Скрещенные пути

Ханзо задумчиво смотрел на полный диск луны, отливающий медью. Красота луны и ее недостижимость лишь усиливали его мрачность. Он не хотел возвращаться в лагерь. Через несколько дней они доберутся до тюрьмы, где держат магов воды. Они вытащат Би-Хана, и у Ханзо больше не останется причин находиться рядом с Куай Ляном. Все эти недели он цеплялся отчаянно за их связь, за их время вместе. Он был готов позволить Куай Ляну зайти так далеко, как он хочет, будь то желание страсти или нежности. Не имело больше значения, больно или нет от конкретных прикосновений, раз его уход неизбежно оставит черную дыру в груди, пустоту и безнадежность. Надежда вспыхнула лишь однажды, когда Куай Лян ответил на его поцелуй, когда в его действиях сквозила та же страсть и нежность, что и у Ханзо. Признание в любви породило мечту, краткую, безрассудную, — что Куай Лян останется с ним, что они будут вместе бороться за то, чтобы остановить войну. И эта же новорожденная мечта сломалась в тот же миг, когда он увидел глаза мага воды, полные боли, вины и тоски. Больше он ни на что не надеялся. Куай Лян уйдет. Непременно. Навсегда. Порой он бы и вправду хотел, чтобы его чувства оставались безответными. Так было бы проще. Боль бы испытывал лишь сам Ханзо. Если бы Куай Лян был влюблен в свою невесту или же даже оказался не против коротких отношений со Скарлет на время пути. Потому что видеть его боль казалось невыносимым. Ханзо был готов сделать все что угодно — лишь бы облегчить, отвлечь. На какой-то миг создать только их мир, их личный рай на двоих. Но время неумолимо утекало с каждым новым закатом солнца, подходило к концу. Он будет беречь эти воспоминания — каждое останется в осколке его сердца, в пепле его надежд. Воспоминания не будут греть, лишь причинять боль невозможностью повторения. Но они будут его, напоминанием о том, что любовь — настоящая и сильная — существовала в его жизни. Что он не умер в той темнице перед казнью, не остался холодным и одиноким командиром Хасаши. Поцелуи мага льда все еще ощущались на коже, на губах — прохладное и нежное касание, тепло его рук, морозное дыхание. Глаза его напоминали иней, но не излучали холода. В них пылало пламя любви, жажда и желание. Они расстались около часа назад, и маг огня уже скучал по любимому. Но Ханзо все же не хотел идти за ним. Не хотел вновь видеть контраст их мечтаний и реальности, где они должны быть нейтральными союзниками. Сложно было пытаться не смотреть на него, не любоваться его профилем и тем, как задумчиво он хмурится или как едва заметно краснеет, как улыбается, вспомнив что-то из их украденных встреч. Как его изящные сильные руки раскладывают травы и отделяют корешки, стебли, лепестки. Чтобы потом смешать все в эликсире, варить на костре. А Ханзо создаст огонь той температуры, который ему нужен. Разве огонь и вода несовместимы?! Они во всем были так хороши вместе — в тренировках, в бою, в любви. Ханзо мог бы перебирать его волосы, повязать их подаренной лентой. И Куай Лян улыбался бы, тепло и нежно, задержал бы руку мага огня в своей, поблагодарил бы тихо, на выдохе произнося его имя. Но вместо этого необходимо было сохранять бесстрастное и хмурое выражение лица. Не смотреть на Куай Ляна. Изображать равнодушие, оскорбленность его отказом, задетую гордость. Как будто Ханзо не единственный, кто всегда будет на стороне Куай Ляна. Как будто он не готов отдать все за один его взгляд. Он замер, услышав чужие шаги. Сердце забилось сильнее. Неужели луна — символ влюбленных в стране Огня — сегодня на его стороне? Однако тут же испытал разочарование, подавляя глупую, хрупкую надежду. Это были шаги мага воды — плавные, мягкие, вкрадчивые как у кошки. Не его мага воды. Не его шаги. Он обернулся и увидел выходящую на поляну Скарлет. Он по-прежнему не доверял южному магу воды, но теперь в его профессиональную паранойю примешивалось немало личных причин. Он отвернулся. Контактировать с ней ему не хотелось. Впрочем, что было хорошо, их неприязнь друг к другу всегда оставалась взаимной. Он развернулся, чтобы уйти, не желая тратить свое время. Но остановился, услышав ее тихий голос: — Ты ждал кого-то другого, да? — тон ее казался спокойным... почти мягким. — Или… нет, не ждал, но... надеялся. Ханзо резко обернулся. То, что она заговорила с ним, было странно. Обычно они всегда игнорировали друг друга, предпочитая делать вид, что другого не существует. Все это настораживало. Он не ответил, лишь напряженно посмотрел на нее, ожидая продолжения. — Ты считаешь, он станет твоим искуплением, Ханзо? Или лучше называть тебя Скорпион? — она подошла ближе, и маг огня сжал кулаки, готовясь к возможной атаке. Он продолжал молчать. Скарлет вытащила из кармана листовку — смятую, пожелтевшую. Лунный свет освещал неровные контуры его портрета, аккуратные печатные буквы, говорящие о том, что он преступник, предатель идеалов Народа Огня. — Ты можешь обманывать его или ту девчонку из Северного племени. Даже сам себя. Но не меня. — Глаза ее вспыхнули ненавистью. — Ты не полукровка. Теперь я это знаю точно. Когда мы с Фрост были в городе на рынке, я сразу обратила внимание на эти листовки. Я всегда подозревала, что тебе нельзя доверять. Но я бы никогда не согласилась на путешествие не просто с полукровкой, а с самим Скорпионом, знаменитым командиром Хасаши, — голос ее звенел, как сталь. — Сколько зла ты и подобные тебе причинили моему народу, его народу? Ты думаешь, его слепая влюбленность отменит это? И ты сможешь забыться в объятиях того, у кого сам же и отнял брата? Фрост мне рассказала, что Скорпион захватил Би-Хана. Но тебе она доверяет, зовет тебя по имени, даже подшучивает над твоими манерами. Они оба наивны, верят в лучшее. Мы с тобой не такие, Скорпион. Народ Огня и похищение моих сородичей лишили меня этой веры. Мне жаль, что последние годы ты сражался только на Севере. Хотела бы я сама убить тебя в бою. — Я сожалею о моем прошлом, Скарлет, — тихо произнес Ханзо. — Я ошибался, считая, что война — двигатель прогресса. Куай Лян научил меня смотреть на вещи иначе, помог увидеть заблуждения и жестокость политики моего народа. Я хочу исправить свои ошибки, искупить грехи. Куай Лян знает, что я Скорпион, мы с ним сталкивались неоднократно на поле боя, и все же он спас меня от смерти. Я хочу помочь ему, исправить то, что натворил. Прости за страдания твоего народа, за то, что принимал в этом участие. Я хочу остановить войну... или хотя бы попытаться остановить — и найти искупление. — Искупление? — тон ее был холоден, как лед. — Ты не заслуживаешь его, Скорпион. Ты заслуживаешь лишь наказания. И прежде чем Ханзо успел отреагировать, защититься, — боль влилась в его вены, словно раскаленный металл, невиданная доселе — мучения, что впивались в нервы, в каждую клеточку тела. Весь мир оборотился сплошным красным. Тело больше не принадлежало ему. Крик даже не мог вырваться из его глотки. Осталась только агония — алая, невыносимая, заставляющая позабыть обо всем. Луна, отраженная в искаженных мукой глазах, отливала кровью. Луна никогда не была его союзницей. Не изменилось это и сейчас.