Скрещенные пути

Утро встретило их туманной дымкой. Они собирались в дальнейший путь. До цели оставалось два дня. Куай Лян собрал вещи, затянул походные мешки. Необходимо было отправляться в дорогу. Но сначала он должен объясниться с Фрост. Он нашел ее умывающейся у реки. Она вытерла лицо, замерла, увидев его. Он с удивлением понял, что волосы ее стали коротки. Нет привычных серебристых кос. Она отрезала их ледяным кинжалом. Ожерелье сняла. — Фрост, — он подошел ближе, осторожно. — Нам нужно поговорить. — Хорошо, — она кивнула и махнула рукой, приглашая сесть на поваленный ствол дерева. Куай Лян подчинился. — Нам действительно надо. Они устроились рядом, почти бок о бок, но Куай Лян не имел никакого представления о том, как и с чего начать диалог. Он знал, что следовало развеять ее опасения. А еще сообщить ей, что он хочет разорвать помолвку. — Насчет вчерашнего… — Фрост первой завела сложный разговор. — Ты… будешь дальше пользоваться этими способностями? Куай Лян закрыл глаза. Он должен сказать ей правду, даже если рискует потерять ее доверие навсегда. — Это очень мощная сила. Ее не должно было бы существовать, но она существует. Как существует война, — он вздохнул. — Я не буду ей пользоваться. Даже в сражениях с врагами. Магия крови… она отнимет у меня себя самого, если я продолжу. Но если мне надо будет защитить тех, кого я люблю, я пойду на это снова, Фрост, я не стану тебя обманывать. — Хорошо, — она пристально посмотрела ему в глаза — ищуще, внимательно. И расслабилась, словно нашла то, что искала, будто убедилась, что он все еще он. — Я рада, что ты не станешь применять ее в обычных боях. Я… надеялась, что ты поступишь именно так. — Спасибо тебе, — сказал он серьезно. Они помолчали. Но на этот раз тишина не являлась угрюмой, как в прошлые дни после скандала с ней и разоблачения Скарлет его чувств к Ханзо. Или напряженно-испуганной, как вчера. Просто было спокойно. Как в те часы, когда они ловили рыбу и ждали, когда клюнет. Не всегда магия воды помогала, если рыба находилась не близко к поверхности. — Ты ведь хотел поговорить еще кое о чем, так? — Фрост снова нарушила тишину первой. — Так, — он кивнул, собираясь с мыслями. — Фрост. Я хочу отказаться от нашей помолвки и спрашиваю твоего согласия. — Это… из-за Ханзо? — тихо спросила она. — Да, — подтвердил он. — Из-за него. Я… люблю его. Я не могу его предать. Но и тебя предать не могу тоже. Я не хочу, чтобы из-за меня тебя презирали. Если ты согласишься на расторжение помолвки, то я не вернусь в деревню. Правду расскажете только отцу, а остальным можно сказать, что я умер. По обычаям, если жених погиб, невеста пять лет не имеет права вступать в брак. А после она может сама выбрать. Это значит, что ты не выйдешь замуж за Би-Хана и сможешь остаться свободной в своем выборе. — Ты ведь все уже решил? — ее тон стал ехидно-задумчивым. — Признавайся, а? — Ты права, — он улыбнулся. В какой-то степени приносило облегчение возвращение Фрост к прежней язвительности. — Решил. Но все равно спрашиваю твоего разрешения. Ты важна для меня. — На самом деле… — она нахмурилась. — Я не хочу этого брака. Я… не хочу вообще вступать в брак. Я хочу сражаться, быть воином, как вы с Би-Ханом. Но в деревне мне никогда этого не позволят, — она сжала кулаки. Ледяные иглы веером