Скрещенные пути

Конечно, о мерах предосторожности они не забыли. На следующий день они отправились в город впятером — Би-Хан и Ханзо как всегда решили последовать за Куай Ляном, а вместе с ними Китана и ее подруга Джейд. Милина хотела пойти тоже, но отвлеклась на разговор с Таней и Рейном, и спутники не стали ждать, пока она закончит, ибо, по словам самой Китаны, «это было надолго». Куай Лян хотел, чтобы Китана окончательно проверила Лю Кана, задав ему кодовые вопросы и сыграв с ним партию в пай-шо. Девушка согласилась, признав это разумной идеей, и сказала, что и сама хотела предложить такой предварительный шаг, прежде чем вести в убежище всю группу. Таверна, как и вчера, встретила их дымом, шумом и духотой. Лю Кан сидел за тем же столом, за которым подошел к ним в первый раз. Куай Лян вежливо поприветствовал покорителя огня. Лю Кан почтительно поклонился, и остальные спутники ответили ему схожим жестом. — Значит, вы согласны на помощь? — проговорил он, доброжелательно улыбаясь. Китана заинтересованно прищурилась. — Не спеши. Сначала я хочу сыграть с тобой в партию в пай-шо. Надеюсь, ты не откажешь? — Ни в коем случае, прекрасная незнакомка, — улыбка Лю Кана стала еще шире. Он попросил у постояльцев набор для игры, и незримая битва началась. Куай Лян внимательно наблюдал как за Китаной, так и за Лю Каном. К их игре присоединились Ханзо и Джейд, другие посетители таверны. Однако Куай Лян видел, что основной поединок сейчас проходит только между Лю Каном и Китаной. Парень и девушка, казалось, не замечали ничего вокруг, кроме текущей партии и друг друга. Вызов в янтарных и темно-синих, как озера, глазах был одинаковым по интенсивности, движения их выглядели почти синхронными. Хоть маг воды и не любил пай-шо, сейчас он не мог не признать, что игра действительно была искусством. Словно бой или танец. Со стороны это все завораживало. Почему-то вспомнились их поединки с Ханзо, когда они двигались совместно, на каком-то сверхъестественном уровне предугадывая дальнейшие действия друг друга, не ошибаясь ни в одной мелочи. Или со старшим братом — до всех этих событий. Куай Лян вздохнул, подумав о том, что после освобождения из тюрьмы Би-Хан парадоксально и избегал его, и старался держаться так близко, как только мог. У них не было времени на прежние интенсивные тренировки и разработку новых ледяных приемов, но что-то подсказывало магу воды, что в первые дни Би-Хан бы точно не согласился, ибо слишком злился на него за связь с Ханзо. И сейчас это не изменилось. Однако, несмотря на гнев и сильную обиду, старший брат по какой-то причине упорно старался быть рядом постоянно, пусть и бросал раздраженные взгляды как и на него, так и на Ханзо, что тоже почти никогда не отходил от мага воды ни на шаг. Что удивляло, поскольку даже в прежние времена Би-Хан так себя не вел, несмотря на то, что они оставались самыми близкими друг для друга людьми. Дела и обязанности, собственные интересы порой разделяли их общее время тогда. Сейчас же все было совершенно иначе. Но Куай Лян не мог сказать, что его это радовало, ибо он отчетливо ощущал, что прошлая теплота исчезла с того самого момента, когда Би-Хан узнал о Ханзо. И как все вернуть в прежнее русло, маг воды не понимал. Заботу брат принимал неохотно, только из необходимости, а подходящих слов, чтобы смягчить его отношение к ним, не находилось. Старший брат пытался выглядеть равнодушным и незаинтересованным игрой, скрестив руки на груди. Ему пришлось сидеть рядом с Ханзо, ибо маг огня уселся первым около Куай Ляна, что выбрал место у окна — в надежде на то, что если что-то пойдет не так, получится быстро оценить обстановку и внутри, и снаружи. Би-Хан казался изрядно раздраженным соседством с бывшим командиром, однако не мог ничего поделать, ведь сам сел за одну скамью с ним. Сам возлюбленный, на первый взгляд, выглядел спокойным. И все же излишне прямые плечи выдавали его беспокойство и напряжение. Он участвовал в игре, но оглядывался по сторонам, как бы невзначай, пытаясь осмотреть все, не упустить ничего. Куай Ляну хотелось шепнуть Ханзо «расслабься», но он не мог, ибо знал, что расслабляться как раз-таки нельзя. Хмурый взгляд брата тоже внимательно следил за обстановкой. Они были готовы атаковать в любой момент, если Белый Лотос окажется ловушкой. Игра продолжалась. Ходы совершались один за другим, пока Лю Кан и Китана не сделали последний. Ханзо прищурился. Воцарилась тишина. Куай Лян взглянул на игровую доску и замер, увидев изображение белого лотоса, аналогичное тому, что было на фишке, только на сей раз оно оказалось масштабным, выложенным на всем поле ходами игроков. — Любопытно, — пробормотал Ханзо, потирая подбородок. — Очень необычная комбинация. — Китана победила, — заявила Джейд. Остальные проходимцы из таверны разочарованно вздохнули, отсыпая ей поставленные монеты. Девушка лукаво улыбнулась. Лю Кан сложил ладони и поклонился покорительнице воды. — Спасибо за игру, прекраснейшая! Я вижу, что ты посвящена в наши тайны. — И тебе, — Китана повторила жест. Они уселись в темном углу таверны после бурных оваций других постояльцев, когда всеобщее внимание улеглось. Посетители вернулись к привычным делам, позабыв об игре. — Я убедилась в подлинности Белого Лотоса, — шепнула им Китана. Лю Кан подошел последним, открыто и светло улыбаясь. — Вы примете нашу помощь? — спросил он. — Да, — твердо ответил Куай Лян. — Примем.

