Скрещенные пути

Ханзо с горечью смотрел на полный диск луны, виднеющийся сквозь узкие прутья решетки. Полнолуние часто бывало для него и его солдат проблемой, потому что именно в эти ночи маги воды выходили на диверсии и битвы. Их силы многократно возрастали — ведь дух Луны направлял их. Ханзо никогда особо не задумывался о нематериальном, о духах. И сейчас он тоже не хотел тратить последние часы своей жизни на философские перипетии. Вместо этого он вспоминал. Его детство с отцом военным, улыбчивую и веселую мать, что, к сожалению, умерла, когда он был подростком. Обучение, тренировки. Он — гордость своего отца, лучший ученик в военной академии. Его карьера не была головокружительной, но он был уважаемым человеком, человеком чести. Его ценили на поле боя. Солдаты относились к нему с почтением, шли за ним, зная, что командир Хасаши не подведет. И Ханзо знал, что не позволит себе никого подвести, что твердой рукой он будет приближать мирные дни ради лучшего будущего. Когда все это изменилось? Когда он начал сомневаться? Так легко верилось, что он делал все для блага других. Он восхищался страной Огня, любил свою родину, гордился технологическими и культурными достижениями. В их обществе не было таких разрывов между классами — хотя конечно сохранялись свои потолки. Но в сравнении с жесткой иерархией и архаичными обычаями Северного племени Воды, с их твердыми ограничениями, — страна Огня выгодно выделялась. Глупцы, часто думал с досадой Ханзо. Если бы вы позволили обойти все рамки, как многого вы бы добились! Ведь вода — символ перемен, а не ригидность камня. Даже лед пластичен и сползает с ледников. Лед ненадежен, никогда не остаётся на одном месте. Он непостоянен как сама вода, но чист и совершенен. А вы же дали своей стихии застой. И братья, покорители льда, поняли это. Они искали возможности обойти границы, удивляли, не останавливались на достигнутом. Ханзо и сам учился у них, невольно, но все же учился. Даже сейчас он вспоминал слова Куай Ляна, сказанные ему при той памятной встрече. — Двигатель прогресса — это люди, командир Хасаши. Он чувствовал горечь из-за того, что много лет он думал иначе. Много лет он не сомневался в истине того, чему его учили с самого детства, что подчеркивали всю его жизнь. Когда-то он был влюблен, еще совсем в другой жизни. Тогда он был юн, и весь мир лежал у его ног, а море казалось по колено. Он ухаживал за девушкой из благородной семьи, и был счастлив, когда она согласилась стать его женой. Они заключили помолвку, и он уехал на войну, чтобы вернуться с триумфом к ней. Они обменивались письмами, и каждую весточку он ждал как благословение. Пока однажды ему не пришло особое письмо, где в белом конверте рукой ее отца не были выведены неровные строчки о ее смерти. Харуми умерла. Лихорадка сгубила ее организм. Она так и не стала его женой. Тяжесть потери, груз несбывшихся ожиданий. Все это смело ветром времени, колесом войны. Он сражался. Больше он ни с кем не сближался. Сейчас, глядя на луну, в сырой и холодной камере, он даже не мог испытать грусти из-за того, что его никто не оплачет. Отец умер, поистине близких друзей у него не было, а все его заслуги неизбежно обратятся в ничто под клеймом предателя. И все же горечь разрушенной веры была гораздо сильнее. Он столько лет сражался за ложные идеалы. Но он испытывал и сожаление. Больше он не сможет ничего изменить. Больше он никогда не увидит глаз Куай Ляна, что навсегда отпечатались в его памяти. Он восхищался магом льда. Его решимость, его красота, его искреннее сердце и вера в свои идеалы — все это было подобно северному сиянию, где сталкивались огонь и лед, и небосвод взрывался красками, ошеломляя и очаровывая Ханзо всякий раз, когда он его видел. И все-таки больше они никогда не встретятся. Следующего раза не будет. Теперь уже точно. В тот памятный день он думал об этом со злостью, смешанной со смущением и влечением. А сейчас с невыносимой печалью. Надеюсь, ты сможешь освободить своего брата. Прости, что забрал его у тебя. Надеюсь, ты будешь жить — и жить счастливо. Сможешь изменить то, что я не смог. Сможешь простить меня и запомнить меня не только... как захватчика. В любом случае, я рад, что… встретил тебя, Куай Лян. Хоть мы и были врагами. Луна струилась серебристым светом сквозь решетку, освещая угрюмые стены. Она так напоминала о красоте его льда, об изяществе белых рук, управляющих водой, о ясности его взгляда, наполненного упрямой силой и решительностью, что Ханзо вновь ощутил сжимающую его сердце тоску. Он никогда не думал, что будет умирать так. Он никогда не думал, что сильнейшую боль и сильнейшее же утешение он будет находить перед гибелью в образе северного мага воды, который никогда не должен был стать для него чем-то большим, чем враг.