пробились меж пальцев. — Они… они все решили за нас! — воскликнула она с подавленной яростью. — Будто мы пингвины на случке! Это… всегда ужасно бесило! Девушка впервые так открыто выразила свои эмоции. Куай Лян с самого начала знал, что она в таком же «восторге» от предстоящей свадьбы, как и он, но перед старшими она часто изображала послушание и прилежность, готовность с радостью стать его женой, хотя наедине их общение было наполнено колкостями и спорами по любому поводу. — Именно, — он улыбнулся еще шире. — Мы с тобой не пингвины! Мы полярные медведи! Она заулыбалась тоже. Медведи были ее любимыми животными. — К черту помолвку! — ее тон превратился в озорной. — Раз ты бунтуешь, то и я тоже! Я согласна, Куай Лян, о, как же я согласна! Маг воды искренне рассмеялся. — Фрост, так реагируют на заключение помолвки, а не наоборот! Ну, по крайней мере, в тех историях, которые я читал! — А мы с тобой не в историях! — ей тоже было весело. — У нас все не так, как у нормальных людей! Они смеялись. Впервые за долгое время их общение вернулось в свободное дружеское русло, каким оно было до заключения помолвки. — Только… — в тоне ее отчетливо слышалась уязвимость, — не бросай меня. Я не хочу в деревню. Возьми меня с собой! Вы ведь с Ханзо будете бороться за прекращение этой проклятой войны? Я тоже хочу. Я ведь и сбежала с тобой, чтобы доказать, что я способна на что-то большее, чем быть невестой. Я никогда не чувствовала себя свободнее, чем в странствиях. Можно мне с вами, пожалуйста? — Конечно, — тепло улыбнулся Куай Лян. — Ты ведь моя семья. Это никогда не изменится, Фрост. Ее глаза подозрительно блестели. Она вытерла слезы, сердито посмотрела на него. — Если ты хоть кому-то об этом расскажешь… — начала она. — Никогда! — искренне воскликнул маг воды. — Как и ты никогда не выдавала мои тайны. — Ты тоже моя семья, — робко, но серьёзно произнесла она. — Насчет ожерелья. Прости, пожалуйста, что назвала его уродливым. Оно… не такое. И не дурацкое. Мне оно всегда нравилось, потому что его сделал ты. Но в то же время оно так злило… порой оно ощущалось как будто… — она замялась. — Удавка на шее? — с сочувствием подсказал Куай Лян. — Да, — она вздохнула. — Именно так. Прости. — Тебе не за что извиняться, — он впервые ощущал ясность, облегчение от принятого решения. — Я прекрасно тебя понимаю. — Ну вот и отлично, — она толкнула его в плечо. И Куай Лян впервые не испытал отторжения от ее прикосновения. Только тепло. — Иди, скажи своей зазнобе, что свободен! — на ее лице появилось крайне ехидное выражение. — Я так полагаю, бессмысленно спрашивать у Ханзо, как ты целуешься? Он не ответит, да, только нахмурится сильнее? Куай Лян закрыл руками лицо. Кровь прилила к щекам. Смущение накатило волной. — Фрост, ну почему? — вопрос был риторическим. Потому что это Фрост, все просто. — Ладно, — он стиснул зубы, не веря в то, что говорит. — Если каким-то чудом он ответит на твой вопрос, то, пожалуйста, скажи мне, что он думает. Для меня это… важно. — Я не буду спрашивать, Куай Лян, — Фрост фыркнула. — Очевидно же, что маг огня от тебя без ума, что еще тут узнавать? Куай Лян покраснел еще сильнее. Тепло в груди расцветало огненными лилиями. — Спасибо тебе, Фрост. За все. — И тебе спасибо, Куай Лян, — ее голос был предельно серьезен. — За все.