***

Сами сборы и переселение произошли быстрым ходом. У южных магов воды, совсем недавно пребывавших узниками в темнице Шанг Цунга, почти не было вещей. Они следовали за Лю Каном, взволнованные, боящиеся верить, но и с затаенной надеждой на чудо. Куай Лян внимательно следил за всем во время пути. Однако молодой покоритель огня без происшествий провел их всех узкими безлюдными улочками к большим воротам с изображением все того же белого лотоса. Они шли в сумерках, чтобы оставалось больше шансов на то, что их не заметят. Место, куда их привел Лю Кан, оказалось обширным поместьем, расположенным на отшибе города, вдали от людских глаз. Даже соседей здесь не было. — Мы придерживаемся легенды о том, что Бо Рай Чо любит одиночество. Это помогает нам в наших планах, — произнес Лю Кан. — А учитель Рейден часто навещает своего старого друга. На воротах их встретил другой молодой человек, ровесник Лю Кана, воин по имени Кунг Лао, шутник и весельчак. Он всю дорогу смеялся, пытался приободрить уставших южан, рассказывал о буднях в Белом Лотосе. Кунг Лао не был покорителем, но хорошо сражался, используя необычное оружие — свою шляпу с заостренными краями, способную, по уверениям самого воина, резать даже алмазы. Куай Лян впервые слышал о таком способе сражения и был весьма заинтригован. Лю Кан со смехом и гордостью заявил о том, что его друг порой двигается стремительнее ветра, а маневренность позволяет ошеломлять противников. Маг воды внимательно слушал, надеясь в скором времени сразиться с Кунг Лао в спарринге. Его лед был хорош против магов огня и обычных воинов, однако в свое время Ханзо поймал его в ловушку во время их сражения, применив именно оружие, не покорение. Поэтому необходимо было больше тренироваться именно с воителями, чтобы уметь противостоять и предугадывать любые необычные тактики. Белый Лотос сейчас стремился покончить с войной. В него вступали мастера стихий, маги и не-маги, военные и гражданские, люди Огня и жители других земель. Сеть Белого Лотоса покрывала весь мир. Но они действовали тайно. Где-то убрать излишне воинственного генерала, где-то собрать сведения, где-то внедриться — изображать законопослушного и уважаемого гражданина, чтобы через возросшее влияние искать единомышленников или помогать тем, кто разделяет цели ордена. — В этом поместье мы тренируемся, живем во время миссий в стране Огня, когда это необходимо. Учитель Рейден чаще всего находится в Небесном Храме, он расположен далеко, в самом Царстве Земли, но близко к морской границе со страной Огня. Благо, сейчас мы с учителем путешествуем вместе, и разделились для миссии, поэтому он скоро вернется сюда, и вы встретитесь с ним, — с воодушевлением рассказывал обо всем Лю Кан. Он казался искренне счастлив тому факту, что маги воды согласились принять помощь его ордена. — Учитель Рейден прибудет через несколько дней, если не произойдёт чего-то неординарного. И вы сможете лучше познакомиться с нашими целями. А сейчас отдыхайте, занимайтесь тем, что вам нравится. Наш дом — это ваш дом. Вы прошли множество тяжелых испытаний, но сейчас вы в безопасности, под нашей защитой. — Спасибо за гостеприимство и убежище, Лю Кан, — почтительно произнес Куай Лян. — Для нас это значит очень многое. Надеюсь, в будущем мы не останемся в долгу перед вами. — Я рад возможности помочь, — искренне ответил Лю Кан. — Прости, если это оскорбит вас, но я бы хотел, чтобы на первую ночь мы ночевали все вместе, в спальных мешках, — Ханзо встал рядом с ним, сосредоточенный, серьезный, мрачный. — Я хочу убедиться, что риска нет. — Конечно, — покоритель огня не выглядел обиженным. — Я понимаю. На кону стоит слишком многое. Мы выделим вам гостиную, а так у нас есть комнаты для наших товарищей, бывающих здесь на время миссий, впредь вы можете ночевать там. — Хорошо. Благодарю, — Ханзо сделал жест, что означал в культуре народа Огня огромную признательность. Би-Хан сузил глаза, но ничего не сказал. — Хоть в чем-то я с ним согласен, разделяться в первую ночь нельзя, — негромко проговорил он младшему брату на ухо. — Я и сам бы это сказал, если бы он не вмешался. — Идея в любом случае здравая, — Куай Лян пожал плечами. Южные маги воды были не против совместной ночевки, понимая все меры предосторожности. — Я труп, — зевнула Милина. — Поскорее бы уже поспать. Осмотр всего поместья решено было отложить на завтра. Вся их группа устроилась в просторной зале с белыми мраморными стенами, камином с едва тлеющими угольями и картинами, изображающими предыдущих Аватаров. — Аватар Року был рожден в стране Огня, — вспомнил Куай Лян, глядя на гобелен, изображающий Року в самом расцвете сил — черные волосы, традиционные цвета Народа Огня, решительный взгляд, мощь и несокрушимость, отражающиеся в самой его позе. Чем-то он напомнил магу воды Ханзо, не внешностью, но энергией и уверенностью в бою. — Да, все так, ты правильно помнишь историю, — кивнул Ханзо. — Нас учили, что он заблудший человек, не понял идей своего друга, Лорда Огня Созина. Но храм Року по-прежнему стоит, служители у него есть, пусть это и остается больше как дань прошлому, традициям. После исчезновения Року цикл Аватара прервался. Говорили, что следующий Аватар должен был родиться среди Воздушных Кочевников. — Вы уничтожили целый народ из-за поисков Аватара, — с тихой яростью прошипел Би-Хан. — Как этот факт объясняли тебе, командир Хасаши? Точнее, бывший командир. — В школе и военной академии нам излагали, что это трагическая случайность, лорд Огня Созин не хотел этого. Нам твердили, что трагедия не должна повториться, а для этого мы должны объединить все народы под одну культуру — нашу, — маг огня опустил голову, взгляд его был тяжелым. — Но теперь я даже и не знаю, верить ли хоть чему-то из всего, чему меня учили. Ведь большинство из этого ложь, а я долгие годы… не хотел замечать. — В уничтожении Воздушных Кочевников есть косвенно и вина всех