Скрещенные пути

До перешейка они добрались через два месяца после отплытия Шанг Цунга в страну Огня. Куай Лян волновался за брата, но запретил себе думать о том, что может и не успеть. Ведь брат учил его всегда надеяться на лучшее и не сдаваться. Куай Лян не мог его подвести. Ханзо рассказывал, что Шанг Цунг лишь недавно начал обладать какой-то высшей властью, до этого же он оставался обычным командиром. Самоучка, амбициозный, поднявшийся с самых низов — таким он представал многим. Им можно было бы восхищаться, не знай Ханзо о всех манипуляциях и подставах, что совершал Шанг Цунг, оставаясь при этом безнаказанным, ведь доказательств было слишком мало. Многие достойные командиры пострадали от его действий, оказались опорочены и больше не смогли подняться. С Шанг Цунгом следовало соблюдать максимальную осторожность. О проекте перевербовки вражеских солдат Ханзо услышал впервые только от самого Шанг Цунга. Всю информацию ему не раскрывали, да и раньше многое оставалось секретным. Он должен был выполнять приказы для блага страны Огня, сохранять преданность, чтобы в случае его пленения он бы не смог выдать врагу важные тайны. И сейчас предстояло выяснить уже в самой стране Огня, где держат заключенных, принадлежащих Шанг Цунгу. Они отплыли на парусной лодке, совершив сделку с ее хозяином и отдав взамен страусовых лошадей. Погода благоволила им: стоял плотный туман. Фрост и Куай Лян смогли скрыть лодку от посторонних глаз. Когда они достигли противоположного берега спустя полдня пути, их встретил безлюдный лес. Деревни начинались только на несколько пеших дней пути. И это было благом, поскольку риск того, что командующему станет известно об их прибытии, был минимальным в диких землях. Они разбили лагерь, так как солнце клонилось к горизонту и через полчаса должно было стемнеть. Разведку обстановки решили оставить на светлое время суток. Куай Лян, смеясь, поймал на ужин рыбу при помощи магии воды. Ханзо находил милым то, как маг воды едва не отвлекся, оставив их без рыбы, заговорившись с ним, и лишь вмешательство Фрост помогло удержать едва не распавшийся водный пузырь. Девушка поворчала, и Куай Лян тут же вступил с ней в очередную перепалку. Это стало таким привычным, таким… уютным, будто он среди близких людей. Ханзо часто думал о помолвке мага воды. Этот факт был лишь очередным препятствием на пути к их сближению, даже не самым главным, поскольку и без нее целая пропасть разделяла бывшего командира народа Огня и северного солдата-дезертира. Они оба отступили от приказов и принципов ради того, что посчитали правильным. Их связь была чудом, но она оставалась хрупкой, как лед. Ханзо в задумчивости смотрел на огненные лилии — его любимые цветы. Символ чистоты и страсти, искренней любви. Он… полюбил Куай Ляна. Он принял это как факт, будто и не существовало в его жизни момента, когда бы он чувствовал себя иначе. Но принятие совсем не означало душевного спокойствия. Ханзо помнил тот день, когда Куай Лян сделал для него ледяную огненную лилию. Когда подарил ее ему. А потом попросил Ханзо поцеловать его запястье. Тот день ощущался болезненным и в то же время таким живым. Тогда Ханзо не выдержал, отдернул руку. Губы мага воды обжигали невозможностью. Невозможностью его желаний. Куай Лян никогда не будет принадлежать ему. На тот миг в нем полыхали горечь и злость от осознания: то, что являлось для него всем, для Куай Ляна оставалось лишь игрой. Он ушел, не в силах находиться рядом с ним, и тут же пожалел, когда маг воды догнал его, задыхаясь от страха. Боль отражалась в его чистых голубых глазах. Он извинялся — и каждое слово вонзалось ледяным шипом в сердце Ханзо. Он обнял мага воды, утешал его, но сердце разрывалось на части. Они никогда не будут вместе. Они и не должны были даже сейчас оставаться рядом. Так распорядились обстоятельства. И хотя Ханзо не хотел ничего больше, как быть с Куай Ляном, не покидать его, все же он знал, что их связь временна. Когда они найдут Би-Хана, Куай Лян вернется на Северный Полюс. Туда нет хода бывшему командиру Скорпиону. Ханзо вернулся за оставленным цветком в тот день, прижался губами к ледяным лепесткам. Они таяли, словно плакали. В них жила та же невозможность, хрупкость и красота, подобная их связи. Ханзо никогда не прикасался ни к кому в своей жизни так нежно, так часто. Когда он был помолвлен, он старался оказывать словесные знаки внимания и вел себя сдержанно, ибо уже то, что отец Харуми — адмирал Ширай — согласился, чтобы Ханзо стал ее мужем, казалось чудом. Он думал, что будет время — после свадьбы он выразит в полной форме все свои чувства и эмоции, которые вызывала в нем Харуми. Но он ошибся. Времени было мало. С Куай Ляном же время тоже было конечным. Оно таяло, истончалось с каждым днем. И все же Ханзо, обнимая мага воды, увидев, как тот расслабляется в его объятиях, понял одну важную вещь. Его сердце разобьется на осколки. Это неизбежно. Он останется один, как и в бытность командиром Скорпионом, но теперь с бездонной пустотой внутри, с болью от осознания своей драгоценной потери. Куай Лян стал для него всем. Он бы отправился за ним куда угодно. Но он не мог. Однако даже если сердце его разобьется на осколки, он сделает все, чтобы эти осколки не задели мага воды. Потому что слишком ярко отпечатались глаза любимого человека в