***

Ханзо пришел к нему, как и всегда, обнял. Куай Лян прижал мага огня к себе сильнее. Им нужно было поговорить. На мгновение тревога мелькнула у него в голове. Ханзо признавался ему в любви, но захочет ли он сейчас остаться с ним, после его магии крови, после его нерешительности? Он не знал. Сердце стучало слишком громко. Маг воды нервничал. Волнение захлестывало с головой. Но маг огня и сам выглядел взволнованным. — Ханзо… Как ты? — они еще не говорили сегодня. Хотя утром проснулись в объятиях друг друга. Это ощущалось необычным, ибо Куай Лян никогда не разделял ни с кем свой сон, и он полагал, что и Ханзо тоже. Однако пробуждение казалось правильным, словно так и должно быть. Он помнил, как маг огня нежно коснулся губами мочки его уха, поцеловал в шею, в плечо. Им необходимо было отстраниться. Хотя теперь об их отношениях знали все, и в этом больше не было смысла. — Я… в порядке, — маг огня поморщился. — Твой чай, твой дар исцеления помогли мне. Ты прекрасный целитель, Куай Лян. — Я рад, — маг воды спрятал голову у него на плече. Он так боялся. Но надежда тоже вспыхивала золотистым пламенем в груди. Ханзо положил ладонь на его затылок, поглаживая черные пряди. Прикосновение парадоксальным образом и усиливало волнение, и успокаивало. — Ханзо… я использовал магию крови… — он все же решил начать разговор с того, что его беспокоило сильнее. — Значит, то, что сделала Скарлет, называется магией крови? — задумчиво пробормотал Ханзо. — Да, — вспышка ярости и беспомощности прорвалась ненадолго, но в объятиях Ханзо ей не было места, и она отступила. — Очень мощное оружие. И страшное, — маг огня вздрогнул и прижался сильнее к магу воды, словно пытаясь отыскать опору. — Прости меня, — прошептал Куай Лян. — За что? — Ханзо удивленно поднял голову. — Я должен был прислушаться к твоим опасениям. Если бы я не оказался так доверчив, ты бы не пострадал, — голос его дрогнул. — Куай Лян, — Ханзо обхватил его за плечи, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Как ты мог предугадать, что так выйдет? Об этой способности магов воды почти никто не знает. Я никогда о таком не слышал, хотя столько лет сражался с магами воды. Ты об этом не ведал, хотя сам покоритель воды. Никто о таком не писал, не говорил. Но я теперь знаю и буду готовым, если в следующий раз подобное произойдет. Никто больше не застигнет меня врасплох. — Я… — маг воды испытывал страх. — Я ведь тоже использовал магию крови. И я… наслаждался жестокостью. Я хотел причинить ей боль за то, что она сделала с тобой. Я ничем не отличаюсь от нее. Я упивался властью и контролем, ее муками. Ханзо положил руку ему на щеку, провел ладонью ласково, в его золотисто-карих глазах отражались нежность и доверие. Он… не боялся его, как испугалась Фрост вчера. Хотя маг огня сам испытал на себе весь ужас подобного воздействия. — Ты защищал нас, — твердо сказал он. — Она напала, она нарушила наше доверие. Если бы ты не вмешался, то неизвестно, к какому исходу бы это привело. Это была необходимость. И твое желание причинить ей боль не делает тебя монстром. Ты остановился. — Но я забыл обо всем, — Куай Лян попытался опустить взгляд, но Ханзо не дал, приподнимая его подбородок, фиксируя, заставляя смотреть ему в глаза. — Если бы мы поменялись местами, если бы она причинила тебе боль, я бы убил ее. Ты… милосерден. Я не знаю человека добрее тебя, Куай Лян. Твоя реакция лишь ответ на ее действия. Сам ты ради своего удовольствия не стал бы так поступать. Ты ведь никогда не проявлял агрессии первым. Куай Лян кивнул. Это было