Скрещенные пути

Куай Лян ощущал тревогу. Он закончил вытягивать влагу из корней огнецветника, ибо для эликсира выносливости требовались именно засушенные ингредиенты цветка. Фрост в противоположном углу пещеры хмуро затачивала оружие. Когда-то он сам учил ее и приемам магии воды, и тем, как пользоваться оружием, несмотря на то, что ей, как девушке, было запрещено изучать боевое искусство. Но Куай Лян считал, что в мире, в котором уже более семидесяти лет непрерывно идет война, необходимо уметь защищаться. Он учил ее тайно в те дни, когда они отправлялись наловить рыбы или собрать морские водоросли. А сейчас он избегал общения с ней. Их судьбы будут связаны. Долгом, а не любовью. Холодом, но не огнем. Несмотря на его жажду огня. Время было позднее. Куай Лян убрал корешки в мешочек, осмотрел пещеру. Ханзо еще не вернулся. И Скарлет куда-то запропастилась. Ему это все совершенно не нравилось. В лесу не обитало серьёзных хищников, но вполне могло случиться что-то непредвиденное: солдаты Страны Огня, разбойники, неудачные падения. Местность ночью не являлась безопасной. — Ты не видела Ханзо и Скарлет? — Он первым нарушил вязкую напряженную тишину в пещере. Фрост подняла голову. — Не знаю, — она пожала плечами. — Скарлет говорила, что хочет потренироваться, полнолуние ведь. Ей нужно сбросить напряжение, чтобы потом заснуть. А Ханзо… — она бросила в его сторону колкий взгляд. — Мне кажется, ты лучше должен знать, где он. — И почему же это? — тон Куай Ляна был отстраненным, ровным. — Если мы общаемся только по необходимости. Он не простил мне отказа. Он сам избегает меня, потому что я напоминаю ему о том дне, он чувствует себя задетым. И я понимаю его, невольно я причинил ему боль. В конце концов, может, все и к лучшему. Ты сама предупреждала меня когда-то, что частые прикосновения приведут к проблемам. Теперь Би-Хан вообще ничего не заметит, поскольку мы даже не общаемся, — он отвернулся, ненавидя себя за эту ложь. Прости, Ханзо, прости, любимый. За все. Ведь именно такой реакции и заслужил Куай Лян. Не поддержки, не безусловной любви, не нежности и прощения, не желания быть рядом и оставаться на его стороне, несмотря на всю боль, что приносило это решение. Фрост посмотрела на него странно. В глазах ее отражалось явное сомнение, но с тем же и какое-то облегчение. — Понятно, — протянула она. — В любом случае, речь не о Ханзо. — Куай Лян поднялся. — Я пойду поищу их, мало ли, вдруг попали в неприятности, лучше перебдеть. Здесь не Северный Полюс, конечно, где задержка — верная смерть, но мне все равно неспокойно. — Я с тобой.— На удивление, Фрост тоже выглядела встревоженной. — Хорошо, идем. Лес казался мрачным и тихим. Полная луна освещала деревья, что отбрасывали кривые тени. Даже ночные птицы и мелкие зверьки не шумели. Куай Лян и Фрост шли, настороженно оглядываясь по сторонам, в руках покоились предварительно созданные ледяные кинжалы. Они обошли берег реки, ожидая найти Скарлет там, где она обычно тренировалась. Миновали поляну, где Куай Лян расстался с Ханзо пару часов назад. Тогда он обнимал его, не в силах отпустить, хотя маг огня и мягко напоминал ему, что их время заканчивается, и дальнейшая задержка вызовет подозрения. Тогда маг воды с лихорадочной нежностью целовал его губы, руки, шею, прижимал к груди, ибо знал, что через несколько дней всему придет конец. Но сейчас поляна была пуста. Они осмотрели почти все и вышли за пределы обозначенной территории. Они разделились, решив обыскать все заново, чтобы, если их пути разминулись, у них было больше шансов встретить товарищей. И тогда Куай Лян увидел это. Скарлет, стоявшую спиной к нему, ее руки, возведенные в странном искаженном жесте. Дисгармония, неправильность ощущалась при