***

Под покровом ночи он ворвался в темницу. Он двигался словно тень, вырубая стражников почти бесшумно. Но не убивая. Необходимо было сделать все быстро. Нужную камеру он нашел в самом конце длинного узкого коридора. Прутья решетки казались прочными, но он знал, насколько хрупким становилось железо при температурах намного ниже нуля. Он прижал свои ладони к преграде, сосредоточиваясь на заморозке, охлаждая все ниже… и ниже… пока железо не начало поддаваться… пока не треснуло, ломаясь. Их взгляды встретились, и в глазах Ханзо отразился шок. — Ты… Что ты вообще здесь делаешь? — его голос дрожал. — Я пришел за тобой, командир Хасаши, — ухмыльнулся Куай Лян. — Но нам надо поторопиться, ибо стражники уже явно поняли, что что-то пошло не так. — Зачем?.. Зачем ты... за мной?.. — сбивчиво пробормотал Ханзо, но маг льда уже схватил его за руку, вынуждая бежать. И маг огня последовал за ним. Не мог не последовать. Они мчались по темным коридорам, и Ханзо, чертыхаясь, указывал направление. Стражники гнались вслед за ними, громыхали копьями, стремясь достать дерзких беглецов, но Куай Лян, этот невозможный ледяной маг, замораживал пол под их ногами, а Ханзо рассеивал чужой огонь, защищал его, чтобы никто не посмел его обжечь. И это было так же естественно, как дышать. Они смогли уйти от погони, смогли выбраться за пределы города незамеченными, и полная луна освещала их путь. Куай Лян улыбался, а сам Ханзо ощущал лишь растерянность, но также и странное волнение, будто впервые за долгие годы по-настоящему живым он чувствовал себя рядом с тем, кто должен был оставаться для него лишь врагом — очередной помехой на пути к величию страны Огня. — Мы здорово их перехитрили, да? — Куай Лян коснулся плеча огненного мага. — С тобой неплохо сражаться в паре, командир Хасаши. — Я больше не командир, — Ханзо покачал головой. — Но ты… можешь называть меня Ханзо. Это мое имя. — Ханзо, — прошептал он. — Ханзо. Я уже знаю твое имя. Уже знаю, как тебя зовут. Сердце мага огня колотилось где-то в горле, когда Куай Лян коснулся его щеки, осторожно огибая неровный порез, оставленный магией его брата. Ханзо сглотнул. — Я… могу залечить, — маг льда нежно погладил его кожу. — Не… не стоит, — хрипло произнес Ханзо. — Твой брат заслуженно оставил мне его. Я не думаю, что… Он осекся, когда вода скользнула под бледными пальцами, прохладная, успокаивающая, живительная. Ощущения были приятными, хоть и странными, сродни легкому покалыванию при контакте света в жидкости с кожей. Ханзо смотрел с изумлением. — Я целитель, — Куай Лян робко улыбнулся. — Я могу исправить хотя бы это. Ханзо медленно, словно в неверии коснулся целой, нерассеченной щеки. Он перехватил руку Куай Ляна, касаясь его пальцев. Удивительно! Магия воды никогда не перестанет его поражать! — Это… прекрасно, — Ханзо был искренен в своем восхищении. Он неоднократно видел магию воды в действии, замечал, как Куай Лян помогал раненым товарищам. Это производило сильное впечатление и тогда. Но ощутить ее животворящее действие на себе, когда в мгновении ока восстанавливается кожа и закрываются порезы, было непередаваемо вдвойне. Это казалось настоящим чудом. — Я… просто исцелил обычный порез. Это пустяки, — Куай Лян немного покраснел. — В конце концов, это же не боевые приемы. — Это… что-то большее, чем боевые приемы. У тебя есть сила восстанавливать, исцелять. Это потрясающе, — Ханзо отпустил его ладонь, и Куай Лян сжал пальцы. — Ты… единственный, кто так думает, — он усмехнулся, но усмешка была грустной. — Когда у меня открылись эти способности, надо мной смеялись почти все в деревне из-за того, что я решил обучаться целительству вместе с женщинами. Все говорили, что я зря трачу время. Целители тоже не сразу согласились меня обучать, лишь когда я доказал, что способен на многое. Только мой брат поддержал меня. Отец не одобрил, но не стал препятствовать. — Если бы магия огня умела исцелять, — серьёзно произнес Ханзо, — то этот солдат был бы у меня на вес золота. Куай Лян отвернулся, голос его казался странным, глухим. — Не стоит задерживаться. Нам надо идти дальше.