правдой. Какое-то чувство облегчения нахлынуло на него. — Поэтому тебе не о чем волноваться. У всех нас есть темные стороны. Но их наличие не делает монстром. Ты ведь даже помог ей, оставил в группе, невзирая на произошедшее. Ты умеешь прощать, ты исцеляешь, а не убиваешь. Именно поэтому мы с тобой сейчас вместе — потому что ты освободил меня, дал мне шанс, несмотря на зло, что я причинил тебе. Я не вижу никакого другого способа, который ты мог бы применить в той ситуации, — кроме того, что ты сделал. Ты защитил нас всех. И теперь мы знаем о существовании новой силы. Чтобы быть готовыми, если однажды столкнемся с враждебным магом крови. — Да, Ханзо, — слова мага огня всегда убеждали его, давали ощущение силы. — Я не буду использовать покорение крови. Только в крайнем случае, — он закрыл глаза, собираясь с духом. — Ты… ты не боишься меня? Зная, что я могу сделать, зная, что я уже сотворил. — Нет, — Куай Лян открыл глаза. Ханзо смотрел на него со всей искренностью и любовью. — Я доверяю тебе. Ты никогда не станешь злоупотреблять своей властью и силой. Ты не такой. Я знаю это своим сердцем. Я поддержу тебя во всем. Если ты считаешь, что эта сила опасна и ее лучше не использовать, значит, так тому и быть. Я не хочу, чтобы ты страдал. — Спасибо, Ханзо, — прошептал маг воды. Словно тяжёлый камень сбросили с его души. — Для меня это значит все. Ты для меня значишь все. Ханзо потянулся к нему, и губы их встретились. Сладкая дрожь пронзила его нервы при соприкосновении. Он на мгновение забыл обо всем, а затем ошеломленно вцепился в плечи мага огня, ибо тот углубил их поцелуй, не останавливаясь. Его движения были уверенными, властными, и Куай Лян терялся в волнах наслаждения, ощущений, отвечая на его поцелуй. Последний раз такой поцелуй у них произошел лишь при признании в любви. После они договорились не переходить грань. Маг огня положил руки ему на плечи, вынуждая опуститься на землю. Его губы спустились к шее, и Куай Лян не смог сдержать ошеломленного стона. Маг огня заставил его удержаться только в точке болезненного блаженства, его поцелуи были полны страсти, жадности, будто после долгого голодания он добрался до того, чего так жаждал. И Куай Лян сам ощущал эту жажду, задыхаясь от эмоций, от интенсивности. Его руки дрожали, когда он положил их на шею Ханзо. — Куай Лян, — он тоже задыхался. Голос был хриплым, напряженным, умоляющим. — Пожалуйста, дай мне показать свою любовь к тебе. Не заставляй меня сдерживаться. Я знаю, я не должен просить об этом. Но хотя бы на одну ночь будь моим. Выбери меня. Выбери нас. Ты сводишь меня с ума. Каждое касание заставляет меня гореть. Ты говорил, что страсть разрушит нас, но я уже разрушен тобой и создан заново. Будь моим. Я был одержим тобой еще когда мы были по разные стороны баррикад. Твой тогдашний поцелуй стал катализатором. Если нам суждено расстаться, будь моим хотя бы сегодня. Если… если ты сам хочешь этого, — он с трудом отстранился. И Куай Лян моргнул, пытаясь ухватиться за нить первоначальной цели. Он же пришел сюда, чтобы сказать Ханзо, что свободен, что выбирает его. Что любит. Было сложно думать о чем-либо, глядя в золотисто-карие глаза, расширенные от желания зрачки. Обожание, пламя, завораживающее, не отпускающее, отражалось в них. Но они должны были прояснить все. — Ханзо, — его голос дрожал против его воли. — Нам… нам надо поговорить. — Прямо сейчас? — маг огня смотрел пристально, не отрываясь. Куай Лян сглотнул. — Да, — прошептал он. — Это важно. — Хорошо, — хрипло пробормотал Ханзо. Они отстранились, но пламя между