одном лишь взгляде на эту позу. Если то и были приемы магии воды, то совершенно чуждые, лишенные покоя, искривленные. Куай Лян застыл. Предчувствие чего-то плохого и фатального холодило кровь. А затем он заметил Ханзо. И сердце его едва не остановилось. Неестественная поза, руки и ноги в том положении, в каком никогда не должны были находиться. Изо рта вырывался болезненный хрип. Но не крик. — Скарлет! — крикнул он, и маг воды обернулась. — Что происходит? Ханзо, что с ним? Она улыбнулась, жутко, глаза блеснули безумием. — Я наказываю за грехи. Вся боль, что испытали мои сородичи, вся кровь — он ее почувствует. Уже чувствует. Я лишь запрещаю кричать. Куай Лян с ужасом взглянул на Ханзо, не в силах осознать реальность. Его любимый, его Ханзо мучался, он видел это в его глазах, невидяще распахнутых, в струйке крови из века, вытекающей как слеза. — Ханзо! — он бросился вперед, надеясь добежать, отвлечь. — Отпусти его! Ты не имеешь права! Скарлет лишь мрачно усмехнулась. — Имею. Не волнуйся. Я не убью его. Я же все-таки не чудовище, как он и подобные ему. Я покажу ему боль моего народа, страдания и муки, которые он причинил. Это представление на один вечер. Только для него одного. Уверена, что сам он пытал намного больше по времени. Это всего-навсего небольшая компенсация по сравнению с тем, что он творил. — Прекрати! — он стиснул зубы, испытывая гнев и боль. — Ханзо никогда не применял пытки! Он не такой, как другие офицеры! — Это он тебе так сказал? — Скарлет выгнула бровь. — И ты просто поверил его словам? — Я верю ему больше, чем себе, — Куай Лян метнул кинжал, надеясь отвлечь, пригвоздить ее одежду к дереву, сбить ужасающее покорение. — Зря, — Скарлет сделала очередной выпад руками, и Ханзо бросился перед ней, закрывая ее от удара. Куай Лян ощутил отчаяние, ибо маг огня был ее живым щитом против своей же воли. Это не были движения Ханзо. Он, изучивший их как свои, прекрасно знал и видел разницу. Это были движения марионетки. Он тут же создал и метнул другой кинжал, чтобы отвести траекторию первого броска от мага огня. Он никогда в жизни не создавал оружие быстрее, чем в этот миг. Но осколок льда от разрушенного кинжала все равно зацепил руку Ханзо, и алая кровь потекла по его запястью — капли упали на землю с глухим стуком. — Нет, — что-то болезненно сжалось в груди, перевернулось от ужаса и вины. — Ханзо, прости меня… — Знаешь, — голос Скарлет прозвучал почти мягко. — Сильнее моей агонии для него будет лишь если он нанесет тебе удар, обожжет тебя. Но… в этом мы с ним схожи. Я не хочу навредить тебе и твоей девчонке. Вы мне не враги. Это бы осталось только нашей с ним тайной, если бы ты не вмешался. — Хватит, — он зарычал от безысходной ярости. — Отпусти его! Иначе я убью тебя! — Ты не сможешь, — мрачно сказала она. — Потому что каждый твой удар будет по нему. У меня нет намерений лишить его жизни. Но ты можешь его убить. Я не собираюсь заставлять его защищаться. — Ты… — он впился ногтями в кожу, до крови. — Что ты с ним сделала? Разве ты не понимаешь, что месть не вернет то, что ты потеряла? Он такая же жертва, как и мы, ибо всю жизнь его учили лжи! — Ты бы знал, Куай Лян, — тихо и торжественно произнесла она. — Если бы осмелился переступить границы. Но это неважно. Он преступник. Он получает наказание. Так и быть, я разрешу ему крик. Голос Ханзо был наполнен беспредельной мукой. Куай Лян никогда не слышал такого крика ни от кого в жизни. Агония, сплошная агония. И ничего больше. Слезы выступили на глазах. Сердце стучало от страха и ужаса положения, безнадежности. Его грудь разрывалась от боли за любимого человека. — Я заставлю тебя страдать, — голос его стал холоден, как вечная мерзлота. — Если ты сейчас же не отпустишь