Скрещенные пути

Первые два дня пути оказались обычными, без происшествий. С Ханзо, на удивление, путешествовалось легко, несмотря на то, что они до этого были врагами и больше взаимодействовали на поле боя, чем в мирных условиях. Но их мнения по поводу того, как лучше обустроить лагерь, как двигаться, как прятать следы, часто совпадали. Куай Лян невольно ловил себя на мысли о том, что ему спокойнее от одного только присутствия мага огня, хотя еще недавно подобное могло бы показаться ему странным. Но все же их побег никто не собирался оставлять безнаказанным. Наемники, посланные за их головами, настигли беглецов во время заката. Куай Лян замораживал и отбивался, Ханзо двигался стремительно, но в какой-то момент их пути разделились. И Куай Лян попался в ловушку. Предводитель наемников подкрался сзади, и прежде чем маг льда успел что-то предпринять, к горлу его уже прижался кинжал. Холодное лезвие обжигало его шею. Он поплатился за свою беспечность. — Никаких ледяных трюков, северный варвар, — прохрипел наемник. — Иначе с тобой случится кое-что нехорошее. Куай Лян остолбенел, ощущая, как в нем поднимается отвращение от близкого присутствия чужого человека. Он едва смог подавить дрожь, стремясь удержать панику, не думать, не совершать резких движений. Проклятый охотник за головами поймал его, когда он сразился и вывел из строя всех его товарищей. Он слишком увлекся битвой, решил, что победил, а это было величайшей ошибкой. И привычное отвращение к прикосновениям совсем не помогало ясности мышления. Холодный ужас сжимал его конечности. Он впервые был так растерян. Это напомнило ему о дне, когда умерла мама. Тогда другой наемник угрожал ему, а мать пыталась его остановить. Она погибла, защищая его. Впечатления и воспоминания смешались, и сейчас он слышал лишь отчаянный стук сердца в своих ушах. Ханзо появился, яростный, стремительный. Он вырубил одного из последних своих противников и застыл на месте, будто громом пораженный, обнаружив Куай Ляна с наемником. — Но-но, опальный командир, — наемник усмехнулся. — Если ты не хочешь, чтобы с ним случилось что-то плохое, ты должен бросить оружие и сдаться. Куай Лян глубоко вдохнул. — Ты глупец, если считаешь, что это сработает, — прорычал он, стараясь не обращать внимания на лезвие, задевавшее шею. Капелька крови выступила, когда наемник надавил сильнее, но Куай Лян знал, что надо было попытаться отвлечь, предпринять хоть что-нибудь! — Мой спутник не купится на шантаж. Ему все равно на меня. Мы едва знаем друг друга. — Не пытайся заговорить мне зубы, северянин, — осклабился наемник. Куай Ляна передернуло опять, но он попытался сконцентрироваться. Ни к чему было вспоминать, что именно после того рокового дня ему стало сложно терпеть чужие прикосновения. — Я прекрасно знаю, кто вы друг другу. Полагаешь, я не заметил, как твой любовник смотрит на тебя? Думаешь, я не понимаю, зачем ты его освободил, по какой причине он стал предателем? — Ты несешь бред, — прошипел маг воды. Он надеялся, что Ханзо не станет идти на поводу у наемника, ибо у него был шанс уйти или попытаться нейтрализовать противника. Если маг огня бросит кинжал, который отдал ему вместо потерянного куная Куай Лян, то они смогут переменить ход ситуации в свою пользу. Чертов наемник прикрывался магом льда как щитом, но Куай Лян знал, что Скорпион — хладнокровный командир, и его броски будут точны. Не будет повторения той ситуации, когда его мать защитила его ценой своей жизни. — В какой-то степени его можно понять, ты красив, варвар, — наемник хмыкнул. — И все же это чертовски глупо — забывать обо всем ради какого-то дикаря. Куай Лян стиснул зубы. Он ненавидел, когда его народ называли дикарями. Но сейчас это не имело никакого