остальных, — задумчиво проговорил Куай Лян. — Царство Земли не вмешалось, хотя было рядом. Мы не вмешались, не желая воевать тогда, стремясь сохранить нейтралитет. Если бы все объединились и защитили магов воздуха, то ничего бы из всего этого не случилось. — Не ищи оправданий, — жестко бросил старший брат. — Виноваты всегда агрессоры. — Я и не ищу. Такое нельзя оправдать ничем, — маг воды закрыл глаза. — Я лишь анализирую, что пошло не так. Почему события развивались наихудшим, наиболее трагичным образом? Могли ли мы, а точнее, наши предки предотвратить все это? Может, если у нас получится остановить войну, сражаясь плечом к плечу с Белым Лотосом, то необходимо установить подлинное единство, не раздробленность. Изоляция стала губительной для Воздушных Кочевников. Нельзя разделяться больше. Нужно действовать сообща. Но единство не должно проявляться через насильственное объединение. Или через одну фигуру, какой в прошлом был Аватар. Подлинное единство заключается в свободе быть тем, кем ты хочешь быть, с уважением к отличиям и равноправием, с защитой друг друга, с тесным пересечением различных культур, их смешением. Мы должны учиться лучшему друг у друга и отбрасывать то, что тянет нас в прошлое. — Как жаль, что мало людей думают так, как ты, — пробормотал Ханзо. — Но ты во всем прав. Всегда был прав. — Нам надо двигаться дальше, чтобы закончить войну и предотвратить трагедии в будущем. Начать с чистого листа. Ты — не жестокость твоих предков, Ханзо. А твои ошибки не определяют тебя полностью. Потому что ты больше, чем твое прошлое. Мы все — что-то большее. — Зачем ты лжешь ему, если некоторые ошибки настолько фатальны, что их не исправить ничем и никогда? — Би-Хан выглядел угрюмым. — Я не лгу, — тихо прошептал Куай Лян. — Я и вправду так думаю. Пока мы живы, мы можем бороться и поступать правильно. Ты ведь сам меня научил этому, Би-Хан. — Но не для того, чтобы ты… — он вздохнул глубоко, с явным раздражением, с огромным усилием воли воздерживаясь от более резких слов. Ханзо молчал, выглядя отрешенным. Однако пристальный сканирующий взгляд выдавал его, он следил за Куай Ляном, пытался понять, насколько тот верит в то, что говорит, насколько тот серьезен. — Главное, что сейчас мы все живы, — подчеркнул Куай Лян. — А раз живы, значит, можем сражаться за нашу свободу и жизни тех, кто нам дорог. Исправлять то, что можем исправить. Искать искупление. Надежду. Би-Хан скрестил руки на груди. — А если бы Аватар нашелся? В племени Воды? — спросил он. — Что тогда? — Я сомневаюсь в этом, — подошедшая Китана с интересом разглядывала гобелен с Аватаром Року. — Если за семьдесят лет не нашли, то сейчас и подавно не найдут. Либо же он прячется. Как маги воздуха, выжившие среди геноцида, потомки отступников от культуры кочевников. — Такие существуют? — старший брат выглядел недоверчивым. Китана пожала плечами. — Если и да, то лучше об этом не говорить. Люди Огня жестоко расправлялись в прошлом с любыми, кто хоть как-то был заподозрен в воздушной магии, — девушка настороженно покосилась на Ханзо. Куай Лян на уровне инстинктов сжал его руку. — Я больше не служу стране Огня, — спокойно проговорил Ханзо, не скрывая взора. — Но говорить об этом и вправду не стоит. Слишком опасно. Куай Лян вздрогнул. У него ведь были подозрения. Смутные, отвергаемые, насчет его друга Томаша. Его движения всегда казались слишком легкими, быстрыми, воздушными. Маг воды никогда не смог бы двигаться так, как он, несмотря на все свои тренировки. Друг выжил при падении с высокой скалы. Он всегда мог прыгнуть выше всех. Нет, он стиснул зубы. Лучше не думать об этом. Никогда. Он ни разу не обсуждал это с Томашем. Не говорил никому и надеялся, что больше никто и не заметит этого впредь. Пока все в племени и подразделении сходились на том, что Томаш счастливчик. Не то чтобы северяне сдали бы своего, но слухи, к сожалению, могли разойтись далеко и навлечь беду. Взять хотя бы того же Ледяного Демона — прямое доказательство того, как слухи извратили спасение опального командира Хасаши его врагом — северным магом воды. Додумали невесть что, хотя правда заключалась в том, что Ханзо спас гражданских, а Куай Лян спас Ханзо просто потому что не мог иначе. — Говорят, новый Аватар не появился, потому что духи разозлились на геноцид Воздушных Кочевников, — вымолвила Китана. — Что мир после этого не заслуживает баланса. — Я не верю в духов, — Ханзо переплел пальцы с его, и Куай Лян ощутил жар. Он опустил глаза, надеясь, что останется невозмутимым внешне. — Мы сами вершим свою судьбу. — А я не верил в существование Аватара, — Куай Лян поднял взгляд на картину. — Думал, это мифическая фигура. — Нет, Року существовал, как и другие Аватары, — Китана покачала головой. — Мир духов реален тоже. Но они и вправду не вмешиваются в дела смертных. По большей части. — Если бы Аватар нашелся, то это бы ничего не изменило в моей мотивации, — Куай Лян сжал пальцы Ханзо чуть крепче, словно пытаясь убедить себя в реальности происходящего. — Я бы сражался за прекращение войны. Вместе с Аватаром или без него. — А я бы сражался вместе с тобой в любом случае, — торжественно проговорил маг огня. — Ну надо же, какая идиллия, — фыркнул Би-Хан. — А ведь помню, как недавно все было совершенно по-другому, словно это происходило только вчера. Так ярко стоит все перед глазами — заснеженное поле боя, мы с Сектором продумываем план, как тебя окружить, Хасаши, чтобы нейтрализовать главную угрозу, пока Куай Лян замораживает в качестве отвлечения твоих солдат, не ожидавших такого холодного приема от северян… — На ностальгию потянуло, Би-Хан? — Ханзо приподнял бровь, но голос его