Скрещенные пути

Они сидели на берегу реки, наблюдая за вечерним солнцем. Куай Лян любовался яркими красками, наслаждался теплом. Он пришел к реке потренироваться, но когда Ханзо присоединился к нему, они не смогли удержаться от разговоров. — У вас часто женятся по договорённости, — осторожно начал Ханзо. — Но неужели не бывает случаев, когда союзы заключаются по любви? — Может и есть, — Куай Лян положил голову на колени, — но я не встречал подобного среди своих сородичей, лишь читал об этом в свитках. Там были описаны ритуалы ухаживания. Иногда они соблюдаются и в жизни, но все зависит от пожеланий жениха и невесты, их семей. — Да? — Ханзо выглядел заинтересованным. — И что же это за ритуалы? Я изучал основные обычаи Северного племени Воды, но не углублялся настолько. — О, — Куай Лян улыбнулся. — Я с радостью тебе покажу. Когда маг воды ухаживает за возлюбленным человеком, он может сделать следующее, чтобы выразить свои чувства. Ханзо, какой у тебя любимый цветок? — Огненная лилия, — Ханзо улыбнулся в ответ, — но я не уверен, что ты знаешь, как она выглядит… Она обычно растет возле вулканов или на территории страны Огня. Так что лучше скажи, какой твой любимый цветок? — Подснежники, — маг воды пожал плечами, — но я сделаю для тебя твой цветок. — Огненные лилии, а точнее их стебли, использовались в качестве ингредиентов для некоторых эликсиров, поэтому Куай Лян знал, как выглядят эти цветы, пусть и видел их только на изображениях в учебных целительских свитках. Он сосредоточился, испытывая вдохновение. Последний раз подобную модификацию льда он создавал тоже рядом с Ханзо, но тогда он заключил его в ловушку. Сейчас же он хотел его порадовать, подарить что-то красивое, пусть и мимолетное. Вода заструилась вокруг его ладоней, превращаясь в лед. Лед сформировался в цветок, отражая закатные лучи. Ханзо следил за его действиями словно завороженный. — Спасибо тебе за то, что рядом с тобой я чувствую радость и счастье, тепло и легкость, — несмотря на то, что технически это не являлось настоящим ухаживанием, только демонстрацией, Куай Лян выразил свои истинные эмоции. Он протянул цветок Ханзо, и маг огня его принял, с осторожностью проведя пальцами по кристаллическим лепесткам. — Не бойся, он не растает еще несколько часов. Даже пламя не сможет растопить его, — он смутился, не желая напоминать Ханзо о его поражении. Тогда он чувствовал триумф, но сейчас — боялся задеть. — Мне повезло, что вообще получилось его создать. Я всего несколько раз в жизни смог сотворить такую модификацию льда. У меня это выходит, только если я испытываю сильный душевный подъем. Мне жаль, что лед не отражает ярких красок твоего цветка, Ханзо. — Он… прекрасен, — в голосе мага огня слышалось искреннее восхищение. — Спасибо большое тебе. — Вот, этот ритуал ухаживания подходит магу воды, — он испытывал радость от того, что Ханзо понравилась огненная лилия, сделанная изо льда. — Нужно вручить цветок и рассказать о всех светлых чувствах, которые вызывает присутствие особенного человека. — Очень красивый обычай, — Ханзо погладил лепестки снова. — А у нас в стране Огня, когда ухаживают за любимым человеком, то целуют его руку, прикасаясь губами к линии пульса, и перед этим говорят комплимент: он должен быть и поэтичным, и искренним. Это отражает желание прикоснуться к сердцу другого, выразить свое восхищение. — Очень интересно, — Куай Лян придвинулся ближе. — Звучит прекрасно. А ты… мог бы показать его мне? — он чувствовал, как кровь приливает к щекам, но отчего-то не мог себя остановить. — Показать? — лицо Ханзо слегка покраснело, он немного запнулся. — Ты имеешь в виду: прямо продемонстрировать? На тебе?.. — Да, — он чувствовал сильное волнение и любопытство. — Я любил читать о разных вариантах ухаживаний, но никогда не видел их вживую. Ханзо молчал. Глаза его отражали напряжение и пламя. Под его пристальным взглядом сердце забилось сильнее. — Моя мама рассказывала, что нет ничего лучше любви, — он смущенно улыбнулся. — Мне интересно, каково это — чувствовать себя обожаемым. Я все равно не думаю, что когда-либо это испытаю. Поэтому мне хотелось бы, чтобы ты показал, как оно может быть… Ханзо по-прежнему безмолвно смотрел на него, и под этим взглядом Куай Лян начал чувствовать неловкость, страх. Возможно, он перешел черту. Золотисто-карие