значения. — Подожди, — голос Ханзо прозвучал слишком взволнованно. Он напряженно наблюдал за их словесной дуэлью. — Не делай резких движений. Отпусти его, мы можем договориться. К изумлению мага воды, бывший командир выглядел изрядно напуганным, в глазах читалась тревога. Он опустил оружие и поднял руки в примирительном жесте. — Не трогай его, отпусти, и я сдамся солдатам страны Огня. Пожалуйста, не причиняй ему вред, я сделаю все, что ты скажешь, — только отпусти его. Он не нужен тебе, ведь народ Огня ищет меня в первую очередь. Ты получишь хорошую награду за мою голову. Тебе хватит с лихвой. — Как я и говорил, — удовлетворенно отметил наемник. — Твой любовник слишком сильно боится за твою жизнь. Твоя попытка солгать была совершенно бессмысленной. — Ханзо, что же ты творишь, — прошептал Куай Лян, не в силах удержаться. Это была ошибка. Та же ошибка, которую совершила его мама. Даже слова она говорила похожие. Отчаяние в нем только росло. Ты должен был уйти или метнуть кинжал. Я сам виноват, что попался. Моя жизнь не должна была стоить тебе твоей свободы. Иначе ты сам пострадаешь. Враг не остановится, с ним нельзя договориться в таких ситуациях. Такие люди, как он, никогда не сдержат свое слово. Их обещания — пыль. Тебе не следовало бояться рискнуть мной! — Прекрасно, — кинжал с его горла переместился. — Как видишь, я не убью твоего любовника, командир. Впрочем... — он сделал внезапное движение, и Куай Лян не смог удержаться от крика. Боль пронзила его нервы, а правый глаз залила кровь. — Если ты его любишь так сильно, его подпорченное личико не станет для тебя преградой. В конце концов, как говорится, настоящая любовь терпит все. Ханзо взревел от ярости, однако Куай Лян был быстрее. Действуя на инстинктах, он вогнал ледяной клинок в горло открывшегося врага, увлекшегося глумливой бравадой. Глаза наемника расширились от шока, прежде чем застыть невидяще навсегда. Маг воды выдернул клинок, ощущая, как задыхается от боли и ярости. Его трясло. Тело наемника медленно осело на землю. — Куай Лян! — Ханзо бросился к нему. Маг льда не видел ничего правым глазом — все поле зрения заливала кровь. Боль казалась невыносимой. Но когда Ханзо поддержал его, помогая идти, то сознание прояснилось. — Мне нужна вода... — Флягу он выронил, когда завязалось сражение. Ледяной клинок, которым он убил наемника, уже рассыпался, но эту воду он все равно не хотел использовать. Тошнота поднялась в его горле, когда он вспомнил, с какой легкостью его рука отняла чужую жизнь. — Идем к реке, — Ханзо не отпускал его, вел, надежно и уверенно, и Куай Лян чувствовал, как сильная благодарность к нему накатывает теплыми волнами. — Больше никого не осталось? — спросил он, ощущая, как руки сотрясает крупная дрожь. — Никого, я вывел из строя всех, — ответил Ханзо. — Их предводитель мертв. Может, это остановит их от дальнейшей погони, пока они будут выяснять, кто станет новым вожаком. — Хорошо, — они наконец пришли. Ханзо отпустил его, и Куай Лян уселся на берег, нагретый за день солнцем. Алые лучи отражались в воде, напоминая кровь, бегущую из рассеченного горла. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь сконцентрироваться на лечении. Но это было сложно, когда боль являлась всем, что он чувствовал. Маг воды не знал, почему было так больно, ведь и раньше он получал ранения. Возможно, проблема заключалась в зазубренной кромке кинжала — для причинения жертве больших страданий. Его руки все еще дрожали, и вода с плеском рассыпалась, так и не подчинившись его движениям. — Проклятье, — пробормотал он. Нужно было сосредоточиться, но мысли и воспоминания об убийстве, о смерти мамы теснились в сознании мучительными картинами. — Чем я могу помочь? — голос Ханзо дрожал. — Я… — Куай Лян снова