прозвучал слишком резко, со скрытой угрозой, подобно скрежету металла. Куай Лян выпустил руку возлюбленного, бешенство хлестнуло само. Он уже ничего не замечал перед собой. — Этот ублюдок Сектор, — прошипел он против своей воли. Гнев леденел в жилах, когда он вспомнил его пребрежительное выражение лица, его жест, будто он отмахивался от назойливой мухи. Ногти впились в ладонь. — Как же я ненавижу его. Би-Хан сам виноват, что попался, Тундра. Пусть это будет уроком для остальных… — Ты чего, брат? — Би-Хан на удивление выглядел обеспокоенным. — Это же наш командир. — Да, командир, — голос его был тихим, но в нем отчетливо ощущалась злость. — Хорош командир, нечего сказать. — Куай Лян, все хорошо? — Ханзо легонько коснулся его плеча. — Что он сделал? — его тон был угрожающим, но не магу воды, а тому, кто послужил причиной таких реакций. — Он сказал, что не будет спасать тебя, Би-Хан, — Куай Лян старался не взорваться. Но упоминание имени словно вернуло его в тот страшный день, когда он узнал о захвате Би-Хана. Тогда он ненавидел Скорпиона, Сектора и злился на весь мир в целом за несправедливость. — Что ты сам виноват, раз попался Скорпиону! — Он так… сказал? — Би-Хан не смог скрыть уязвимость. — Но… — на его лице отражалась внутренняя борьба. — Но… наверное, и вправду не имело смысла идти за кораблем людей Огня. Я ведь оказался единственным, кого захватили. Я просто не был достаточно ценен для того, чтобы меня спасали. Китана покачала головой. — Наши люди освободили мою маму, а не обвиняли ее в том, что она попалась врагу. — Это… другое, — брат опустил голову, он, казалось, находился в смятении. — Ты думаешь, ты был недостаточно ценен? — Ханзо сжал плечо Куай Ляна. — Если бы это было так, то мне бы не отдали приказ захватить вас с братом в плен. — Это ты виноват, — Би-Хан уцепился за последнюю соломинку. — Если бы ты не захватил меня в плен, ничего бы из всего этого не произошло… Куай Лян не стал бы дезертиром, не рисковал бы жизнью ради меня, не получил бы шрам из-за тебя, его бы не прозвали Ледяным Демоном! Из-за тебя, Хасаши, это все из-за тебя. Твой народ состряпал эту нелепую сказочку, очернив моего брата, который в жизни никем не манипулировал, а ты и рад, ведь тебя выставили как жертву чар. Тебе-то это удобно, хотя все как раз-таки наоборот… — он стиснул кулаки до хруста. — Не смей говорить о том, чего не знаешь, — плохо скрываемая ярость послышалась в тоне Ханзо. Глаза его горели бешенством. — Сектор отказался спасать тебя, — Куай Лян чувствовал, что гнев переливается через край. — Я никогда его за это не прощу. — Ты поступаешь неразумно, ведь именно Хасаши захватил меня в плен, — рыкнул Би-Хан. — Ты должен ненавидеть его, а не Сектора. Сектор, по крайней мере, не предатель своего народа, как этот твой командир… — Не предатель? — голос Куай Ляна дрогнул от ярости. — Он предал нас, брат, ему было плевать, мы для него расходный материал. А Ханзо защитил простых людей. — Для тебя он всегда Ханзо, — с горечью произнес Би-Хан. — Ты должен был убить его, а не спасать из тюрьмы. Ты должен был ненавидеть его, а не… любить. — Я много чего был должен, — холодно сказал Куай Лян. — Всегда был кому-то должен. Жениться на Фрост, стать послушной тенью, чтобы отец гордился, хотя он никогда меня не любил… — Это неправда, — парировал Би-Хан. — Отец просто хотел, чтобы ты стал сильнее, он не… — Тогда почему он презирал меня? Почему он всегда разговаривал со мной так, будто считает ничтожеством? Даже когда у меня все получалось идеально, — голос Куай Ляна был глухим. Китана тактично отвернулась, но ее острые глаза оставались настороже. Она чувствовала угрозу и готова была вмешаться в любой момент. — Отец просто хотел как лучше… — Би-Хан отвел глаза. К сожалению, он помнил, что отец и впрямь был предвзят к младшему сыну. — А Фрост… Разве она плохая? Мне казалось, вы хорошо с ней ладили, проводили много времени вместе, доверяли друг другу… — Она не плохая, совсем наоборот, — маг воды отвернулся. — Я по-прежнему ценю ее и доверяю ей. Но правда заключается том, что мы с ней оба не хотели этого брака. Никогда. — Все лучше, чем то, на что ты променял свою помолвку, брат, — ядовито ответствовал Би-Хан. — Этот маг огня смотрит на тебя так, будто готов сжечь весь мир, лишь бы не отпускать. Ты еще неоднократно проклянешь тот день, когда вообще решил с ним связаться, ведь змея всегда жалит в самый неподходящий момент. — Твой брат был несчастен в этих цепях, — с вызовом бросил Ханзо. — Или ты готов любить его лишь тогда, когда он слушается тебя во всем? — А разве ты не готов любить его лишь тогда, когда он потакает тебе? Изображаешь тут из себя альтруиста, что примет любой его выбор, но что на деле? Если он выберет нас, что тогда? Сможешь это принять, а, Хасаши? Смириться? А рано или поздно это произойдёт, потому что его истинное место в Северном племени Воды, со своими, а не в роли изгоя рядом с тобой. Ханзо вздрогнул, словно получил болезненный удар. Его руки дрожали. Он глубоко вздохнул, но, казалось, не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это. Куай Лян внезапно ощутил сильную усталость. И ведь он сам был виноват в возникшей ссоре. Но сейчас ему не хотелось ничего предпринимать — ни исправлять свои ошибки, ни успокаивать других. — Я сам решу, где находится мое место, Би-Хан. Но скажи, неужели ты и вправду считаешь Сектора святым? — спросил он, уже не зная, как дальше вести разговор. — Он не идеален, — Би-Хан отвернулся. — Но он наш. — А если бы вы с Куай Ляном поменялись местами? — Ханзо посмотрел прямо в глаза Би-Хану. — Если бы Сектор сказал, что бессмысленно спасать твоего брата, ты бы тоже сказал, что