глаза пылали странными эмоциями, обжигающими, притягивающими. Молчание друга пугало. — Я… — Куай Лян прикоснулся к своей шее, стараясь успокоить бешено бьющийся пульс. — Прости, кажется, это глупо. Знаешь, забудь. Я... наверное, зря я об этом заговорил… — Нет, — Ханзо наконец моргнул и взял его за руку. — Не извиняйся. Это не глупо, — голос его был странно хриплым. В глазах сверкала нежность, но и что-то еще, от чего мага воды бросало в жар. Он хотел в этом утонуть. Он закрыл глаза, когда Ханзо приблизился губами к его пульсу. Сердце колотилось как сумасшедшее. Губы мага огня остановились на запястье, и Куай Лян прирос к одному месту, не в силах пошевелиться. Прикосновение вызвало мурашки по коже, дрожь: приятную, сковывающую, опьяняющую. Это было не первым случаем, когда Ханзо своим прикосновением оказывал на него такой эффект, и все же каждый раз его сердце словно пронзало сладкой болью. Маг огня показал ему, что прикосновения могут приносить удовольствие — интенсивное, всепоглощающее. Это до сих пор казалось ему откровением, чудом. Он не смог удержаться, произнес его имя, с нежностью, с желанием никогда не прекращать это мгновение. И Ханзо отпустил его, будто осознав, что ритуал ухаживания затянулся. — Твоя красота подобна северному сиянию, Куай Лян, — голос бывшего командира был невероятно теплым, даже немного дрожащим от эмоций и волнения. Куай Лян испытывал обожание, от которого его голова кружилась, будто он сам стал частью этого сияния. — Это… прекрасный обычай, — собственный голос тоже подводил мага воды. — А твоя красота, Ханзо, подобна пламени, рассвету солнца, — он как будто в забытьи склонился к руке мага огня, губы коснулись такого же быстро бьющегося пульса. Но это не продлилось и мига. Прежде чем он успел что-то понять, Ханзо отдернул руку. — Чего ты… добиваешься? — тон его был резким. Куай Лян замер, страх настиг его почти мгновенно. Все блаженство ушло и осталось только ощущение уязвимости, ошарашенности, словно он провалился под лед, и холодная вода проникает под кожу. Он лишь заморгал, не в силах произнести ни слова. Паника поднялась в нем. — Если ты хочешь за кем-то поухаживать, попроси свою невесту подыграть тебе, — Ханзо поднялся, повернулся спиной и зашагал к лагерю. Ледяной цветок остался позабытым на песке. — Ханзо! — Куай Лян бросился следом, ощущая сильный страх. Боль от отвержения смешивалась со стыдом. — Ханзо, пожалуйста, прости меня! — он поймал его руку, и маг огня оглянулся, остановился. — Пожалуйста, прости меня, — его трясло от ужаса. Он боялся, что маг огня больше не посмотрит на него с теплом и будет относиться холодно. Он корил себя, что его странное поведение все испортило, разрушило их дружбу. — Я не хотел, я виноват! — Куай Лян, — взгляд Ханзо смягчился. — Успокойся, — он положил руки ему на плечи. — Ты… не сделал ничего плохого. Тебе не за что просить прощения. — Я… — он рвано выдохнул. — Я должен был предвидеть, что тебе это неприятно; пожалуйста, прости меня. Я все исправлю, я не хотел… — Нет, дело… не в этом, — Ханзо отвел взгляд. Он выглядел печальным. — Просто… это сложно. Но тебе не за что извиняться, пожалуйста, успокойся, — он притянул его к себе, погладил по спине. И маг воды начал расслабляться; паника понемногу отпускала его. — Ты не сделал ничего плохого. Я… пожалуйста, успокойся, мне больно видеть тебя таким. — Я больше не разочарую тебя, я постараюсь, я буду лучше следить за своим поведением, — Куай Лян уткнулся лицом ему в плечо, испытывая страх от мысли, что Ханзо осудит его, покинет его. — Прекрати, пожалуйста, ты не должен так говорить, ты никогда не сможешь меня разочаровать, тебе не нужно ничего доказывать, — маг огня сжал его крепче в своих объятиях. — Дело… во мне, в моей реакции. Иногда это все… слишком больно. — Больно? — спросил маг воды. — Да, — глухо произнес Ханзо. — Я не хотел причинить тебе боль. Прости меня. Это из-за твоей умершей невесты? Ритуалы ухаживания напомнили тебе о ней? — Нет, — Ханзо замялся. — Это… сложно. Но мои эмоции не должны ранить тебя. Просто… давай забудем об этом. Надо возвращаться в лагерь, иначе Фрост будет ругаться, что мы задержались. — Хорошо, Ханзо, — Куай Лян все еще ощущал себя растерянным и расстроенным. Но он покорно последовал за бывшим командиром, надеясь впредь быть осторожнее.