ними и не думало утихать. — Я… я разговаривал с Фрост, — начал маг воды. — Я хочу расторгнуть помолвку. Она согласна. — Что ты сказал? — голос Ханзо превратился в едва слышный шепот. — Я не ослышался? — Я люблю тебя, — Куай Лян прямо взглянул в глаза магу огня. — Когда Скарлет пытала тебя, я понял, что не могу тебя потерять. Я не хочу возвращаться в деревню. Мы с тобой могли бы вместе бороться за то, чтобы остановить войну. Мы могли бы быть вместе. Не расставаться. Я бы мог сплести тебе обручальное ожерелье, если ты хочешь. Отразить красоту твоего огня, наш союз и гармонию. Чтобы ты был моим по всем правилам. Или по обычаям народа Огня. Для меня это не имеет значения, важно лишь то, чего желаешь ты. Я бы очень хотел, чтобы ты был моим возлюбленным, нареченным. Ханзо смотрел на него в шоке, словно не осознавая, не веря, что все происходящее — реальность. — Ты… — он схватил его за руку. — Скажи, что мне это не снится! Я… пожалуйста, не давай мне ложных надежд. Я… я не выдержу… я просто не смогу… это слишком… Сердце Куай Ляна сжалось. Ханзо выглядел таким уязвимым, так боялся поверить в его слова. Он прижал руку мага огня к своей груди. — Оно твое — мое сердце, моя жизнь, я сам. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю! — его голос отражал уверенность и решимость. — Я буду бороться за нас, за нашу любовь. Но… если ты еще не передумал, — робко добавил он. — Нет, не передумал, — Ханзо потянул его к себе, обнимая, прижимая к себе. На его лице читалось счастье, облегчение, радость. — Конечно же, нет. Я люблю тебя, Куай Лян. Я твой, навсегда твой. А ты будешь моим. — Да, — улыбка не сходила с лица. Впервые за долгие дни маг льда ощущал легкость, правильность и безмятежность. Это было всем, к чему стремилось его сердце. — А я люблю тебя сильнее, — нежность затапливала с головой. — У нас что, соревнование, Куай Лян? — шепнул Ханзо ему на ухо, в интонации слышалась шутливая угроза. Он прикусил губами мочку уха, и Куай Лян резко выдохнул. Прикосновение пронзило электричеством. — Ах, нет, нет, мы… равны, Ханзо, — он запинался. — То-то же, — маг огня казался довольным. Он повалил его на землю, прижимая запястья. На губах играла улыбка. В глазах светилось обожание. — Тебе не нужно просить одной ночи. Потому что я готов отдать все свои ночи тебе, — Куай Лян смело взглянул на возлюбленного. Краска залила лицо бывшего командира. — Хорошо, — хрипло пробормотал маг огня. — Хорошо. Ханзо опустился, губами изучая его шею, двигаясь медленно и осторожно. Считал его пульс. Целовал с восхищением, граничащим с преклонением. И каждое прикосновение запечатлевалось в памяти ярким следом. Как каждый поцелуй Ханзо в области его шрама. Как то поле огненных лилий. Куай Лян закрыл глаза, подтягивая любимого человека ближе, стремясь не оставить между ними ни единого промежутка, растворить границу между жаром и холодом. Губы Ханзо касались его везде. Бледных запястий, груди, шеи, лица. Словно он изучал его. Стремился познать. И Куай Лян подчинялся, доверяя, зная, что Ханзо сделает все ради него. Сердце билось как сумасшедшее, когда нежность и благоговение вспыхнули огнем страсти. Эта ночь принадлежала только им. Они были счастливы, свободны и влюблены. Искры по ощущениям пробегали по коже, тела их сплелись как одно, и не было ничего правильнее, гармоничнее, словно всю жизнь Куай Лян стремился к этому единению, к этому контакту, переплетению душ, огня и льда. Он видел и чувствовал только Ханзо. Задыхаясь от эмоций, от желания, он помнил лишь его имя. И больше не существовало ничего.