он прав? Би-Хан застыл. Его лицо побелело. — Даже… не смей, — начал он, голос его дрожал. — Это… опять твои… психологические игры… Как в плену… ты снова… пытаешься мной манипулировать… через Куай Ляна… как уже делал это раньше… как делал это Шанг Цунг… вы все похожи… — Отвечай на вопрос. Не уклоняйся от ответа, — что-то жесткое послышалось в его тоне, властное, и Куай Лян вздрогнул, испытывая острую жалость к брату. Би-Хан выглядел таким несчастным, будто увидел призрака. — Хватит, Ханзо, — твердо сказал он возлюбленному. — Ни к чему так давить. — Прости, — маг огня опустил взгляд. — Я не хотел, — однако выражение его лица не несло в себе никакого раскаяния. — Впрочем, не хочешь отвечать мне, ответь себе, маг льда. Когда я был командиром, и в плен солдаты Царства Земли захватили нескольких моих подчиненных, я их отбил, несмотря на приказ оставить их, ибо не мог позволить врагу такую наглость — забрать моих людей. — И где «твои» люди сейчас? Хотят разорвать тебя на части? — глухо, но с вызовом проговорил Би-Хан. — Хорош командир, если ставишь врага выше своих подчиненных. Поэтому я и не доверяю тебе, Хасаши, ты сейчас превозносишь Куай Ляна, а потом предашь его так же, как и всех остальных… А мой брат тебе верит по-настоящему, он не умеет по-другому. Ты опасен, ты меняешь столько масок, что я не успеваю дивиться. Как тогда, в аптеке, или с Лю Каном. Ты же хорошо умеешь притворяться. Или молчишь, чтобы мой брат защитил тебя сам, непроизвольно, потому что он такой человек. Это же твоя тактика, да, Скорпион? Тяжесть в груди и холод принесли слова Би-Хана. Куай Лян не сомневался в Ханзо ни на секунду, он знал, знал, что тот никогда не давал ему поводов для сомнений, скорее наоборот. Но что, если?.. Он не додумал мысль, ощущая панику. Он не хотел этого, он бы сломался, он… Сама мысль казалась болезненной, словно осколком в сердце. — А ты все никак не можешь поверить в то, что люди меняются? — на лице Ханзо отражался сильный гнев. — Все не можешь принять, что мир не черно-белый? И иногда нужно делать все, чтобы выжить, что мир не измеряется своими и чужими, что жизнь близкого дороже гордости, а любовь не преступление. — Пожалуйста, хватит, — взмолился Куай Лян. — Нам надо охранять всех, как мы и договаривались. Я не могу так больше, — что-то болезненное скручивалось узлом в его животе. Ханзо был хорошим командиром для своих солдат. А потом… Нет, потом он спас гражданских, и это было правильно. Он не имел права думать плохо о возлюбленном. Но все же… Что, если его любовь временна? Что, если это не навсегда? Он слишком сильно нежен, готов во всем стоять за меня. Что, если он увидит, что я того не стою? Куай Лян не хотел проговаривать все даже в своей голове, но мысли упорно, непрошенно лезли сами. Что, если он лишь временная веха на пути Ханзо? Что, если тот осознает свою ошибку и оставит его? Что, если его любовь — это лишь чувство вины? Они знали друг друга совсем немного. В нем самом не было чего-то особенного, что стоило бы такой бесконечной преданности. И поведение Ханзо с Би-Ханом… слишком уж напоминало допрос пленного, а не спор равных. Он ощутил тошноту. Так Ханзо вел себя с его братом тогда? Так разговаривал? Бескомпромиссно, жестко, властно. Он знал, естественно, он осознавал, но… увидеть отголоски прошлого все равно было очень болезненно. — Конечно, любовь моя, — Ханзо повернулся к нему. — Ни к чему ссориться. Я могу охранять первым, а ты поспи. Забота слышалась в его тоне, привычная нежность, теплота. Как быстро он меняется, нежеланная мысль опять всплыла в голове. Только что он был совсем другим. — Мы с тобой вообще-то не договорили, Хасаши, — начал Би-Хан. — Или ты опять будешь прятаться за спиной моего брата? — Я ни за кем не прячусь, — спокойно ответил Ханзо. — Но твой брат не хочет ссор. Нет смысла конфликтовать сейчас. — Ты не можешь так просто… — Би-Хан стиснул зубы. — Чего не могу? Это ты не можешь ответить на мой вопрос, совсем не такой уж и сложный. А раз так, то говорить нам не о чем, — маг огня даже не оглянулся. Куай Лян видел, что это приводит Би-Хана в бешенство. Китана покачала головой. — Фрост спрашивала о тебе, — обратилась она к магу льда. — Хотела попросить тебя показать один прием. — Я же говорил, что не буду учить ее, — Би-Хан обернулся к ней. — Куай Лян и так доставил проблем, когда обучал ее тайно. Ей запрещено знать воинское искусство. — Но в Южном племени Воды все совсем иначе, — напомнила Китана. — А мы не на Севере. И нам нужно уметь лучше сражаться. Я умею сражаться, и все наши девушки знают боевые приемы. Фрост не должна ощущать себя изгоем. — Ну ладно уж, пошли. Раз она и так знает боевые приемы, то теперь не остается ничего другого, кроме как отточить их до совершенства, — Би-Хан развернулся и ушел, позабыв о том, что хотел продолжить стычку с Ханзо. — Не хочешь поспать? Ты выглядишь очень уставшим, — снова обратился к нему Ханзо. Куай Лян упорно не смотрел на него. Комок в горле мешал говорить. Он лишь мотнул головой. — Как пожелаешь, — маг огня подошел к нему, взял за руку. Но впервые прикосновение не успокаивало. . Я не должен так думать. Не должен в нем сомневаться. Ханзо всегда защищал меня. Даже здесь спорил с моим братом из-за меня… Я ведь… люблю его… А он… любит меня. Но… почему так тошно? Я… неужели я?.. Я не должен так себя чувствовать, ведь Ханзо принял даже мою магию крови. Это было в разы чудовищнее. А он… обнимал меня и говорил, что не боится, ведь я защищал его. — Все хорошо? — Ханзо нахмурился. — Это из-за ссоры? Я знаю, я должен был сдержаться, но… Куай Лян не поднимал глаз. И все же руку не отпускал, хотя сейчас прикосновение