякло в его копытах. Она повисла, безвольная, с открытыми глазами, в которых ничего не было. Ее дыхание стало поверхностным. Он замер на секунду, чувствуя, как жар в его чреслах пульсирует, но удовлетворение... удовлетворения не было. Было пресно. Пусто. — Нет, — прорычал он, и голос его уже не был голосом Флэша. — Нет! С отвращением он отшвырнул от себя маскировку. Он гневно прорычал. Рык был низким, горловым, в нем смешались ярость и облегчение. Маскировка душила его. Она притупляла чувства, сжимала его истинную суть в тесную оболочку, заставляя ощущать мир через мутное стекло. Удовольствие в маскировке было пресным, разбавленным, ненастоящим. — Ненавижу это, — прорычал он, и его голос разнесся по комнате, заставляя стекла в окнах задрожать. Он посмотрел на Твайлайт. Она лежала на столе, без сознания, ее фиолетовая шерсть была взъерошена, грива разметалась по залитым чернилами свиткам. Задние ноги безвольно свисали с края стола, разведенные в стороны, и оттуда, из ее лона, медленно, густо стекала белая жидкость. Его семя. Смешиваясь с чернилами, оно капало на пол, оставляя мутные следы. Он смотрел на это, и что-то в нем щелкнуло. Не удовлетворение. Голод. Животный, первобытный голод, который маскировка только раззадорила, но не утолила. Его драконья половина, та, что вела его всю эту горячку, взревела в крови. Недостаточно. Мало. Требуй. Бери. Дискорд снова зарычал, и в этом рыке не было ничего человеческого. Он протянул лапу и схватил Твайлайт за гриву, приподнимая. Она была легкой, как игрушечная, ее тело безвольно болталось в его когтях, голова откинулась назад, рот приоткрылся. — Ты еще нужна мне, — прорычал он, глядя на ее бессознательное лицо. Он швырнул ее на пол. Тело Твайлайт глухо ударилось о доски, но она даже не пошевелилась. Дискорд навис над ней, огромный, темный, его фигура заслонила собой свет светильников. Его член — истинный, драконий, длинный и толстый, покрытый чешуйчатыми наростами, пульсирующий хаотической энергией. Он схватил ее за задние ноги, разводя их в стороны, и рванул к себе. Твайлайт бессознательно издала слабый звук, когда он грубо вошел в нее снова. Ее тело конвульсивно дернулось, но глаза не открылись. — Аааах... — вырвался из ее горла тихий, протяжный стон. Даже в беспамятстве ее тело реагировало, сжималось вокруг него, отвечало на каждое движение. Дискорд двигался жестко, без ритма, без нежности. Каждый толчок вгонял ее тело в пол, ее голова моталась из стороны в сторону, грива разлеталась. Он смотрел на ее лицо — расслабленное, беззащитное, с приоткрытыми губами — и чувствовал, как его член пульсирует в ней, как ее тело принимает его без остатка. — Спи, — прорычал он. — Тебе не нужно просыпаться. Ее лоно было горячим, влажным, и даже в бессознательном состоянии оно сжималось, сокращалось, давая ему то, что он хотел. Но этого снова было мало. Ему нужно было больше. Ему нужно было все. Он вытащил член из нее, и Твайлайт застонала, ее бедра дернулись в поисках утраченной полноты. Дискорд перевернул ее на спину, развел ноги шире, и его взгляд упал на ее губы. Приоткрытые, влажные, розовые. Его раздвоенный язык — длинный, гибкий, покрытый чешуей — скользнул по его собственной морде. Он опустился, нависая над Твайлайт, и его лапы сжали ее голову, фиксируя. — Открой рот, — приказал он, но она не слышала. Он не стал ждать. Его язык проскользнул между ее губ, раздвигая их, заполняя рот. Твайлайт издала приглушенный звук, ее горло дернулось, когда кончик языка коснулся неба. Дискорд толкнул глубже, проталкивая язык в ее глотку. Твайлайт захрипела. Даже без сознания ее тело пыталось сопротивляться, горло сжималось, выталкивая чужеродный предмет. Но Дискорд был сильнее. Он проталкивал язык глубже, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как ее горло обхватывает его, как стенки сжимаются, массируют. — М-м-м... — вырвался из ее носа сдавленный звук. Он начал двигаться. В такт толчкам в ее лоно — он вошел в нее снова, пока его язык работал в горле. Двойное проникновение. Двойное насилие над ее телом. Твайлайт, даже без сознания, начала содрогаться — ее спина выгнулась, копыта дернулись, пытаясь найти опору. Дискорд рычал, вколачиваясь в нее снизу, одновременно трахая ее горло языком. Его драконья природа торжествовала. Наконец-то. Без масок, без ограничений, без притупленных чувств. Он чувствовал все — каждый сантиметр ее лона, сжимающий его член, каждое сокращение ее горла, облизывающее его язык. Он кончил в нее снова, изливаясь горячим потоком прямо в матку. Дискорд вытащил язык, давая ей сделать судорожный вдох. Ее грудь вздымалась, дыхание было хриплым, но глаза по-прежнему были закрыты. Она была где-то далеко, в темноте беспамятства, а ее тело продолжало жить своей жизнью — сжиматься, стонать, отвечать. Он посмотрел на нее. Из ее лона хлестала его семя, заливая пол. Ее лицо было мокрым от слюны и слез, которые выступили непроизвольно. Шерсть на шее была взъерошена, там, где его когти сжимали ее голову, остались красные следы. — Еще, — прошептал он. Он вошел в ее круп, не давая опомниться. Твайлайт застонала — тихо, протяжно, даже не просыпаясь. Ее тело само выгибалось ему навстречу, ноги сами раскрывались шире, копыта царапали пол, пытаясь ухватиться за что-то, но не находя опоры. Дискорд двигался медленнее теперь, наслаждаясь каждым толчком. Он наклонился и начал покусывать ее шею, грудь, живот, оставляя следы зубов на бледно-фиолетовой шерсти. Он лизал ее соски, покусывал их, пока они не набухли, пока Твайлайт не начала скулить во сне. Его лапа скользнула между их телами, когтистая рука нажала на клитор, и Твайлайт выгнулась дугой, ее рот открылся в беззвучном крике. Оргазм прокатился по ее телу даже в беспамятстве — ноги задрожали, лоно судорожно сжалось, из горла вырвался хриплый стон. Дискорд чувствовал, как ее тело конвульсивно сжимает его член, и это стало последней каплей. Он кончил снова, изливаясь в нее с рыком, который заставил стекла в окнах треснуть. Его тело содрогнулось, когти впились в пол рядом с ее головой, оставляя глубокие борозды. Он долго стоял так, тяжело дыша, нависая над ее безжизненным телом. Потом медленно вытащил член, и из нее хлынул поток — семя, соки, все, что накопилось за эти часы. Твайлайт не шевелилась. Ее грудь едва вздымалась, дыхание было поверхностным, но ровным. Дискорд смотрел на нее. Его звериное естество урчала довольно, чувствуя насыщение. Но в просыпающемся сознание что-то щёлкнуло. Твайлайт очнулась через час. Она лежала на столе, книги были аккуратно сложены рядом, чернильница стояла на месте. Ее тело было чистым, но внутри... внутри она чувствовала пульсацию. Тепло. И странную, запретную улыбку на губах. Она провела копытом по бедру и нащупала крошечные шрамы. Когти. — Флэш? — прошептала она, но в глубине души уже знала, что это был не Флэш. И, что самое пугающее, она не была уверена, что жалеет об этом.