***

Они выбрались к лесу, шагали, держась торгового тракта, но старались не оставаться на виду, чтобы в случае погони их не заметили. Плыть было бессмысленно, добраться до Линга лучше сухопутно. Ханзо сразу предупредил его о том, что солдаты Огня в первую очередь будут следить за морем. Освобождение опального командира врагом, северным магом воды, не останется незамеченным. Корабли будут наблюдать за каждой отчаливающей лодкой. Отплыть спокойно у них не получится. В море же против орудий боевых кораблей им с Ханзо ничего не поделать. Это гарантия быстрого и несчастливого конца, в то время, как на суше они могли бы убежать, скрыться, затаиться. Они остановились перевести дух на рассвете. Куай Лян задремал, вымотанный до предела, и очнулся, когда солнце светило высоко в небе. — Ханзо? — он оглянулся. Маг огня повернулся к нему. — Ты все еще здесь? — Да, — просто ответил он. — Ты же знаешь, что ничего мне не должен, верно? — Куай Лян подошел к нему, посмотрел в глаза. Он никогда бы не подумал, что сможет спокойно заснуть в обществе Скорпиона. Еще несколько дней назад это было бы немыслимо. Однако сейчас он доверял ему, отчего-то зная, что тот не ударил бы в спину. — Я освободил тебя, но мы можем разойтись своими путями. Наверняка у тебя есть планы. — Куай Лян, — на лице мага огня отразился страх, что-то уязвимое послышалось в его голосе. — Пожалуйста, позволь мне тебе помочь. Я так хочу все исправить! Вытащить твоего брата, искупить свою вину перед тобой. — Ты ничего мне не должен, командир Хасаши, — маг воды покачал головой. Тон его был мягок. — Ты выполнял свой приказ. Это было твоей задачей. Я вполне мог бы быть на твоем месте, прикажи мне это Сектор, мой командир. Я освобожу своего брата сам. Я лишь хотел, чтобы у тебя появился шанс. Мне показалось неправильным, что ты погибнешь из-за того, что защитил тех гражданских. Я не мог этого допустить. Ты должен жить — твой подвиг не должен был закончиться казнью. Это слишком жестоко и несправедливо. — Ты видел?.. — в шоке спросил Ханзо. — Я… это сейчас неважно… Пожалуйста, позволь мне остаться, — он схватил его за руку. — Я буду полезен тебе! Не прогоняй меня, прошу тебя! Я буду сражаться на твоей стороне. Я знаю территорию страны Огня, подразделения, все... Я помогу тебе освободить брата. Я защищу тебя! Я так сильно этого хочу! — Командир Хасаши… — сердце Куай Ляна колотилось, как бешеное. — Тебе и вправду не нужно… — Но я хочу! — Ханзо лишь крепче сжал его ладонь, неосознанно, словно не замечая, как отчаянно пытается удержаться, убедить. — Пожалуйста, Куай Лян. И я — Ханзо, называй меня Ханзо, я так хочу, чтобы ты называл меня по имени. Пожалуйста. Разреши мне остаться рядом с тобой! — Я… — Куай Лян замер. Щеки его горели от необъяснимого, но сильного волнения. Он закрыл глаза, собираясь с мыслями, стараясь успокоить собственное сердце. — Хорошо, Ханзо. Если ты действительно этого хочешь, то давай путешествовать вместе. Мы… нам надо встретиться с моей спутницей Фрост в Линге, и затем найти способ попасть в страну Огня, минуя блокаду. — Я помогу, — убежденно заявил Ханзо. На лице его читалось немалое облегчение. Он наконец выпустил руку мага воды, будто осознал, что контакт был слишком длительным. — Спасибо тебе, Куай Лян. — Я… — он в смущении коснулся своей горящей щеки пальцами. — Не за что, Ханзо. Мы с тобой должны быть очень осторожны. Если что, ты полукровка, как и я. — Согласен, — настроение бывшего командира улучшилось, голос его теперь звучал уверенно, как прежде. — Только не надевай тот плащ, хорошо? По крайней мере так, как ты его носил в нашу последнюю встречу, будто что-то замышляешь. — И ты туда же, — Куай Лян закрыл лицо руками. — Ладно, — на губах его вопреки всему играла улыбка, рвущаяся непроизвольно. — Хорошо. Все равно я отрастил бороду. — И тебе она очень идет, — Ханзо улыбнулся ему в ответ, но тут же отвел взгляд в сторону. — То есть, я имею в виду, что это хороший вариант маскировки. Я одобряю. Куай Лян отвернулся, доставая еду, чтобы подкрепиться перед дальнейшей дорогой, и тем самым скрыть свою реакцию на комплимент. Слишком часто слова бывшего командира заставляли его краснеть за этот долгий день.