памяти, виноватые, полные боли и страха, даже ужаса перед холодом Ханзо. Он не мог больше этого допустить, хотя каждое прикосновение казалось болезненным. Сколько еще осталось, прежде чем ты уйдешь, спрашивал он безмолвно. И в то же время он не смел отстраняться, не смел оставаться в стороне, ибо он бы не простил себе снова отказа от возможности побыть хоть немного вместе, выразить свою нежность и тепло открыто. Он не мог без Куай Ляна. Куай Лян унесет его сердце с собой, а он навсегда останется тенью, пытающейся остановить войну. И все же он не хотел думать о мрачном будущем, когда вокруг расцветали лилии, а небо украсилось под стать им. Яркие краски. Цвета любви и страсти. Он оставил записку магу воды, и тот пришел, сияющий, радостный. — Что ты хотел мне показать, Ханзо? Что за сюрприз? — голос его был теплым. Всегда теплым, когда Куай Лян говорил с ним. С тех самых пор, как они стали союзниками и друзьями. С того дня, когда он пришел за Ханзо накануне назначенной казни. — Смотри. Это поле огненных лилий. Я хотел показать их тебе. Их цветение мимолетно, всего на несколько недель, совсем как цветение твоих любимых подснежников. Но оно прекрасно, — Ханзо взял его за руку. — Ты сделал для меня мой любимый цветок. Теперь же я хочу показать его тебе, чтобы ты убедился, насколько красивым ты смог его воссоздать, даже если никогда не видел его вживую. Потому что твое воображение такое же яркое, как эти цветы, Куай Лян. — Ханзо… — маг воды пораженно застыл, осматривая бескрайнее поле. Красные огненные лилии. Огонь, что не обжигает. Лишь оставляет неизгладимое впечатление в сердце. Как Ханзо в сердце Куай Ляна. — Это так красиво… Спасибо… Ханзо улыбался, держа его за руку. Даже если будет больно, нет, когда, когда будет больно, это все стоит любой боли. Куай Лян обнял его, и Ханзо чувствовал его сердцебиение — пламенное, искреннее. Он никогда бы не пожалел, что встретил его. Куай Лян положил руку ему на волосы, и прежде чем Ханзо успел что-то понять, маг воды развязал ленту, стягивающую его волосы в строгий пучок. Он сжал ленту, оставляя ее на запястье, намотал ловким движением, чтобы она удержалась и не упала на землю. Волосы рассыпались волной, и Ханзо даже не смог нахмуриться на очевидную шалость, лишь мягко усмехнулся. Однако он не собирался оставлять милую выходку совсем безнаказанной. Куай Лян улыбался — с чувством победы, триумфа. Лента Ханзо болталась на его руке. Ханзо потянулся к затылку мага воды, сжал отросшие, но не такие длинные, как у него, черные волосы, легонько потянул, ощущая, как нежность затопляет, словно море. Так легко утонуть, так легко потеряться. И хочется лишь, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Время всегда было его врагом. — Ханзо, ты… — щеки Куай Ляна слегка порозовели. Он засмеялся, когда Ханзо повалил его на землю, щекоча, попытался отомстить, но Ханзо перехватил его руки и прижал к земле, еще теплой от лучей уже заходящего солнца. Распущенные волосы коснулись лица Куай Ляна, упали на его лоб и скулы. Куай Лян смотрел на него со странным ожиданием, огнем в глазах, и Ханзо ощущал, что в нем лишь сильнее вспыхивает ответное пламя. Он отпустил его руки, а затем Куай Лян взял в свои пальцы прядь его волос и коснулся губами, целуя. Жар, охвативший Ханзо, стал всепоглощающим. — Что же ты творишь, Куай Лян... — пробормотал он хриплым голосом. Как же это было сложно, когда маг воды тянулся к нему, искренне, как будто не осознавая, насколько его действия далеки от простой дружбы, от всего, что можно было бы назвать нейтральным. Разговор об ухаживаниях, просьба поцеловать его руку, объятия, слишком смелые и в то же время робкие. Все это сводило его с ума, лишало покоя и заставляло пылать от запретных, мучительных и в то же время исцеляющих чувств, которые никогда не найдут выхода. Невозможно ярко. Невыносимо нежно. А сам он невозможен. Невозможный ледяной маг. Маг огня коснулся его щеки, с обожанием наблюдая и стремясь запомнить: завороженное выражение любимого лица, затуманенные нежностью и очарованностью глаза, чистые, как зимнее небо, как Полярная звезда. Наклонился еще ближе, коснулся губами виска. Это все исчезнет. Это все быстротечно. Как огненные лилии. Как подснежники. Но это неважно, если Ханзо запомнит на всю свою жизнь. Закат сменился звездным небом. А они вернулись в лагерь в задумчивом молчании. Но рассеянные улыбки скользили на губах у обоих. Этот день закончился слишком быстро. Голос Фрост, выразивший удивление при виде ленты мага огня на руке Куай Ляна, напомнил Ханзо о том, что он и вправду не стал требовать свою ленту назад, автоматически закрепив волосы запасной на случай, если первая потеряется в сражениях. Лента, что осталась у Куай Ляна, была любимой для Ханзо. Золотистые драконы были вышиты на черном шелке. Но на запястье у Куай Ляна она лежала так, будто нашла свое настоящее место. — Если ты хочешь… можешь оставить ее себе. — Хочу! — слишком поспешно вырвалось у Куай Ляна, и он тут же смутился, встретив насмешливый взгляд Фрост. — Неужели ты полюбил длинные прически? — хмыкнула она. — Нет, — он отвернулся. — Но лента Ханзо позволит убрать отросшие волосы со лба. Она достаточно длинная, чтобы служить мне повязкой. Ханзо лишь тепло улыбнулся, маскируя печаль. Пусть хоть какая-то часть его останется с магом воды. Если сам он не может.