жгло. Странная смесь удовольствия, вины и страха приводила в замешательство. — Я же вижу, что что-то не так, — прошептал Ханзо. Он погладил его пальцы, и легкий трепет электричеством вспыхнул внутри. — Скажи мне. Я не хочу, чтобы ты расстраивался. Пожалуйста. Любимый, расскажи мне все. Ты же всегда можешь мне доверять. Я постараюсь помочь во всем, что бы тебя ни гложило. — Люди смотрят, — пробормотал Куай Лян. Южные маги воды со всего момента конфликта показательно делали вид, что ничего не слышат и не видят, переговариваясь друг с другом. Они вдвоем находились в углу, в отдалении от всех остальных. Портрет Аватара Року заканчивал галерею. — Какая разница, если они так уже видели весь наш скандал, — Ханзо приблизился. — Мне все равно. Я устал скрываться. Пусть думают, что хотят. Они были на расстоянии поцелуя. Куай Лян сглотнул. Все это было слишком. Он не понимал себя. Сомнения, холод, вина, влечение переплетались плотным клубком. Ханзо провел ладонью по его щеке, и маг воды неосознанно потянулся к нему, закрыл глаза. Но он все еще не мог говорить. Он и не знал, как сказать о том, что его беспокоит. — Я люблю тебя, — прошептал маг огня. — Я очень сильно тебя люблю. Сердце забилось быстрее от этих слов. Лицо Ханзо отражало болезненную искренность, тревогу и обожание. — Ты… всегда будешь любить меня? Не пожалеешь? — голос Куай Ляна был хриплым от волнения. — Что, если я не тот человек? Ханзо, казалось, испугался этих слов. — Почему ты так говоришь? — глаза его были широко распахнуты. — Ты… сомневаешься во мне? Я… чем-то обидел тебя? Пожалуйста, скажи. — Н-нет, — маг воды запинался. — Но… Би-Хан сказал… — маг огня помрачнел. — Би-Хан сказал, что ты можешь… — он боялся озвучить это полностью, боялся, что Ханзо подумает, будто Куай Лян обвиняет его в лицемерии или того хуже — в предательстве. — Ты… нет, я не то имею в виду, — он вздохнул, пытаясь дышать ровнее. — Я хочу сказать, что ты… — его возлюбленный терпеливо ждал, но губы были плотно сжаты. — Ты заботился о своих солдатах. Много лет. Но потом… — Не вспоминал о них? — помог Ханзо. — Тебя беспокоит, что я так же поступлю с тобой? Что я буду заботиться, но если пойму что-то для себя, то оставлю и тебя? — он словно читал его мысли. — Да, — слабо кивнул Куай Лян, испытывая странную благодарность, что возлюбленный проговорил самое сложное за него. — Знаешь ли ты, что ты — единственное, что всегда выбивало меня из колеи? — начал Ханзо. — Я никогда так себя не вел, всегда контролировал свои эмоции. Это было жизненно необходимо — не дать поймать себя на слабости, соблюдать все правила и тона, видеть подтекст. Я не любил это, но приходилось использовать, чтобы удержаться на плаву. Пока не появился ты. Шанг Цунг произнес твое имя, а я… все сразу же во мне развалилось, я не мог думать ни о чем другом. Я не смог тогда эффективно притвориться, что ты для меня лишь враг, хотя от этого зависела моя карьера, мое положение, моя жизнь. А когда ты… поцеловал меня в шею, мое тело предало меня, я потерял контроль, и ты связал меня, выбрался из моей ловушки. — На самом деле, — Куай Лян едва заметно улыбнулся. — Я тоже потерял контроль тогда. Кое-как сосредоточился на жесте, но если бы ты… если бы ты поцеловал меня сам, наверное, я бы забыл обо всем, несмотря на опасную ситуацию … — они были слишком близко, и желание прикоснуться к губам мага огня обжигало своей интенсивностью. — Правда? — голос Ханзо был мягким, чуть более хриплым, чем обычно. — Я ведь бы это сделал. Я хотел это сделать. Куай Лян резко вздохнул. Взгляд Ханзо был наполнен желанием. — Я мог бы сделать это даже сейчас, в эту же секунду, — проговорил он. Куай Лян замер, ощущая, как жар заполняет его сильнее. Щеки горели. — Нет, нет… не сейчас, не при всех, — пробормотал он, едва слышно. Голос почти не слушался. — Хорошо, — маг огня улыбнулся. — Я просто поцелую тебя за ожидание еще крепче, еще дольше. Чтобы ты краснел так же очаровательно, как сейчас. Куай Лян прикрыл глаза, испытывая смущение и предвкушение, на миг вытеснившие мрачные мысли. Однако это было временным утешением. — Но… я не договорил, — Ханзо чуть отступил, но не отнял руки, поглаживая пальцами линию пульса мага воды. Кожа мага огня не была смуглой, но на фоне бледной кожи казалась темнее. Контраст завораживал. — Ты боишься, что я могу передумать. А я… никогда не относился ни к одному человеку в жизни, как к тебе. Ты за долгие годы впервые вызвал яркие живые эмоции. Я ни в кого не был влюблен так сильно. Даже в свою невесту, когда она была жива. Я готов забыть обо всем ради тебя. Разве ты не видишь, как ты влияешь на меня? Что ты делаешь со мной? Ты первый человек, к которому я так прикасаюсь. Я никогда не был нежен ни с кем в жизни. — Даже с невестой? — Куай Лян вспомнил, как Ханзо демонстрировал ему ухаживания народа Огня. Замешательство и страх яркой вспышкой отпечатались в памяти после блаженства, когда маг огня резко отстранился во время ответного поцелуя мага воды. Тогда Куай Лян считал, что случайно задел болезненные воспоминания друга о прошлом. Но дело оказалось во влюбленности в настоящем. — Я ухаживал за ней словесно — комплименты, разговоры, прогулки и письма. Но не прикасался. Думал, после свадьбы будет возможно, — возлюбленный выглядел спокойным, лишь тень давнего сожаления и печали мелькнула в его глазах, но и она сменилась привычной нежностью. — А ведь с ней тебе бы было лучше, — задумчиво проговорил маг воды. — Если бы она была жива, ты бы не страдал из-за меня, у тебя была бы семья и тебя никто бы не осуждал за любовь к ней, — горечь подступила к горлу. — Она ведь наверняка была красивой и доброй, — не то что я, мелькнула