***

Дверь с грохотом распахнулась, и Шанг Цунг вошел в камеру. Би-Хан встретил мага огня раздраженным взглядом. С командующим было сложно. Хасаши часто выводил его из себя; но и его порой тоже можно было вывести на вспышку гнева, что приносило хоть какое-то подобие удовлетворения. С Шанг Цунгом же каждое слово превращалось в ловушку, а молчать становилось сложно. Провокации всегда бывали слишком успешными. Он помнил, как Шанг Цунг хотел приказать своим подчиненным приступить к пыткам после того, как Би-Хан упрямо продолжал молчать. Лишь случайность изменила это, когда он не удержался, бросив в ответ на насмешки Шанг Цунга об отсталости их народа то, что они глупцы, раз до сих пор не поняли, что нет никаких свитков, ведь все, что они с братом использовали, они придумали сами. После этого командующий стал пытаться завербовать его, переманить на свою сторону. Би-Хан не знал, поражение это или победа, но надеялся продержаться. Ему все равно приходилось выдавать что-то, но он прятал за тем, что не важно, по-настоящему ценные вещи. Неважны их с братом имена, если секреты противостояния их приемам так и остаются у него за зубами. — Как поживаешь, Би-Хан? — Шанг Цунг говорил с ним учтиво, дружелюбно, но его слова доводили до белого каления, едва ли не хуже насмешливого тона придурка Хасаши, что его поймал. — Неплохо, — процедил он. — Если не считать того, что приходится общаться с тобой. Шанг Цунг улыбнулся. — О, опять дерзишь. Мне это даже нравится. Но я пришел к тебе с новостями. Хочешь послушать? Би-Хан сжал зубы. Вопрос был риторическим. — Что ж, молчание — знак согласия. Ты, наверное, помнишь, как я говорил тебе о том, что Ханзо Хасаши не захватил в плен твоего брата, хотя ему приказали это сделать, и возможность была. Я предположил тогда, что он ваш шпион. Но твоя бесценная реакция позволила дать понять, что это не так. Би-Хан прекрасно это помнил. Все эти дурацкие, нелепые намеки. Он ощутил бешенство. — Сегодня сокол принес чудные известия. Твой брат освободил опального командира Хасаши. — Что?! — Би-Хан не смог удержаться. — Ты лжешь! Зачем ему это делать? — Ты можешь думать, что я лгу, если тебе так легче, — Шанг Цунг пожал плечами. — Но правда заключается в том, что мне отправили донесения, — он развернул письмо, и Би-Хан с неверием прочел все строчки и ориентиры на двух беглецов. Лицо брата, да и этого чертового Хасаши тоже, было знакомо до боли. — Что возвращает нас к недавнему разговору. Ты уверен, что твой брат не имел никакой связи со Скорпионом, кроме сражений на поле боя? Би-Хан фыркнул. — Абсолютно. Куай Ляна этот Хасаши так же выводил из себя, как и меня. Он постоянно думал о том, как противостоять его приемам. — Вот как, — Шанг Цунг приблизился к нему. На губах играла ехидная усмешка. — Тогда зачем он пошёл спасать Хасаши? Би-Хан стиснул зубы, проклиная про себя и костеря на все лады Шанг Цунга, Хасаши и всю страну Огня заодно. Он не знал, что на это ответить. — Твой брат сразился со Скорпионом, но не убил его, — начал Шанг Цунг. — Почему? У Би-Хана было что сказать ему. Брат старался избегать ненужных убийств. Здесь было просто. Но он промолчал, поскольку бессмысленно объяснять такому человеку, как Шанг Цунг. — Еще несколько вопросов. Почему Хасаши не захватил в плен твоего брата? Что у него за фаворитизм? Би-Хан нахмурился. Невольно вспомнился один из первых дней заточения, когда Хасаши провокацией выманил у него имя брата. На мгновение выражение