попытался подчинить себе воду, но хаос в мыслях и боль вызывали лишь неаккуратные бессмысленные всплески. — Мне нужно отвлечься. Он вспомнил, как на мгновение ему стало легче, когда Ханзо прикоснулся к нему. Боль оставалась, но стала ощущаться менее интенсивно. — Прикоснись ко мне, — Куай Лян повернулся к магу огня. — Положи руку на плечо. Мне нужно что-то, что немного переключит внимание, чтобы боль не мешала сосредоточиться. Ханзо с готовностью подчинился. Куай Лян вздохнул снова, испытывая некоторое облегчение. Прикосновение мага огня помогло, заставило отступить дрожь, воспоминания и боль на второй план, успокоило. Будто он защищен, будто его не тронут. Давно забытое, почти несуществующее ощущение безопасности. Он снова создал волну, и на этот раз магия подчинила воду. Ему удалось сосредоточиться на своей ране. Вода подсказывала, где срастить разорванные ткани, как восстановить кожу. В какой-то степени Куай Ляну повезло, что его правый глаз остался невредим. Рань кинжал глубже, и он лишился бы глаза. С каждым мгновением ему становилось легче, и боль уходила. Рука Ханзо на плече казалась якорем, удерживающим его от падения в пропасть. Он закончил лечение, но кожа на его лице осталась искаженной, измененной. Некоторые шрамы не залечить даже магией воды. Он опустил руки, повернулся к Ханзо. На лице мага огня читалось сильное беспокойство. Он и вправду… переживает? Но почему? Мы ведь даже не друзья. — Ты… справился, — Ханзо отпустил его. — Ты… удивительный человек. Куай Лян не ответил, глядя на рябившую поверхность. Вода отражала его лицо — измученное, усталое, другое. Длинный красный шрам пересекал неровной линией правую половину его лица. Эта отметина навсегда останется с ним. Ничто не вернётся в прежнее русло. На какой-то момент он увидел в водной глади незнакомца. И все же это был он. Все еще он. Куай Лян сглотнул терновый ком в горле, стараясь подавить предательское жжение в глазах, за которым последует постыдная влага. Он чувствовал изможденность, мрачность. Мысли путались, накатывая одна за другой. Би-Хан в плену народа Огня. О его судьбе ничего неизвестно. Жив ли он вообще? Мама никогда не вернётся. А он... он навсегда останется дезертиром, позором для своего отца, который и так не одобрял многие его действия. Он стал убийцей, не в первый раз, но от этого не становилось легче. Он стремился избегать смертей при любых возможностях. Но порой просто не оставалось выбора. Он не хотел плакать, зная, что это слабость, позор, что он будет презирать себя, но слезы стекли сами, упали на землю. И он не смог их остановить. — Куай Лян, — голос Ханзо звучал обеспокоенно, сочувствующе, будто ему и вправду было не все равно, будто он не осуждал за недостойное поведение. А ведь недавно он был врагом, умелым командиром Скорпионом, воплощением силы и контроля. — Все… в порядке. Все закончилось. Больше никто тебя не тронет. Я не позволю, обещаю. Куай Лян не знал, что его сподвигло, но он вцепился в Ханзо, обнял, пряча лицо на его груди. Он хотел сказать, что плачет не о том, что все гораздо сложнее, но он не мог. И все же он почувствовал себя легче, когда руки бывшего врага, самого Скорпиона, опасного и непредсказуемого, легли ему на спину, прижали к себе крепче. Он никогда не думал, что будет ощущать себя в безопасности в чужих объятиях, в объятиях мага огня, того, кто забрал его брата. Однако правда заключалась в том, что тот, кто должен быть его злейшим врагом, приносил утешение и облегчение. Намного большее, чем могли бы дать его сородичи, даже семья, ибо он знал, что они бы осудили его за слезы, за слабость, за несобранность, как это часто бывало раньше. Только Би-Хан никогда не осуждал. Но его не было рядом больше, и это разрывало ему сердце.