невысказанная мысль. Он прикоснулся пальцами к неровному шраму, ощущая несовершенство кожи. Закрыл глаза, вспоминая ночь полнолуния, когда он наслаждался контролем над кровью Скарлет, хотел сделать ей больно. — Ты бы не подвергся пыткам Скарлет, не терпел бы ненависть моего брата, осуждение и неприязнь со стороны моих союзников. Тебе было бы легче, если бы ты никогда не встречал меня, — осознание этого ложилось тяжелым камнем на грудь. Стало трудно дышать. — Если бы она была жива, ты бы даже не взглянул на меня… И это… правильно. Я лишь причиняю тебе боль. Гнев мелькнул в глазах Ханзо. — Как ты можешь так говорить о себе? — голос его срывался, но оставался таким же тихим, как и на протяжении всего разговора. — Ты не смеешь, не можешь… — он не мог подобрать слов. — Я люблю тебя, а ты… ты так говоришь о себе! Ты прекрасен, ты добрый человек, ты… ты просто великолепен! Кто заставил тебя так сомневаться в себе? Что я сделал не так, что ты вообще об этом думаешь? — Я не… — Ты понимаешь, что меня не пугают последствия? Я на все шел осознанно и я не думаю, что был бы счастливее без тебя… — Но ты же не знаешь наверняка… — Молчи, — Ханзо был слишком резок. — Ты понимаешь, что для меня это кощунство — само предположение, что без тебя бы было лучше? Пусть меня осуждает весь мир! Пусть хоть кто-то попробует опять приблизиться ко мне, я дам бой! Если ты будешь за моей спиной, то это все, что имеет значение! Без тебя я был… пуст… сражался за ложь… а ты… дал мне новый смысл жизни. — Но… твои солдаты… — он не знал, что сказать. — Она бы ждала тебя… — Мои солдаты… — Ханзо вздохнул. — Если бы только я мог убедить их… Но я не думаю, что они меня послушают. Если Шанг Цунг прочел мой дневник твоему брату, то наверняка и моим подчиненным тоже. Это больше не имеет никакого значения. Мне не все равно, но самое важное для меня — это ты. В тот миг я хотел помочь тебе, искупить свою вину перед тобой. Твой брат — спасти его, чтобы исправить мой грех перед тобой. Я не могу изменить мнение моих бывших товарищей о себе. Поэтому нет смысла об этом думать или жалеть, если я уже сделал свой выбор. Я знал, что так будет, и я сжег все мосты, потому что если бы я выбрал что-то другое, это был бы уже не я. Куай Лян кивнул. Он помнил, как Ханзо защитил тех людей, не выполнил жестокий приказ командующего. Он помнил, как не хотел думать в тот миг, что Ханзо и вправду последует приказу. Но как был в ужасе при мысли о том, что он умрет. Он не мог не спасти его. — А насчет Харуми… Я испытываю сожаление о том, что она умерла в таком юном возрасте. Я был влюблен тогда, двенадцать лет назад. И до сих пор вспоминаю о ней с уважением и теплом. Она была благородным человеком, у нее было прекрасное чувство юмора, она была добра к людям. Но… — он взглянул на Куай Ляна. — Я… даже не помню сейчас черт ее лица, — он опустил глаза, тень вины перед умершей девушкой мелькнула в них. — Давно уже не помню, если честно. И мы… редко виделись. Я был на войне, мы, в основном, общались по письмам. Знал ли я ее? Возможно. Но любил ли? Раньше я думал, что да, безусловно. А сейчас… не знаю. Я думаю, что все-таки я любил искренне тогда. Но любовь к тебе совершенно иная, сильнее моей жизни, моей чести, моей гордости. Дыхание перехватило. — Она неконтролируема — я не мог тебе противостоять, даже когда мы были врагами, — голос его казался глухим, надтреснутым. — Я долго не хотел этого признавать. Но вот вся правда. Ты стоишь выше всего в моей прошлой жизни как командира, ты вне всякого сравнения с чем-либо, словно рок или судьба, пусть я и не верю в предначертанность будущего. Если она была тихой гаванью, то ты стал моей бурей, что разрушила ложь, смыла наносное, и оставила лишь… меня самого — истинного, без всяких масок, — он провел большим пальцем по щеке мага воды. — Ты что-то большее, что сначало пугало меня, словно бездна, завораживающая бесконечностью и необратимостью своей глубины. Но кто сказал, что я хочу покоя, если я всегда стремился к вызовам? Хотя, если бы это был покой с тобой… — задумчиво пробормотал он. — Ты бы работал в аптеке, а я в городской страже, и у нас было бы место, которое можно назвать домом. Звучит заманчиво. И я бы рисовал тебя вечерами, — мечтательно протянул он. — Но за это мы как раз и боремся, чтобы однажды мы могли бы… жить так. Он выглядел до боли уязвимым, и Куай Лян ощутил нежность к нему. Маг воды переплел их пальцы. Он понимал слова Ханзо, ведь сам маг огня стал для него чем-то большим, что перечеркивало все прошлое, чему он не мог противостоять. Это не было искушением, это было самой жизнью, ярким пламенем солнечной звезды, расплавляющим вечные полярные льды, окружающие его с самого детства, казавшиеся нерушимыми, пока не появился Ханзо. — Было бы здорово, — сказал он, испытывая тоску по той жизни, которой у них никогда не было. — Знаешь, мне и вправду нравится твоя родина. Она… очень красивая, — лицо Ханзо отражало мягкость, в глазах пылало что-то интенсивное, сильное. — Я бы хотел жить здесь. — Я… рад, что тебе нравится, — пробормотал маг огня. — Хотя я люблю северные сияния на твоей земле, они захватывают дух. — Да, я и сам часто сбегал, чтобы полюбоваться ими, — Куай Лян улыбнулся. Но улыбка его померкла, когда он заметил в окне, выходящем на задний двор, беседующих Фрост с Би-Ханом. Он… отдалился от них в последнее время. Это было неминуемо, но он порой тосковал. Если бы только все было проще. Потому что он и сам порой ощущал себя предателем за свои чувства. — Что еще тебя беспокоит? — Ханзо заметил перемену, всегда чувствительный к его настроению. — Ты… сегодня разговаривал с Би-Ханом так… словно он твой