лица Скорпиона стало таким странным, будто он получил имя понравившейся девчонки из соседней деревни, а не вел допрос. Би-Хан тогда отбросил дурацкую мысль, но сейчас в нем начал зарождаться гнев. — Откуда мне знать, что у него в голове? — хмыкнул маг воды. — Хасаши может как угодно относиться к моему брату, хоть мечтать вместе плести венки и держаться за руки. Что с того, если мой брат никогда бы не увидел его иначе, чем врага? — Тогда почему он спас его, а не тебя? — спокойно спросил Шанг Цунг. Проклятье, иногда его слова были как удар под дых. Би-Хан и вправду не знал, зачем Куай Ляну понадобилось спасать этого придурка Хасаши. Возникал вопрос: что они вообще забыли рядом друг с другом? Он сжал зубы и отвернулся. Шанг Цунг, удовлетворившись его реакцией, ушел. Би-Хан же думал. Он не знал, что происходит. Если брат решил спасти врага для того, чтобы узнать дальнейшую судьбу Би-Хана, то это логично. Но разве не должен был он узнать все во время штурма, на корабле Хасаши? Что-то здесь не сходилось. Совсем не сходилось. Несмотря на ядовитые слова Шанг Цунга, Би-Хан не сомневался в своем брате. Куай Лян отправился за ним, как сделал бы это сам Би-Хан. И Би-Хан верил в то, что брат сможет найти его, ибо брат был талантлив и силен, пусть порой и не верил в себя. Что бы Шанг Цунг ни болтал, Куай Лян пришел на корабль Хасаши за ним. Ему удалось это выведать — командующий проговорился. Но Би-Хан искренне не понимал, зачем брат решил спасти врага. Тем более того, кто захватил в плен Би-Хана. Он ненавидел себя за эту мысль, но он и вправду начал вспоминать, пытаясь отыскать странные моменты в прошлом. Однако память молчала. Ничего не указывало на то, что Куай Лян мог относиться к Скорпиону иначе, чем как к врагу. Би-Хан бы заметил перемены. Тогда что происходит сейчас? Зачем Куай Лян спас вражеского командира? Это можно было бы объяснить тактикой, поскольку долг обязал бы Хасаши помочь ему, отыскать все лазейки и слабости в военной системе, чтобы спасти брата. Но правда заключалась в том, что Куай Лян был совсем не таким, опасно наивным, добрым. Он бы не стал рассматривать такую стратегию, пусть и разумнее было бы извлечь выгоду. И это… тревожило. Би-Хан знал, что необходимо было продержаться. Он не был хорош в словесных манипуляциях, в борьбе разумов, в попытке просчитать ловушки другого и расставить собственные. Но он должен был отвлекать и заговаривать зубы Шанг Цунгу так долго, как только сможет. Искать способы выбраться, сбежать. Би-Хан сам учил Куай Ляна никогда не сдаваться. И Би-Хан знал, что Куай Лян найдет его, знал, что младший брат упорно идёт за ним. Он чувствовал это всем своим сердцем. Они всегда выручали друг друга. И сейчас он ждал, готовясь продолжать борьбу. Но странное чувство преследовало его, будто в словах Шанг Цунга о Куай Ляне и Хасаши скрывалось что-то большее. Какое-то предчувствие подсказывало Би-Хану, что что-то здесь не так. И он надеялся на то, что ошибается. — Когда мы с тобой встретимся, когда ты освободишь меня или я сам освобожусь, нам надо будет серьёзно поговорить с тобой, брат. И я рассчитываю на то, что ты сможешь мне все объяснить. Чувство тревоги и неправильности не отпускало его, несмотря на веру в то, что брат справится. Би-Хан не любил, когда в ситуациях возникала неопределённость, неясность. Он вздохнул и закрыл глаза. Необходимо отдохнуть. Чтобы продолжать вести свой бой, пока брат идет к нему сквозь чужие враждебные территории.