его. — Как? — в глазах ее сверкнули вызов и безумие. — Если ты слаб! Ты всегда был слаб, Куай Лян! Ханзо лишь усилил твою слабость. Тебе не остановить меня. Слаб… Сколько раз за всю жизнь он это слышал? Только Би-Хан говорил, что он сильный. И… Ханзо. Ханзо восхищался его силой духа. Хотя Куай Лян сам знал, что он слаб. Но сейчас… сейчас он чувствовал лишь ярость и горечь. Всю жизнь он подчинялся чужим правилам. Его попытки урвать свободу, его инакомыслие воспринимались как слабость, как что-то неправильное. Он был белой вороной. Но он все равно оставался несвободен. Даже любовь Ханзо — все, о чем он мечтал, не смогла сжечь клетку. Ведь он погрузил себя в нее сам. И сейчас Скарлет контролировала его любимого, причиняла ему боль, а он был неспособен остановить ее, поскольку каждый его удар бы принял Ханзо. Это напоминало ему ужасающую, извращенную правду его жизни. Он не мог остановить мучения Ханзо. Он даже не пытался их остановить. Чуждые обстоятельства, ложный долг, бессмысленные жертвы, жизнь, решенная за него, где его голос не имел никакого значения. И Ханзо встал щитом против холода, окружавшего его с детства, — стал тем, кого он полюбил всем своим сердцем, кто принял полностью его настоящего, кто готов был на все, лишь бы уберечь, сделать его счастливым. И Куай Лян собственными руками принес его в жертву ради лживых догм, сам разбил его сердце ради ледяных оков. Не кто-то другой — именно он нанес тот удар. В горле встал острый ком. Руки сжались в кулаки, ногти впивались в бледную кожу, кровь стекала с его ладоней. Непролитые слезы застыли горящей завесой и яростью боли. Он всегда был слаб. Ложь. Самая крупная ложь в его жизни, из всех, что ему когда-либо говорили. Если традиционные приемы не работают, всегда можно найти нестандартный путь. Выйти за пределы. Куай Лян умел извлекать влагу из воздуха, управлять ею. Такое могли немногие маги воды. Только мастера. Но он скрывал свое умение, ведь ему его не учили. Вода есть везде. В растениях. В почве. В живых существах. Человеческое тело на большую часть состоит из воды. Кровь — лишь жидкость, которой можно управлять. Неотвратимо, смертоносно, сродни ножу, воткнутому в уже открытую рану. Против подобного не существует защиты. Кому, как не целителю знать это? Полная луна давала силу не только Скарлет. Однажды он освободил Ханзо из тюрьмы в полнолуние. Сила духа луны усиливала его связь с водой. Он чувствовал опьянение. Потому что он мог все. Руки его сами сложились в жест. Вода. Вода жизни, пульсирующая в ее жилах. Он заставит ее страдать. Как она заставила Ханзо. Направить воду в ее теле. Не вредя физически. Но заставляя нервы разрываться от боли. Он знал, как. Он целитель. Знаток человеческого тела. И вода в ее теле покорилась ему, податливая, послушная его воле. — Нет… — прохрипела она. — Ты не можешь… я сама смогла только через полгода… Ее слова не имели значения. Контроль был у него. Абсолютный. Полный. Она закричала. И он лишь усилил ее боль. Потому что мог. Потому что власть была у него. Она заплатит за каждый крик Ханзо. Она заплатит кровью. Он сжал, усиливая агонию. Его собственная кровь пачкала липкой тьмой его пальцы. Что-то новое открывалось в нем — незнакомое, мрачное, жестокое. Но его это не пугало. Лишь завораживало. Он всегда был под чужим контролем. Теперь контролирует он. Она больше не сможет тронуть Ханзо. Он говорил, что она будет страдать, если не остановится. Он исполнил свое обещание. Он шагнул вперед, ощущая триумф. Он никогда не чувствовал себя сильнее. Магия крови. Выход за все пределы и границы. — Куай Лян! — крик Фрост послышался словно сквозь вязкую алую дымку мрачного удовлетворения, почти блаженства от ощущения силы в своих руках. Он мог усилить давление