пленник. Слишком жестко. — Ты… так думаешь? — возлюбленный выглядел удивленно. — Но… он же сам начал провоцировать. Он всегда начинает. Я даже не оскорблял его, просто задал вопрос. Я только… защищал тебя. Разве тебе… не обидно? — Почему я… должен обижаться? — прошептал Куай Лян. Он чувствовал обиду неоднократно во время таких ссор и споров и знал, что Ханзо прав, чаще всего начинал Би-Хан. Но он не думал, что имеет право испытывать обиду, когда старший брат страдал в плену и видел предательство в его отношениях с Ханзо — тем, кто захватил его в плен. — Он защищает Сектора, который предал и его, и тебя. Но ни разу не поблагодарил за спасение тебя. Он не хочет даже выслушать тебя, но приводит как доказательства слова Шанг Цунга, оправдывает Сектора. Как бывший командир я скажу лишь, что Сектор дурак, ведь другие подчиненные не будут по-настоящему преданы командиру, если увидят, как легко он жертвует остальными, — золотисто-карие глаза Ханзо отражали вызов и гнев, но гнев не на него. — Разве ты не испытываешь обиду? Я ведь знаю, как долго ты готовился. Какие сложные эликсиры ты варил. Мы вместе собирали травы, продумывали план, старались учесть все детали. Мы знали, что можем погибнуть, но не собирались отступать. Куай Лян провел рукой по своему лицу. Он помнил, как самоотверженно Ханзо помогал ему, щедро делясь знаниями, тренируя его, заботясь о нем. А еще помнил… все их тайные ласки, объятия, поцелуи, легкие и нежные, наполненные болью и сладостью в предвкушении расставания. Но пытки Скарлет открыли уже известную истину. Он бы не смог уйти от Ханзо. Он бы не смог отпустить. — Я… не думал об этом с такой стороны, — пробормотал Куай Лян. — Би-Хан и не должен благодарить меня, — он сглотнул комок в горле. — Это был мой долг, он сделал бы то же самое ради меня, я знаю. — Но ты бы… поблагодарил его? — подтолкнул Ханзо. — Да, — Куай Лян не мог этого отрицать. Он бы испытывал благодарность и счастье, что брат пришел за ним, несмотря на приказ. — Но… он имеет право злиться. Я пошел за тобой, хотя должен был пойти за ним. Я не жалею об этом, — добавил он, потому что это являлось чистой правдой и ему не хотелось, чтобы Ханзо винил себя. — Это было самым лучшим поступком в моей жизни. Но я виноват перед Би-Ханом и не отрицаю его боли. — Но ведь это я взял его в плен. А ты не отрекся от него, спас его. — Мы вместе спасли его, — подправил маг воды. — Без твоих знаний у нас бы ничего не получилось. — Не принижай себя, Куай Лян. Я уверен, что и без меня ты бы нашел способ, — твердо произнес Ханзо. — Но мы говорили не об этом. А о том, что Би-Хан должен злиться только на меня, а не на тебя, ведь ты-то как раз не предавал его, а шел за ним. — Но Би-Хан злится на меня все равно, потому что видит предательство в том, что я сблизился с тобой. И я порой не знаю, может быть, он и прав, потому что я просто теряюсь в том, что правильно, а что нет. Но я… не могу отказаться от тебя. Я люблю тебя, Ханзо, — глаза мага огня при признании вспыхнули счастьем и всепоглощающим теплом. — Я только… боюсь, что никогда не смогу восстановить отношения с братом. Какими они были раньше, когда мы во всем поддерживали друг друга. Я не уверен, что он когда-нибудь меня простит. — Но ведь ты не подвел его, — с пламенной убежденностью заявил Ханзо. — Ты его спас и ни на секунду не думал о том, чтобы отказаться от него, пытаешься примириться, сгладить все… — Но он все равно злится и чувствует себя преданным, — Куай Лян опустил голову. — Но ты его не предавал. То, что ты полюбил меня… разве ты мог это контролировать? Разве мы могли? Это не предательство. Ты же сам знаешь. Наша любовь просто… произошла. Как восход солнца, она оказалась неизбежной. — Да, — маг воды вздохнул. — Да… ты прав. — В любом случае, — подвел итог Ханзо. — Однажды он поймет. Если люди меняются… если я изменился… то и он все увидит… поверь мне, любовь моя… — Да, — Куай Лян поднял взгляд. — Да, — слова возлюбленного вселили надежду. Если бы Би-Хан полностью разочаровался в нем, то он бы ушел. Или напал бы на Ханзо. Но старший брат не сделал ни того, ни другого. Он все еще рядом, хоть и злится. А значит шанс есть. — Прости, что я… сомневался в тебе, любимый. Я знаю, ты любишь меня и ты честен, просто… — Я не позволю никому тебя обидеть, — Ханзо крепче сжал его руку. — Никому. Даже если для этого я буду жестким. Но с тобой никогда. Никогда не с тобой, — он говорил эти слова так, будто это абсолютная истина. — Если я окажусь не прав, то может быть и стоит, — покачал он головой. — Нет, — резко возразил Ханзо. — Мир и так был с тобой жесток. Я не позволю себе быть еще одним из тех, кто тебя критикует. Я и не смогу, когда в моих глазах ты достоин всего, когда ты полное чудо, которого я не заслуживаю, возможно, но раз ты выбрал меня, я не отступлюсь и никому не позволю вмешиваться в наши отношения. — Мне кажется, что это я тебя не заслуживаю, — слабо улыбнулся Куай Лян. — Даже не смей так говорить, — глаза Ханзо сверкали от сильных эмоций. — Тогда и ты… тоже, — Куай Лян прямо посмотрел ему в глаза, — не смей. Потому что это не так, Ханзо. Совсем не так. Маг огня улыбался — с невыносимой теплотой, любовью и нежностью. И Куай Лян готов был потеряться в одном его взоре, готов был смотреть в любимые золотисто-карие глаза целую вечность, даже если это бы означало непримиримую ненависть со стороны всего мира. Но все же он надеялся на то, что хотя бы его семья не будет среди тех, кто с презрением относится к их связи. Он надеялся, что однажды старший брат примет Ханзо. Потому что не мог думать сейчас о том, что трещина между ними могла оказаться необратимой. Это разбило бы ему сердце.