тока крови. Закупорить вены. Перекрыть кислород. Столько способов оборвать жизнь навсегда. Но он не будет. Он целитель, не убийца. Он даст ей только боль. Агонию. Мучения. — Куай Лян, хватит, остановись! Ты же убьешь ее! Какая разница, умрет она или нет, — сказало что-то темное в его душе. Она подняла руку на Ханзо. Ханзо! Что с ним? Этот вопрос впился в завесу его наваждения. Он вздрогнул, отпустил ее. И замер, увидев Ханзо. Маг огня не осознавал реальность. Боль была для него слишком сильной и долгой. Он осел на землю, бормоча что-то бессвязное; руки очерчивали в воздухе искаженные линии. Что же он делает? Ведь его цель — спасти Ханзо, а не упиваться чужими мучениями. Он ощутил тошноту. Кинулся к Ханзо. Нужно проверить, что с ним, не повредила ли она внутренние органы. Дрожащими руками он выхватил из-за пояса флягу с водой. Вода заструилась по телу Ханзо, проверяя, выискивая все неправильное: то, что работает не так, как должно, или и вовсе не функционирует. Залечил рану, нанесенную его льдом. Физически маг огня был невредим. Скарлет действительно не пыталась убить его. Но нервы его оказались истерзаны длительной, невыносимой болью. От шока он отойдет не сразу. Куай Лян встал, подошел к лежащей на траве Скарлет. Ее глаза отражали потрясение и отголоски прошлой боли. — Ты… оказался сильнее, чем я думала, — прохрипела она. Он проигнорировал ее слова, заставляя воду прощупать, проверить. Но она не получила физических повреждений. Он был точен. Слабость от боли пройдет через несколько минут. Он отошел от нее, убедившись, что больше ничего сделать для нее не мог. Она не ранена. Вспыхнувшую ярость тут же заглушило отвращение к себе. Он вздохнул, ощущая безнадежность. Что-то в нем ушло навсегда, изменилось. Он больше никогда не будет чистым. Тяжесть на душе казалась невыносимой. Вернулся к Ханзо. Обнял его, пытаясь утешить, руки гладили по спине, вода на пальцах сияла голубым. Расслабить нервы. Вернуть к реальности. Ханзо бессознательно цеплялся за него, обхватив его шею. Куай Лян сглотнул комок в горле. Ханзо. Милый Ханзо. Он… он мог навсегда потерять его. Прямо сегодня, если бы что-то пошло не так. Если бы Скарлет попыталась убить его. Если бы он не смог ее остановить. Холодный ужас заставлял его задыхаться. Он… он уже видел гибель матери, когда она защитила его от наемника ценой своей жизни. Сейчас же пострадал Ханзо. От рук Скарлет. А ведь маг огня предупреждал его в начале, что Скарлет нельзя доверять. Слезы не могли пролиться, хоть и жгли взор. Каждый стон Ханзо причинял боль, резал по сердцу острее любого меча. Он не мог так больше. Просто не мог. Фрост видела их объятия, слышала все его слова утешения Ханзо, все, что он скрывал. Слышала, как он называл его любимым. Но все это не имело значения. Ничего больше не имело значения, кроме Ханзо. Он… больше он не потеряет его. Никогда. Он не отпустит его. Осуждение отца, помолвка, будущее неодобрение брата. Все это таяло как дым. Обнажая единственную правду. Ханзо стал для него всем. Ханзо превратился в самое ценное, что только было в его жизни. Он спасет брата. Он не вернётся домой. Ханзо стал его домом. Он будет бороться за него. Даже если придётся идти на жертвы… как сегодня. — Куай Лян, — тихо прошептал Ханзо. Рука мага огня слабо потянулась к его лицу, коснулась щеки. — Я здесь, любимый. Я здесь, Ханзо. Я с тобой. Все будет хорошо. Я больше никуда не уйду. Я не оставлю тебя. Никогда, — он поглаживал его по волосам, зная, что позже, в лагере, нужно будет заварить чай, снимающий мышечное напряжение, совместить с зельем успокоения, когда они вернутся в лагерь. Дать Ханзо. Обязательно. И Скарлет тоже. Чтобы облегчить их состояние. В конце концов, он все еще оставался целителем.